Юхо Паасикиви – Моя работа в Москве и Финляндии в 1939-1941 гг. (страница 42)
29 января нам неожиданно сообщили, что советское правительство не отказывалось от переговоров с правительством Рюти–Таннера. Согласно информации, полученной несколькими днями ранее, Куусинен больше не был препятствием для ведения переговоров. Невозможно с полной уверенностью сказать, что́ сподвигло советское правительство согласиться на переговоры. Советская армия к тому времени ещё не одержала существенных побед, её большое наступление на Карельском перешейке началось 1 февраля, а первая реальная победа пришла только 11 числа того же месяца, когда произошло вклинивание в оборонительные позиции, превратившееся спустя день в её частичный прорыв. Возможно, на решение повлияли сведения о том, что западные державы собирались поддержать нас более эффективно. Иными словами, помощь западных держав была не только в поставке нам вооружений. Повлияло ли на Кремль общее мировое общественное мнение, трудно сказать. Со своей стороны, я думаю, что Сталин, стремясь разрешить конфликт с Финляндией, не хотел её окончательного поражения. Однако наша сторона ещё не созрела для мира. Фронт на Карельском перешейке держался, война протекала успешно до конца января. Общественное мнение ещё не было готово к существенным уступкам. «В начале войны мы могли дать Советской России базу на одном из островов в Финском заливе. Сейчас же это было исключено, поскольку общественное мнение народа не приняло бы такое решение», – сказал мне в начале февраля один весьма известный человек. Даже те, кто считал необходимым для достижения мира пойти на ещё бо́льшие уступки, полагали, под влиянием хода событий на фронте и военных сводок, что фронт, который продержался два месяца, очевидно, выдержит ещё несколько недель, возможно, месяц или два. Таким образом, у нас было бы время для подготовки мирных переговоров. Хотя время и не теряли даром, следует признать, что нам не удалось ухватиться за ускользающее мгновение. Это было возможно, сделай мы в самом первом ответе, который был дан 1 февраля, достаточно далекоидущие предложения. Вместо этого мы начали торговаться. Генеральное наступление русских на Карельском перешейке началось в тот же самый день. Военная удача стала отворачиваться от нас: за вклиниванием в линию обороны, произошедшим 11 февраля, последовал отход наших войск с западного участка Карельского фронта на промежуточные, а затем и на тыловые позиции в направлении Выборг – Тали – Вуокси. Развитие военных действий в пользу русских, очевидно, повлияло и на ужесточение их требований. Конечно, не известно, на какие условия пошли бы русские, если бы их наступление в первой половине февраля провалилось. Во всяком случае, переговорные позиции были бы выгоднее для нас. Затягивание обсуждения этого вопроса не было преднамеренным; можно сказать, что это была простая ошибка. Демократия, помимо хороших сторон, как у нас, так и у других, имеет свои слабости в области внешней политики. Опыт последних лет показал, что необходимых внешнеполитических уступок невозможно было достигнуть, пока наш народ не получил мощный удар, который увидит и слепой. Но тогда было уже поздно.
В то же самое время, когда в начале февраля открылась возможность для возобновления переговоров, наше положение изменилось в худшую сторону буквально в течение нескольких дней. События на фронте развивались быстрыми темпами. Наступление русских на Карельском перешейке нарастало изо дня в день, и, понятно, что они убедились в эффективности своего превосходства. В нашем ответе от 1 февраля, переданном через Стокгольм, мы предлагали, стараясь уйти от вопроса о военной базе, передачу большей территории на Карельском перешейке, а также нейтрализацию Финского залива, о чём договорились уже в Тартуском мирном договоре, но что осталось неосуществлённым*. Спустя пару дней пришла информация, что наше предложение не представляется достаточным для переговоров. На частное предложение Таннера, касавшегося какого-то из островов в Финском заливе, сначала пришёл отрицательный ответ с упоминанием недостаточности предложения и того, что Советский Союз хотел получить Ханко, но спустя несколько дней русские поинтересовались, какой из островов он имел в виду.
Время шло. 12 февраля в комиссии по иностранным делам в присутствии президента Каллио произошёл разговор, во время которого Таннер изложил свой план действий: 1) надо стремиться к переговорам с Россией и быть готовыми предложить базу на острове Юссярё, а также пойти на другие условия, которые ранее изложил Таннер; 2) в этом случае надо попытаться получить военную помощь со стороны северных стран и 3) получить поддержку западных держав, если мы не сможем осуществить мероприятия, обозначенные в пунктах 1) и 2). Рюти и Таннер побывали в Ставке, где Совет обороны поддержал достижение мира на условиях, изложенных Таннером. Предложение встретило жёсткое сопротивление. Его поддерживали Рюти и я. Ниукканен, Ханнула и Сёдерьелм были категорически против. Ханнула заявил, что ни парламент, ни вся страна не поддержат предложения Таннера, которые просто невозможны. Президент стоял на позиции мирных устремлений.
