ЮЭл – Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора (страница 3)
Я остановилась на полпути, затаив дыхание. Исчезающие маги… Неужели Алексан в курсе того, что магов крадут и продают на черном рынке? Испугавшись того, что могу быть обнаружена, юркнула за ближайшую колонну. К счастью, весь коридор от входа до обеденной залы пролегал через два ряда идеально выверенных и равноудаленных колонн.
— Пока нет смысла кого-то обвинять.
Спокойный, почти убаюкивающий голос ректора нельзя было спутать с кем-то.
— Что говорит Кристиан?
Однажды Алексан Фоер рассказал о друге по имени Кристиан. Если я правильно помню, его перенесли из другого мира и времени. Мы как раз обсуждали использование магии в качестве не оружия, а спасения. Преподаватель рассказал, что его нынешняя супруга, единственный на сегодняшний день обладатель магии молнии, смогла запустить остановившееся сердце любимого.
Мы были под впечатлением, так как такого никогда не происходило. Все известные нам способы запустить сердце после смерти касались некромантии. Тогда маг возвращался в мир как умертвие, но никак не живой человек. Я была тронута рассказом о столь могущественном маге, как метательница молний, поэтому запомнила имя ее супруга.
— Я не хотел бы втягивать его в это дело, пока обладаю теми крохами информации, которые у нас есть.
— Ты же знаешь, что с ним этой информации может стать втрое больше.
— А еще я знаю, что Эва носит под сердцем третьего ребенка.
Преподаватель по магическим боевым искусствам грязно выругался, чем заставил меня одновременно смутиться и улыбнуться.
— Могли бы и сказать.
— Думаю, она еще не в курсе.
Интересно, что такого произошло с этим мужчиной. Невозможно быть настолько безэмоциональным. Даже грозный господин Фоер тает от одного упоминания о детках.
— Как это? — не понял одноглазый.
— Я почувствовал второе сердцебиение, когда был недалеко от нее.
— Дай, догадаюсь, ты развернулся и ушел. — Фоер сказал это так, словно такое поведение обычно для нашего ректора.
— Решил заглянуть в другой раз.
Их шаги отдалялись, пока я, присев на корточки, переваривала услышанное. В первую очередь надо отметить, что наш ректор — очень странная личность. Во вторую — надо поговорить с ребятами. Наше внутреннее расследование касаемо пропадающих магов зашло в тупик. Мы уже разрабатывали план, как выйти на покупателей, когда все хвосты оборвались. Может, из-за того, что одноглазый маг и молчаливый некромант влезли в это дело?
— Вас мама не учила, что подслушивать нехорошо?
Я вздрогнула от неожиданности и плюхнулась на пол. Он (в смысле пол) оказался жестким. Я потерла ушибленную пятую точку и зло прошипела.
— Моя мама умерла, когда я была ребенком. Вот и не успела.
Когда же до меня дошло, чей именно голос раздался над головой, шипеть расхотелось. Впрочем, как и говорить. Да что уж лукавить, и дышать не было особого желания.
— Печально. — По его голосу было сложно определить уровень печальности. — Раз никто никогда не рассказывал Вам о том, что есть хорошо, а что плохо, мы забудем об этом инциденте. Но только в этот раз.
Мне протянули руки. Изящные длинные пальцы, и крепкие, жилистые руки. Вот и все, что мне удалось увидеть. Поднять глаза и посмотреть на ректора, я не решилась.
— Провожу, пожалуй, Вас до покоев. Заодно будет время обсудить правила приличия.
— Как будто Вы им следуете, — пробубнила себе под нос, не предполагая, что буду услышана. О, как я ошибалась.
— Я злобный некромант, несущий тьму и смерть. Мне следования правилам приличия будут только вредить. В отличие от Вас. Юная леди должна быть осторожнее в своем поведении. Тем более, когда шастает посреди ночи в безлюдных местах.
— В стенах академии мне ничего не угрожает. — С полной уверенностью в сказанном произнесла я.
— На сегодня уже да. — загадочно ответил ректор.
Мои надежды о том, что он продолжит обсуждение столь необычного заявления, не оправдались. Я устала ждать и погрузилась в собственные мысли. Неужели студентам грозила опасность? Не в этом ли причина столь частых проверок со стороны короля. Надо поговорить с Рэмом и Агатом. Пришло время вылазок. Надо будет пробраться в город и разузнать, что там происходит. Надеюсь, тот пират, у которого язык как помойка и уши в каждом доме не уплыл, в попытках покорить очередные далеки острова.
— Осторожней.
Совершенно забыв о полуобвалившейся ступени, по дороге к моей комнате, я споткнулась и чуть не улетела в стену. Удержаться получилось только потому, что вышагивающая впереди широкая спина вовремя остановилась, став мне опорой. Уже собиралась извиниться за нерасторопность и поблагодарить, как осознала, что мой провожатый знает, куда меня вести. Сцепив пальцы за спиной, он медленно и уверенно шел к моим покоям.
