Юхан Теорин – Призрак кургана (страница 87)
Лиза все эти последние полчаса восхищалась собранностью и решимостью подруги, но что здесь смешного?
– Кто ты? – напрямую спросила она.
– Никакая я не литовка. Я из России. И зовут меня не Паулина. – Она покривилась брезгливо, произнося это имя. – Меня зовут Полина.
– По-у-лина?
Темно-синий «форд» остановился рядом, мотор тихо урчал.
Полина повернулась к Лизе и что-то сунула в ее дрожащую руку.
– Не
И пошла к машине. Водитель потянулся и открыл ей дверцу В машине зажегся свет, и она его узнала.
Это был тот самый старик. Арон Фред. Он устало улыбнулся Полине, а она погладила его по щеке.
«Форд» развернулся. Проехал мимо ресторана – к выезду на шоссе.
Лиза осталась одна. Из кемперов один за другим вылезали отдыхающие и недоуменно спрашивали друг друга – что это был за грохот?
Она разжала ладонь – там лежал толстый, сантиметров пять, рулон шведских купюр по пятьсот крон.
Прижала руку к груди и подумала про отца. Про Силаса. Силасу нужны деньги. Ему нужны деньги, и это не кончится никогда.
Она сунула деньги в карман и пошла, ускоряя шаг, к кемперу Быстро собраться, покидать все – одежду гитару, диски – в машину и поскорее исчезнуть.
Полина была права. Надо исчезнуть до того, как появится полиция.
Возвращенец
Арон остановил машину, и они поменялись местами. Он задержался немного и посмотрел на залив.
Темно. После драки с Кентом Клоссом и взрыва голова была сама не своя. Слух вроде бы не пострадал.
– Курган Клоссов накрылся, – сказал он по-русски. – Сама знаешь чем. И дом. И сарай на пляже.
– Я думала, ты погиб, папа… – прижалась к нему Полина. – Ты был так близко к бункеру…
– Я живучий, – улыбнулся Арон.
– А он?
– Нет. Он не такой живучий.
– Зато она… она очень даже живучая. Ведь она сидела в катере, ждала, пока Кент притащит твой труп. Они все спланировали. У него был пистолет…
– Я знаю. Это мой пистолет.
– Я слышала, как уходил катер.
– Значит, она осталась жива… Вероника?
– Да. Я слышала, как уходил катер.
Он несколько секунд помолчал, потом кивнул:
– Поехали.
Она выехала на шоссе и свернула на север. Не на юг, где с острова на континент переброшен мост, а на север. Туда, где остров заканчивался остроконечным мысом.
Навстречу не попалось ни одной машины. Когда дорога стала уже, Полина свернула на посыпанный утрамбованным гравием проселок. Остановилась в сосновых посадках и погасила фары.
Было уже почти два часа ночи. Она еще с вечера перенесла все свое имущество из кемпера в багажник. Достала одеяла и опустила сиденье в лежачее положение.
Только когда Арон улегся на сиденье, он понял, насколько устал. Все тело после драки на скалах ныло и саднило.
Они молчали довольно долго.
– А дети? – тихо спросила Полина. – Дети-то ни при чем. Они не должны страдать от подлости взрослых. Ты ведь это понимаешь?
Арон продолжал молчать. Это была идея дочери – заблаговременно вывезти детей с виллы. Она проникла в их домики и усыпила хлороформом.
А потом сообщила отцу код отключения сигнализации.
– Я понимаю.
– Где ты их запер? Детей?
– На западном берегу. В рыбарне Валла.
Полина кивнула:
– Завтра позвоним и расскажем, где они. И с моей подругой все в порядке.
– Какая еще подруга?
– Ее зовут Лиза…
В ночном лесу было тихо, безветренно и совсем не страшно. Сосны высились, как колонны в храме, в их кронах перешептывались ангелы.
Буквально через несколько секунд Арон услышал ровное, легкое дыхание дочери.
Но сам он заснуть не мог – никак не мог найти удобное положение. Где-то, то ли в животе, то ли в пояснице, пульсировала тупая боль.
В конце концов он все же задремал, потому что, когда открыл глаза, низкое солнце светило ему прямо в лицо. Сухая хвоя на лужайках между соснами стала огненно-оранжевой, будто раскаленной. Начинался еще один жаркий летний день. Полина, не просыпаясь, повернулась на другой бок.
Он прищурился и начал медленно застегивать рубашку.
Наконец и Полина проснулась. Посмотрела на отца еще слепыми спросонья топазовыми глазами и сказала по-русски:
– С добрым утром.
Протерла глаза, отпила немного воды из бутылки. И повернула ключ.
В Бюкселькруке на горизонте опять появилась сверкающая полоса моря. Они остановились около отеля в гавани – выпить кофе. Официантка, почти не глядя на них, принесла заказ.
Их уже наверняка разыскивают. Вероника, конечно, сообщила в полицию. Но полицейских на острове было слишком мало, чтобы ловить преступников. Поэтому все силы наверняка брошены в Боргхольм. Кальмарский мост, скорее всего, перекрыт.
Внизу, в гавани, Полина увидела телефон-автомат:
– Иди и позвони ей, папа. Расскажи, где искать детей.
Он кивнул, пошел в будку приложил к уху трубку и набрал несколько произвольных цифр. Но не шесть, а пять.
Он не мог понять, откуда эта странная боль. Посмотрел на живот – фланелевая рубашка разорвана. Совсем небольшая дырка, а вокруг – запекшаяся кровь. Свободной рукой приподнял рубашку и посмотрел на живот. На самом верху, в подреберье, – круглая кровоточащая ранка. Потрогал – и ему показалось, что нащупал кусочек свинца.
Значит, первый выстрел Кента Клосса все же попал в цель.
Он сделал вид, что говорит по телефону – очень коротко. Чтобы сообщить Веронике, где дети, много времени не надо. Повесил трубку и пошел к машине.
Достал аптечку и заклеил ранку хирургическим пластырем. Лома он никогда не возил с собой аптечку, но на острове… он прекрасно понимал, что на острове аптечка может пригодиться.
Итак, его подстрелили. Первый раз в жизни. В этом есть что-то комичное, решил он. Обойдется.