Увы, и эта полемика запоздала. Возможно, как раз успех, достигнутый на Карельском перешейке, подвигнул советское правительство выдвинуть совершенно иные условия мира. 14 февраля мы узнали, что посол Советского Союза в Стокгольме изложил следующие условия Кремля: Ханко, весь Карельский перешеек, часть территории к северу от Ладожского озера – в общих чертах те условия, которых в дальнейшем придерживался Советский Союз. Советское правительство добавило, что было бы готово обсудить с Швецией вопрос об Аландских островах.
После того, как министр иностранных дел Швеции по нашей просьбе узнал, могут ли представители собраться для обсуждения возможности заключения мира, Молотов сообщил послу Швеции, что минимальные условия для начала переговоров состояли в следующем: Ханко, Карельский перешеек, включая Выборг; северо-восточная часть Ладожского озера, включая Сортавалу; а также заключение союза об обороне с Советской Россией. Советский Союз, как сказал Молотов, не верит, что западные державы окажут помощь Финляндии. Если Финляндия сейчас не пойдёт на эти условия, то в следующий раз будут выдвинуты новые требования. Сведения об этих требованиях пришли в Хельсинки на следующий день.
Военные действия развивались таким образом, что наше поражение было вопросом относительно короткого времени. Если бы мы, конечно, не получили боеприпасы и другую достаточную и скорую военную помощь из-за границы. Военное руководство также считало, что мир должен быть заключён максимально быстро. Вопрос в ближайшие десять дней обстоял так: ухватиться ли за те расплывчатые обещания, которые звучали со стороны западных держав, и отдаться во власть всех, вытекающих из этого невероятных угроз, или же заключить мир с Советами на продиктованных ими тяжёлых условиях?
Наше положение было глубоко трагичным.
Из моего дневника за 17.02.1940: «Мы уже давно живём во власти иллюзий.
Первая иллюзия заключалась в том, что раз право на нашей стороне и у нас заключены однозначные договоры с Россией и мы им точно следуем, то нет никакой опасности, право победит.
Согласно второй иллюзии, Россия не начнёт войну против нас, поскольку Сталин не хочет войны. Сюда добавляли, что, по крайней мере, этой зимой Россия войну не начнёт.
Третья иллюзия: мы будем способны защитить себя, если война возникнет. У нас есть оборонительные укрепления и боевой дух, а Россия слаба. Этого достаточно, мы постоим за себя.
Четвёртая иллюзия: на нашей стороне симпатии всего мира. Мы сражаемся за демократические, международные идеалы, поэтому получим помощь, причём в достаточном количестве. На нашей стороне, например, симпатии Соединённых Штатов Америки, и они, конечно же, нам помогут.
Но, в первую очередь – это пятая иллюзия, – Швеция поможет нам своими вооружёнными силами. Эта иллюзия рассыпалась в прах.
6. Заключительная иллюзия состояла в том, что когда западные державы победят в войне с Германией, то тогда при заключении большого мира будут учтены наша независимость и наше положение. Всё встанет на свои места. Но если Россия захватит Финляндию, то не продолжат ли западные державы, Англия и Франция, войну, чтобы изгнать русских из Финляндии? А что, если Англия и Франция не выиграют войну?»
XIII
Переговоры об условиях русских
Сложившуюся ситуацию и мирные предложения русских обсуждали 23 февраля на заседании комиссии по иностранным делам с участием Президента Республики. На нём присутствовал и генерал Вальден*.
Таннер сообщил, что на западном участке Карельского фронта войска отошли к окраине Выборга. Вопрос о получении помощи обсуждался в Швеции, позиция которой была негативной; началось расширение добровольческой деятельности, однако не возникало ощущения, что можно было достигнуть заметных результатов как по личному составу, так и материальным средствам. Вопрос о помощи западных держав постоянно находился в стадии обсуждения. В последние пару дней военные представители Великобритании и Франции имели встречи с военным руководством Финляндии. Складывалось впечатление, что западные державы были готовы направить три–три с половиной дивизии. Путь через Петсамо сочли невозможным, вследствие чего планировалась переброска войск через Норвегию и Швецию. Помощь была не особо велика. Непонятно было и то, как войска могли попасть к нам, ведь Норвегия и Швеция отказались дать разрешение на проход войск. Если бы западные державы попытались силовым путём обеспечить транзит войск, то могли возникнуть конфликты, что замедлило бы весь процесс. Вопрос стоял о том, можно ли надеяться на то, что финский фронт выдержит.