ЮЭл – Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора (страница 47)
— И много сказок Вы знаете?
— Ты. Много сказок ты знаешь? — Теплое дыхание ректора обжигало шею. Я была уверена, что обратись я к нему на «ты", и защелкнется замок на невидимой клетке. Не дождется. — Сам я знаю мало, но Уолт так часто рассказывал детям истории, что они отпечатались в памяти. — Король? — громче, чем следовала, спросила я и зажала рот рукой. Ребенок не ворочался. Пронесло.
— Угу. — Ректор перекинул волосы на одно плечо и снова склонился к шее. Если до этого дыхание мужчины согревало, то теперь оно сжигало. — Знаешь, почему Уолтер — хороший король? — Я отрицательно покачала головой. — Во-первых, для него править — это не награда, а наказание. Во-вторых, он никогда не стремился к трону. Его вынудили принять это как единственный из возможных вариантов. Он просто подчинился. В-третьих, ему не безразлична судьба народа.
— Он не маг. — Пожалуй, другого аргумента у меня не было.
— Воут — маг. Колдун, который шел по трупам и людей и магов. А Уолт мог голодать по два-три дня, когда в убежище был недостаток еды. Мог не спать сутками, когда не хватало дозорных на стене. Мог сидеть каждую ночь с детьми, рассказывая им истории, сказания, и выдуманные истории, лишь бы дать матерям отдохнуть. Он сидел с больными и часами беседовал со стариками. Но главное, Уолтер прошел через предательство, лишения, голод и страх, но умудрился остаться тем, кто улыбался людям и продолжал им доверять.
Так вот почему Гекат (буду мысленно обращаться к нему без соблюдения условностей) так предан королю?! Он восхищается Уолтером, который умудрился не ожесточиться. Если задуматься, то эту способность правителя можно приравнять к магии. Ректор из-за прошлого ожесточился. Эва, как мне известно, долгое время была сломлена. Я, так вообще, решила забыть обо всем, потому что не справилась с болью. Среди толпы слабаков король оказался единственным сильным человеком.
— Хочешь и тебе расскажу?
— Что? — Выдернутая из раздумий, не поняла вопроса
— Хочешь, я и тебе расскажу сказку? — А я да, хотела. Но ответить не успела, так как ректор произнес. — Не смей кричать, иначе Микаэла убьет тебя.
— Давно вы так сидите? — Вздрогнула от неожиданности, услышав голос Кристиана.
— Около Двух с половиной часов.
Прошло два с половиной часа? Пятнадцать минут на руках с ребенком показались тремя часами, а два с половиной часа в объятиях ректора пролетел как вспышка. Удивительно.
— Он ворочается, пока не уснет. После его не разбудить даже взрывом.
— Знаю.
Знает?
— В такие минуты все исчезает, не так ли?
Кристиан сложил руки на груди и странно смотрел на нашу троицу.
— Я не смогу отступить. Поначалу думал, что если потребуется… Но теперь…
— Понимаю, брат.
О чем говорили мужчины, я не понимала, но когда хозяин дома подошел и забрал ребенка, одновременно обрадовалась и расстроилась. Малыш был прекрасен, пока спал. Да и объятия ректора пришлось оставить. Точнее, он встал и, протянув руку, помог подняться мне. Вот тут и пришло осознание проведенных на полу двух с половиной часов. Ноги затекли, но меня удерживали за талию.
— Как Эва?
— Уставшая, но счастливая. Ребенок здоров.
Некромант двинулся в сторону выхода, продолжая удерживать меня за талию.
— А кто родился? — прошептала я на ухо ректору, потому что постыдилась спросить об этом хозяина дома.
— Сын. — Оказалось, Кристиан следовал за нами. — Моя ведьмочка родила сына.
— Всё мужчины хотят сыновей, — пробубнила я. Простая истина, известная всем. Никому не нужна супруга, что не способна произвести на свет продолжателя рода.
— Я феминист, так что не имею никаких предпочтений по поводу пола ребенка. Главное, чтобы все были здоровы, и Эва недолго мучилась. И, как мне известно, Гекат тоже мечтает о дочери.
Сказав это, Кристиан подмигнул и, смеясь, исчез в дверях покоев дочери.
Глава тридцать вторая — Нападение
— Агат, а ты хотел бы сына или дочь?
Друг поперхнулся куском хлеба.
— Мика, ты чего? — вместо друга ответила его красавица-девушка.
— Просто интересно.
Не говорить же, что удивлена желанием ректора завести не сына, а дочь.
— Вру-у-ушка.
Барсику я перестала рассказывать о своих переживаниях, потому что он все чаще начал смеяться и говорить что-то вроде:
«Ты все еще такой ребенок».
«Не думаю, что я должен тебе об этом рассказывать».
Или его любимое: «Бедный Гекат».
Эту фразу фамильяр использовал так часто, что я с точностью начала определять, когда кот озвучит ее.
А еще я не хотела делиться некоторыми чувствами, в которых совершенно не разбиралась, но с которыми не хотела расставаться. Как-то само собой получилось так, что Барсику в последнее время я вообще мало что рассказывала. И с чего он решил, что я врушка. Нет, это, конечно, правда, но…
— Почему это «врушка»?
И снова он кряхтит, заливаясь смехом, вместо ответа.
— Я, — Агат притянул к себе Стэллу. — я бы хотел дочь. Такую же точную копию моей красавицы.
И этот хочет дочь. Что с ними не так.
— А как же сын? Продолжение рода и всё такое.
Влюбленные посмотрели друг на друга затем на меня и почти синхронно пожали плечами. Стелла ответила за двоих.
— А что мешает нам завести двоих, троих или четверых?
— Ты в своем уме? — Мой голос огласил столовую. — Они плачут. Они постоянно плачут.
На счет постоянно, я, конечно, перегнула палку. Один вечер с ребенком не делает меня экспертом, но…
— Хочешь большую семью?
Эти двое талантливо игнорируют всё и всех.
— Я единственный ребенок в семье. Всегда мечтала о доме, наполненном детьми. Где шум и гам целый день.
Сумасшедшая какая-то. Вот у меня никогда не будет детей.
— Прекрасная мечта. — Агат склонился над белокурой красавицей, готовясь к поцелую. Мы с Рэмом, который, кстати, сидел молча, всегда отворачивались во время подобных сцен. — Обещаю исполнить ее.
— Вот у меня не будет детей? — сказано это было довольно тихо, но кот расслышал и решил прокомментировать.
— Сомневаюсь, очень сомневаюсь.
— И я.
— Эй, а ты то, чего сомневаешься?
— Да, а ты чего сомневаешься? — Подключился Агат. Мы с ним любили доставать рыжего.
— Король трупов не привык сдаваться.
— Король тру… — сын лесничего зажал рот рукой, стоило ему осознать, о ком идет речь. — Ты с ума сошел такое говорить? А вдруг ректор услышит.
Рэма последнее время мало что беспокоило. Мы договорились, что я не лезу к нему с расспросами, а он пытается смириться с тем, что ему разбили сердце.
— А что такого? — решила я поддержать друга. Некромант и есть король трупов.