ЮЭл – Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора (страница 33)
Вполне возможно, из-за отсутствия в моей тренировочной жизни кого-либо кроме ректора и преподавателя по магическим битвам, я и чувствую себя брошенной в момент, когда пара по практике уходит, оставляя меня одну?!
— Когда Гекат разрешит.
— Но мне скучно одной.
— Понимаю. Но чем меньше ты контактируешь с другими, тем лучше. Уворачивайся.
Алексан бросил в меня магический шар, и я бросилась в сторону. По задумке, это должен был быть кувырок с последующим подъемом, но я просто плашмя растянулась на земле.
— Ну и чего ты разлеглась?
Мне очень скучно тренироваться одной. Буквально вчера я наблюдала за тем, как проходило занятие, где Рэм и Агат удивляли скоростью и навыками. Рыжий идеально овладел иллюзией. Создавая клонов, он путал сына лесничего и наносил удары исподтишка. Агаг же, в свою очередь, научился использовать воздух на таком уровне, что теперь взлетал над землей, примерно на два-три метра и осматривал местность на наличие врагов. Держаться на такой высоте долго не получалось, но это выглядело эффектно.
Все, чему училась я — это правильное дыхание. Срывов у меня не было с того дня, как ректор открыл скрытые воспоминания, но меня продолжали держать под контролем.
Жутко злила слабость, в единственном (не считая преподавателя) маге огня. А ведь огневики — великая мощь. Кто захочет украсть такую бездарь, как я.
— Хочу быть полезной и сильной и…
Мужчина опустился передо мной на корточки.
— Развалившись на земле как подбитая лань, полезной или сильной ты не станешь.
— Знаю, — устало ответила себе и поднялась. Делать нечего. Желанные тренировки мне вернули, хоть и не в таком виде, как хотелось бы. По крайней мере, это лучше, чем протирать пыль в библиотеке ректора. Правда, от этих занятий, меня никто не освобождал.
— Иди сюда. — Алексан Фоер заключил в объятия и похлопал по спине. — Упорный труд и несгибаемая воля — вот секрет успеха. Так что, не сдаемся.
Мужчина отстранился и встал в боевую стойку. Я последовала его примеру, признаваясь самой себе, что объятия Алексана не пробуждают во мне тех чувств, что пробуждает ректор.
Надо поговорить с Барсиком.
Глава двадцать третья — Ректор в поисках невесты?
— Мика! Мика, ты с нами?
— А? — Оказалось, что Агат уже перегнулся через стол и машет перед лицом руками. — Да-да, я слушаю. Мы узнали, что Стэлла красавица.
— Нет, это мы знали и раньше. — На него посмотрели две пары глаз. — Что? — друг развел руки в сторону, — я не дурак отрицать очевидное.
Пожалуй, впервые за почти три года, я увидела, как белобрысая, но все же красавица, смущенно потупила взор.
— Но важно не это, — отмахнулся друг, которому было безразлично и смущение Стэллы, и на творящийся в моей голове бардак, и на Рэма, который шел в нашу сторону с огромной стопкой книг, скрывающих рыжие волосы. — Мы говорим о том, что в городе появились бойцовские ямы.
Думаю, мое выражение лица говорило о многом, потому что бывшая первая красавица начала объяснять.
— Это закрытые территории, где мужчины дерутся за деньги. Кто побеждает, тот забирает все. Очень часто битва идет не на жизнь, а на смерть.
— А почему только мужчины?
Вопрос показался мне обычным, но Стэлла, видимо, так не считала. Она отложила книгу, в которой мы искали траву, название которой я не запомнила, но которая нужна для практических занятий по зельеварению. Агат организовал так, что мы вчетвером оказались в одной группе.
Для меня это выигрышный вариант. Лучшие ученик и ученица академии в группе с самым отстающим студентом академии. Я смогла немного подтянуть свои оценки, из-за того, что начала читать вслух каждый вечер. А точнее, из-за того, что Барсик — строгий учитель. На него не действовали никакие отговорки.
— Я вижу ауру, — раз за разом повторял он. — Сейчас твоя кричит, что ты наглым образом врешь.
Как бы там ни было, дотянуться до уровня «хорошо» я так и не смогла. Все еще где-то между «ужасно» и «терпимо». Стэлла и Рэм — мой счастливый случай, которым я планирую воспользоваться.
— Потому что леди, — ответила первая красавица (как ни крути, Стэлла намного симпатичнее Луизы) — не участвуют в битвах.
— Мы не леди, а маги.