Удивительным было то, что я не должна была учиться в академии. Сюда берут только с восемнадцати лет. Мне же на момент приема было семнадцать. Собранных денег хватило, чтобы подкупить одного из преподавателей, который в последующем стал ректором и был уволен буквально восемь дней назад. На момент моего приема в академии не осталось пустых комнат. Все студенты были расселены по двое. Мне досталась одинокая комната на чердаке. После недолгих работ я создала более или менее уютное помещение, в котором можно было спать. Единственный минус — тараканы, что разбегались, стоило зажечь свечи. Я так сильно не любила этих мерзких существ, что первое время не могла спать. Усталость взяла свое, и я вырубилась без задних ног на третий день.
— Продолжим? — его тихий и уверенный голос вернул меня на винтовую лестницу, что вела на чердак. Я разжала кулак и освободила мужскую рубашку из цепкого захвата, а затем сделала два шага назад.
— Вы знаете, в какой комнате я живу?
Не знаю, чего именно в моем голосе было больше: страха, упрека или же удивления. Господин ректор продолжил подъем, не удосужившись оглядеться, и ответил на ходу.
— В академии девяносто два студента, десять преподавателей, три работника конюшни, двенадцать поваров, шесть уборщиц и один нелегально поступивший студент. — Из легких сперли воздух, а сердце заставили биться в бешеном ритме танца последние слова. “Нелегально поступивший студент”. Это была я. Единственный человек, которому не было место в академии. — Недели более чем достаточно, — продолжал жестокий некромант, — чтобы узнать обо всем, что происходит в закрытых стенах учебного заведения.
— Я…я…
— Уже достигли девятнадцати лет, учитесь на третьем курсе и неплохо справляетесь с магическими боевыми искусствами. Пожалуй, единственное, с чем Вы хорошо справляетесь. — Стало стыдно. — Не имеет значения, как Вы поступили в академию. Здесь все равны. Но если не найдете способа подтянуть свои знания и навыки, будете отчислены, несмотря на то, что студентов катастрофически мало.
Сказав это, ректор развернулся и ушел, так и не расцепив пальцы. Я стояла, наблюдая за его широкой спиной, и все еще не понимала, откуда же я его знаю.
Глава четвертая — Минус десять
— А он хавоф.
Агат часто говорил с набитым ртом. Привычка, которая жутко раздражала Рэма.
— Ты можешь сначала прожевать, а после разговаривать?
Рыжий брезгливо бросил другу салфетку, которой Агат вытер рот, руки, зло стрельнула в неженку глазами, и еще раз вытер рот. Только после злобных шипений друг на друга, я услышала внятный ответ Агата.
— Я говорю, мужик хорош. Сам посуди: за неделю выучил весь преподавательский состав академии, удалил лишних; изучил личные дела студентов, обратил внимание на отсутствующий информацию, собрал недостающие сведения, изучил учебный материал и составил план по изменениям, которые сразу же начал внедрять. Разве не хорош?
Послушать Агата, так некромант — просто находка для академии. Подумала, взвесила все слова и пришла к выводу, что да, находка. Вот только эта находка — проблема для меня. Он своей активной деятельностью меня и отчислить может.
— Может, и хорош, — Рэму новый ректор нравился. Его подход мог вывести всех студентов на новый уровень. Уровень, к которому лучший студент академии, тянулся. Но и меня в беде он не мог оставить. — Вот только на нашу Микаэлу планы его могут быть не очень приятными.
— А фто не фак? — встретив взгляд Рэма, он все же решил прожевать и проглотить кусок, прежде чем завершить мысль. — Мужик вроде высказался по этому поводу.
— А вдруг он передумает? Завтра проснусь, а мои вещи на улице, и меня гонят старой метлой в сторону дома?
Друзья переглянулись, улыбнулись друг другу, а затем, смеясь, в один голос, выдали.
— Да кому ты нужна? — Агат
— Не переживай, ты уже совершеннолетняя и можешь находиться в академии.
Им легко говорить. Сомневаюсь, что в случае отчисления хоть одного из них ждет свадьба с вдовой-старухой.
Я посмотрела на дальний стол слева от входа. Там среди остальных преподавателей пустовало два места. С тех пор как ректором назначили некроманта: господин Фоер отсутствовал чаще, чем присутствовал; преподавательский состав поредел вдвое; а готовить нам стали больше и лучше. Об этом каждый завтрак, обед и ужин упоминал Агат. Ума не приложу, и куда это все уходит. Ест за троих, но продолжает оставаться худым, как щепка.
— Что, Лерим, никак не наполнишь желудок? Так бывает, когда семья не способна обеспечить детей едой. Небось, только тем, что вырастили и питались.