Юхан Теорин – Мертвая зыбь (страница 56)

– А ты что, швед?

Шведская речь. В глазах еще мелькает какая-то искра, морщины у глаз и у рта есть, но не такие уж глубокие. Если он и опустился на дно, то сравнительно недавно.

– Я с Эланда, – кивает Нильс.

– С Эланда? О, дьявол… Я из Смоланда. Родился в Нюбру. Мы ж почти соседи! О, дьявол…

– Мир тесен.

– А теперь вот… Пропустил шлюзование.

– Не повезло.

– Еще в прошлом году. В каталажку попал. Драка в баре, им не понравилось, что я лакал пиво прямо из кувшина… – Взгляд его оживляется. – А деньги у тебя есть?

– Может, и есть.

– Так пойди купи что-нибудь… купи виски. Я знаю где. Там недорого.

Он пытается встать, но ноги держат плохо. Опирается рукой о стену и опять опускается на корточки.

– Что ж… могу принести виски. На двоих хватит. Жди здесь.

Швед кивает.

– Купи, купи… – шепчет он.

– Отлично. – Нильс встает. – Мы можем и подружиться, – добавляет он, стараясь не глядеть бомжу в глаза.

Через пять недель он в Ямайкатауне, английском квартале Пуэрто-Лимона.

«Отель Тикан». Так написано на щите, но назвать это заведение отелем вряд ли можно.

Особенно хороша стойка администратора – треснувшая доска на грубо сколоченных козлах. Журнал регистрации покрыт плесенью. Шаткая наружная лестница ведет на второй этаж, там номера. С другой стороны улицы слышна громкая английская речь.

Он поднимается наверх, стараясь не смотреть на неторопливо ползущего по стене таракана. Узкая веранда, четыре двери. Тихо стучит во вторую.

– Yes, sir! – слышит он ответ.

Нильс толкает дверь.

Это третья встреча Нильса с загадочным шведом, утверждающим, что приехал в Коста-Рику только затем, чтобы помочь ему вернуться на родину.

Швед сидит на единственной постели со смятыми простынями. В стороне валяется подушка в желтых пятнах пота. Голый до пояса, тело блестит. В руке стакан. На комоде хрипит маленький вентилятор.

Человек этот почти наверняка с Эланда, хотя ни разу не рассказывал, откуда он родом. Но Нильс все время внимательно вслушивается в его речь, и ему кажется, что он слышит отзвуки островного диалекта. Во всяком случае, Эланд он знает очень хорошо. А может, они и встречались когда-то.

– Заходи, заходи, – улыбается швед и кивает в сторону бутылки с вест-индским ромом. – Выпьешь?

– Нет.

Нильс закрывает дверь. Он перестал пить. Не совсем, но почти.

– Лимон – замечательный город, – неожиданно произносит человек на кровати. Нильс пытается уловить в его голосе сарказм, но не улавливает. – Прогуливался сегодня и чисто случайно набрел на самый настоящий бордель. Тайный, конечно, несколько комнат позади бара. Замечательные девушки… Но я, изящно выражаясь, не поддался соблазну… выпил стаканчик рома и ушел.

Нильс прислоняется к закрытой двери.

– Я нашел, – говорит он. – То, что нужно.

Ему по-прежнему странно произносить шведские слова – после восемнадцатилетнего перерыва. И не только странно произносить, но и трудно подбирать.

– Вот как? Хорошо… Где? В Панама-сити?

Кивок.

– Я привез его… пограничники зверствуют, так что пришлось дать приличную взятку. Он сейчас в Сан-Хосе, в дешевом отеле. Паспорт он потерял, но мы подали прошение в шведское посольство.

– Хорошо, хорошо… Как его зовут?

– Никаких имен. – Нильс отрицательно покачал головой. – Ты же даже не сказал свое имя.

– Прочитай внизу у дежурного. Я записан в регистрационном журнале, без этого нельзя.

– Я смотрел.

– И что?

– Там написано «Фритьоф Андерссон».

– Раз написано, значит, так оно и есть. Можешь называть меня просто Фритьоф.

– Я должен знать твое настоящее имя.

– Должен? Кому ты должен? – пристальный взгляд. – Фритьоф. Более чем достаточно.

– Ладно, сойдет. – Нильс с трудом выдавил улыбку. – Пока сойдет.

– Ну, вот и хорошо. – Фритьоф вытер лоб и грудь простыней. – Теперь, по крайней мере, есть о чем говорить. Я собираюсь…

– Тебя и в самом деле мать послала?

– Я же сказал. – Он нахмурился. Ему явно не понравилось, что Нильс его перебил.

– А почему она ничего не написала?

– Все будет… Ты же получил деньги? Как ты думаешь, откуда они? Не мои же. Ясное дело, от матери. – Он сделал глоток рома. – А сейчас нам надо о другом говорить… Через пару дней я уезжаю. Домой. Приеду, когда все будет готово. Сколько времени займет вся эта бюрократия?

– Думаю, недели две. Он получит паспорт и приедет сюда.

– Очень хорошо. Присматривай за ним и делай все, как намечено. И тогда ты сможешь вернуться домой.

Нильс недоверчиво смотрит на него и кивает.

– Хорошо, – повторяет таинственный Фритьоф и снова вытирает пот со лба. Снизу доносится треск мотоцикла и визгливый женский смех. Нильсу хочется поскорее покинуть это омерзительное логово.

– А вообще-то, как это? – вдруг спрашивает его собеседник и наклоняется вперед. – Как это ощущается?

– Что? – Нильс ошарашенно посмотрел на него.

– Любопытство… чистой воды любопытство… – Человек, называющий себя Фритьофом Андерссоном, еле заметно улыбается, отняв от лица грязную простыню. – Не подумай, Нильс, мне просто интересно… как это ощущается – убить человека?

24

Эландский мост, обогнуть Кальмар и дальше, на север. Почти все время они ехали молча.

Герлоф после утреннего разговора с Буэль немного огорчился. Старшая сестра с каждой его отлучкой становилась все более настойчивой и подозрительной. Куда он едет, зачем и когда вернется. Под конец даже намекнула, что если он настолько здоров, чтобы постоянно куда-то ездить, то и в доме престарелых ему делать нечего.

– Вы знаете, Герлоф, сколько стариков здесь, на Эланде, которые нуждаются в уходе? Которые годами ждут, чтобы получить у нас место? И на нас лежит большая ответственность – сделать правильный выбор.

– Что ж… делайте, – только и сказал Герлоф и ушел, опираясь на свою палку.

Значит, у него нет права на помощь? Это у него-то… да он иногда и двух метров не может пройти без поддержки! Ей бы надо радоваться, что у него есть старые друзья, как Йон например, что они берут на себя часть заботы, что он имеет возможность иногда подышать свежим воздухом, сменить обстановку… Ан нет – она, видите ли, должна «сделать выбор».

– Значит, Андерс уехал?

До Рамнебю оставалось всего несколько километров.

– Да.