Юхан Теорин – Призрак кургана (страница 19)

– Как мама себя чувствует? – повторил отец.

– Вроде ничего… много работает в своей школе.

– Хорошо… хорошо, когда есть работа.

Похоже было, что он собирается продолжить монолог о матери, но Юнас поспешил вниз по выщербленным временем ступеням.

С общего пляжа доносились смех и визг, но на участке берега у виллы было пусто. Пусто и очень жарко. Волны осторожно ощупывали седые известняковые валуны. Немного южнее из воды торчали толстые деревянные шесты в ряд. Они шли наискосок от берега в море. Довольно далеко, метров сто, не меньше.

– Гляди-ка, они и в этом году поставили донные сети. Значит, угорь еще не перевелся…

В нескольких метрах от лестницы стоял большой кирпичный сарай, называемый по традиции рыбарней. Но там теперь хранились не сети и рыбацкая утварь, а пляжная мебель и купальные принадлежности. Сарай был заперт на висячий замок, но Каспер сказал ему комбинацию.

Желтая резиновая лодка Каспера была на месте. Лаже с пластиковыми веслами в уключинах. Воздуха за зиму поубавилось, и лодка выглядела довольно грустно. Каспер давно ею не пользовался, а Юнас, хоть и катался в прошлом году за год порядком вырос. Скоро лодка и ему будет мала.

Отец вытащил лодку на солнце:

– Хочешь погрести?

Юнас молча кивнул.

– Пожалуйста…только недалеко. Я помогу тебе ее накачать.

Пока отец накачивал лодку Юнас быстро натянул плавки. Ему очень хотелось проехать на лодке вдоль сетей и посмотреть, как в придонной зеленоватой тьме извиваются туманные тени попавшихся угрей.

А продолжать разговор с отцом… Рано или поздно он не удержится и спросит, почему тот угодил в тюрьму. Юнас знал, что что-то там было незаконное. Деньги, таможня… что-то, о чем ни отец, ни он сам говорить не хотели.

Всю семью опозорил, сказал как-то Мате, когда они были вдвоем. Причем сказал так, будто главным было не то, что отец делал что-то противозаконное, а что он по глупости угодил в каталажку.

Возвращенец

Тени становились все длиннее и длиннее, а потом солнце скрылось за горизонтом, и день как-то сразу состарился, поседел, как волосы Возвращенца. Линия горизонта постепенно исчезла, и море на западе выглядело как постепенно темнеющий театральный занавес.

Люди в тени деревьев почти не видимы – серые тени.

Пора.

Пекка и Возвращенец проникли на обнесенную изгородью территорию «Эландика» с севера и двинулись на юг, стараясь идти лесом, чтобы их не увидели с берега. Это было и нетрудно, и безопасно – посадки шли почти до самой гавани. На парковке пусто. Рабочий день кончился.

– Ты как? – спросил Возвращенец.

– Нормально.

После убийства охранника Пекка притих. Глаза его беспокойно бегали, но он молча подчинялся указаниям.

Здесь, у самой опушки, они дождались темноты. Молча, не говоря ни слова, вышли на парковку и двинулись к пирсу в виде буквы «Г».

Возвращенец так долго наблюдал за этой лайбой, что чувствовал себя чуть ли не членом экипажа. Четыре человека, все иностранцы. Сегодня никакого движения не наблюдалось – они чуть не двое суток разгружали мешки и ящики, потом грузили что-то, и, очевидно, погрузка закончилась. Завтра собираются уйти в море. А сейчас, скорее всего, пьют пиво в баре и ни о чем не догадываются.

Но теперь их очередь.

Они быстрым шагом прошли по дощатому настилу – старик впереди, Пекка на шаг сзади.

Пекка после убийства охранника отказался от пистолета, но на всякий случай держал в руке только что заточенный топор. Возвращенец прятал за спиной свой «вальтер».

– Ну что, пора?

– Пора, значит, пора, – не слишком решительно кивнул Пекка и натянул маску с прорезями для глаз.

Возвращенец через силу – давал о себе знать возраст – прибавил шаг.