— Ошибаешься, — девушка поправила — женщина остается женщиной даже на войне.
— И что это значит?
Рэм разложил книги, подошел ко мне сзади и поцеловал в макушку. От него, как и от Алексана не бросало в жар.
Агат опустился на стул сбоку и начал листать книги, но при этом он исподтишка посматривал на Стэллу.
— Что тебе объяснить? Мужчины — завоеватели, победители. Для них война — это способ самоутвердиться. А женщины во время воин, умудрялись не только влюбляться, но рожать. Мы созданы, чтобы созидать. Таков закон жизни.
— Знаешь, Стэлла, — Агат отложил книгу в сторону и, не поднимая головы, взялся за другую, — кажется, я в тебя влюбляюсь.
Повисла тишина, в которой я пыталась понять, как такое возможно? Агат, который ругался со Стэллой с первого дня в академии, начал влюбляться в нее? Их издевательства друг над другом никогда не заканчивались. Видимо, это удивляло только меня, потому что Рэм ухмыльнулся и сел справа от меня. Стэлла же улыбнулась и ответила:
— Еще бы ты в меня не влюблялся. Я же самая красивая девушка в твоем окружении.
Агат отложил книгу, сложил руки на груди и откинулся на стуле.
— Хм… красивая… красивая… определенно красивым людям все достается проще. Но дело не в красоте.
Их зрительное противостояние длилось несколько минут. Несколько минут, в течение которых, я пыталась понять, что они чувствуют, но так ничего не поняла.
Барсик прав. Я не думала о том, что чего-то не понимаю, пока он не рассказал об этом. Все, что касается любых чувств, кроме желания достичь цели и жуткого раздражения были от меня далеки. Кот сказал следить за тем, как ведут себя другие, и запоминать их реакции. Я действительно пыталась, но получалось плохо. Агат и Стэлла смотрели друг другу в глаза и не произносили ни слова, пока девушка не приподняла бровь. А вот это я смогла считать. Так делал ректор, когда без слов задавал вопрос. Вопрос, адресованный Агату, на который он тут же ответил.
— Как только ты перестала быть эгоистичной стервой, оказалось, что ты куда более симпатичная. А как только твой симпатичный ротик перестал нести чушь, оказалось, что у тебя большой ум и огромное сердце.
— Стэлла, неужели ты так низко опустишься? — Луиза вышла из-за стеллажей в кругу своей свиты.
Чувство, разрастающееся у меня в душе, я поняла легко. Раздражение. Эта девушка вызывала у меня только раздражение.
— Ниже тебя я не упаду. — Стэлла мгновенное вытянулась по струнке. Это чувство я тоже понимала. Она не хотела показывать слабость.
— Дорогая, тебе до меня не дотянуться.
— Луиза, малышка, а что это у тебя на лице? — Агат внимательно посмотрел на шею девушки. — Неужели жабры прирастают?
— Лерим, когда я стану женой ректора, ты вылетишь отсюда.
Кровь в венах, загорелась пламенем гнева. Как же меня раздражает новая королева.
— А с каких пор Гекат Соун планирует на тебе жениться? — Рэма не интересовал наш разговор. Он не очень любил женские раздоры. Но вопрос с ректором не оставил его равнодушным.
— С недавних. Он ходил к моему отцу и интересовался моей жизнью.
Я готова была разгореться, как сухая трава в жаркую погоду.
— Микаэлочка, можно тебя на минутку?
Если бы только Луиза знала, как легко я могу сжечь целый дом, то ни за что не играла бы с огнем, в помещение, которое забито книгами. Одно легкое движение и вся библиотека будет полыхать.
— Конечно, Луизочка.
Откуда на моем лице взялась улыбка, ума не приложу.
Удивленным взглядом друзья и Стэлла проводили нас до самого выхода. Я следовала за новой королевой, намереваясь поджечь ее виляющую задницу подальше от легковоспламеняющихся книг. Свита новой звезды академии семенила где-то за спиной, но они меня не интересовали.
— Знаешь, дорогая, мы могли бы дружить.
Дверь в кабинет по зельеварению со скрипом закрылся, отделяя от нас двух подружек Луизы. Так даже лучше. Не пострадают от моего гнева.
— И зачем мне это нужно?
— Мой отец служит при дворе Его Величества. — Вот это поворот. — Я могла бы помочь тебе занять хорошее место.
Хорошее место. Хорошее место. Пока я не докажу ректору, что могу занять это хорошее место, мне ничего не светит. Но все может измениться, и тогда мне не помешает «свой человек» при дворе.