Они вышли на пирс. Пекка набрал номер на мобильнике, пропустил два сигнала и нажал кнопку отбоя – условный сигнал. Рита заводит подвесной мотор на катере, огибает мыс и подходит к лайбе со стороны моря.

Таков план.

Темный, местами ржавый корпус. Ни звука.

Но плану осуществиться было не суждено: в чреве лайбы что-то затарахтело. Возвращенец остановился как вкопанный и прислушался. Сомнений не было – кто-то запустил двигатель.

– Черт! Надо возвращаться… – услышал он голос Пекки за спиной.

Старик молча покачал головой и двинулся вперед.

– Ты что, не понимаешь? Они все там! Решили не ждать до утра, отвалить в ночь.

Но Возвращенец будто и не слышал. Он даже ускорил шаг.

Подошел к трапу и оглянулся на Пекку – не отставай.

В рубке и вправду горел свет – экипаж на корабле. Из трюма вылез парень в замасленном комбинезоне с картонной прокладкой в руке. Вид у него был такой, будто он не спал три ночи подряд.

Они услышали натужный рев подвесного мотора – из-за мыса появился катерок с Ритой.

Матрос поднял голову, взглянул в сторону моря, потом на пирс – и обнаружил там людей. Он посмотрел на них скорее с удивлением, чем с подозрением.

Возвращенец подошел к пирсу.

– Привет, – спокойно сказал он.

Матрос открыл рот, чтобы ответить, и в ту же секунду глаза его потемнели от ужаса: Возвращенец поднял пистолет и приложил к губам палец левой руки.

Рита заложила крутой поворот. Катер летел к корме лайбы.

Три чалки, три толстых каната удерживали лайбу у пирса. Пекка поднял топор. Пять тяжелых ударов – и зачаленный за чугунный кнехт конец троса соскользнул в воду Перешел к следующему.

Возвращенец так и держал матроса под прицелом и что-то ему говорил – тихо, но внушительно.

Краем глаза старик увидел, как Пекка опустил топор. Готово. Чалки перерублены. Лайба начала медленно дрейфовать в пролив.

Возвращенец оглянулся. На пирсе по-прежнему никого не было.

Моряк не мог прийти в себя, вид у него был совершенно отчаянный. Он поднял перед собой руки, словно защищаясь, и медленно отступал.

Корабль был в их руках.

Земля обетованная, июнь 1931

А шестьдесят восемь лет назад корабль, на котором Арон отплывал в Новую страну, был тоже железный, но белый. И куда больше, чем все корабли, что он видел до этого.

Они приехали поездом из Кальмара. Поезд шел на север – через густые ельники, мимо гор и голубых озер – и наконец прибыл в самый центр столицы Швеции.

Вокзал был просто огромен и так забит людьми, что Арон поначалу решил, что здесь собрался весь город. Но нет, они вышли на улицу, и там было тоже не протолкнуться. Длинные, прямые, вымощенные мостовые, по которым сновали не только повозки и коляски с запряженными лошадьми, но и большие черные автомобили с шоферами в ливреях и шикарно одетыми господами на заднем сиденье.

– Стокгольм, – сказал Свен.

Арон знал название – в школе говорили.

– Столица Швеции, – подтвердил он.

В двух кварталах от Центрального вокзала они зашли в какой-то прокуренный пивной бар. Им подали обжигающий и, как показалось Арону, необыкновенно вкусный калопс[10]. Утолив голод, пошли по магазинам – надо было кое-что купить в дорогу Свен зашел в скобяную лавку и купил большую, надежную с виду лопату и молоток.

– Со своими инструментами легче найти работу, – пояснил он Арону, и они пошли на пристань.

Мосты, мосты, вода, огромные дома, гигантский королевский дворец – Арон только успевал вертеть головой. По тесному, мощенному старинным булыжником переулку спустились к гавани, где, как и в городе, было полно народу.

– Вот он!

Арон поискал глазами – у пирса стояло несколько судов, больших и маленьких. Но Свен показывал на длинный белый пароход с огромной трубой, а на трубе на ярко-голубом фоне красовались выстроенные треугольником три желтые короны. Из трубы вился белый дымок. Вдоль палубы на релингах были вывешены разноцветные вымпелы, а над кормой развевался шведский флаг.