ЮЭл – Грозовое небо (страница 14)
– Уф, пронесло.
– Пронесло?
Интересно, а что такое тогда «не пронесло»? Мариетта Якобна кричала добрых двадцать минут. Раскритиковала в дочери все начиная с пренебрежения обязанностями и кончая выбором туалета. Но Кики была уверена в своих словах.
– Конечно. Ты просто не знаешь, на что может пойти тетя, в порыве гнева. А то, что сейчас она в гневе отрицать невозможно.
Василиса уставилась на дверь. Грозит ли Маришке опасность? Материнский инстинкт, как правило, побеждает любую другую эмоцию, но глядя на Мариетту Якобны, в это мало верится.
– Ты можешь спать в нижнем платье. Оно новое, и совершенно чистое. – Кики погладила ее по спине, видимо, желая хоть как-то успокоить бурю в душе, и улыбнувшись добавила. – Я сплю возле окна.
Девушка подошла к огромной кровати, отодвинула покрывало с одеялом, и залезла под него с головой. Когда она переоделась в такое же, как у Василисы нижнее, только не с длинным рукавом, а на тонких бретельках платье, было совершенно непонятно. Слегка потоптавшись возле двери и совершенно замерзнув, рыжей тоже пришлось залезть под теплое одеяло.
Василиса думала о том, каким глупым было решение посетить богатый дом. Час за часом, она провела в думах. Музыка давно уже стихла, голоса исчезли, званый вечер подошел к концу. Надо было поспать, но раз за разом, она возвращалась к мыслям о подруге.
На какое-то время ее отвлекли убранства комнаты. На стенах мерцали разными красками то цветы, то бабочки, то лягушки, то еще какая мелкая живность. Кровать с высоко взбитой периной, в которой она утопала, тяжелые синие шторы, не пропускающие холодного воздуха, и слабое освещение создавали все условия для сна. Но переживания за подругу, и чувство вины не позволили уснуть. Кики посапывала, видя десятый сон, пока босоногая Василиса со скрипом открывала дверь, намереваясь принять удар за подругу. В конце концов, ее никто не звал, и именно она виновата в сложившейся ситуации.
Как только она ступила на мраморный кафель, по телу пробежался мороз. Обувь забрала какая-то Анна, а шастать по дому в поисках своей одежды, было бы глупо. Крадучись, на носочках, девушка переходила от одной двери к другой, открывая и проверяя каждую. Так, за одной, она нашла кладовую уборщицы. Стоило отворить дверь, как на нее полетели швабры, веники, тряпки, и с грохотом рассыпались бы по полу. На подобный шум должна была слететься вся прислуга, но Сэл, умудренная опытом работы на постоялом дворе, перехватила все в полете, и вернула на свое место.
Одолев один этаж, она уже начала спуск на второй, когда услышала угрожающий голос Мариетты Якобны.
– С меня хватит! Сейчас речь о нашем статусе. Ты понимаешь, сколько домов могут взбунтоваться, из-за того, что ты не хочешь взрослеть. Я уже смирилась с тем, что ты не желаешь продолжать семейное дело, но это…
– Мам я…– послышался тихий голос Маришки.
– Не перебивай!
Это был не крик, а рык. Василиса сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости, и быстро, но все также тихо, сбежала по лестнице. Идя на голос этой страшной женщины, Сэл добралась до стены, с маленькой щелочкой. Как интересно, если дверь закрыть до конца, то найти помещение было бы невозможно. Девушка опустилась на колени, чтобы случайно не издавать лишнего шума, и нагло подслушивала разговор хозяйки дома и ее дочери.
– Вот скажи мне, ты хоть осознаешь, что могло произойти, выйди эта девчонка к нашим гостям. Ладно, с ней я бы разобралась, а с лесными, что делать прикажешь? Или с гнусными, так называемыми покорителями морей? Такие, как мы не могут якшаться, с такими, как она. С меня хватит! До чего бы там мы не договорись с этим волчонком, это переходит все границы.
Василиса сжала кулаки. Все свои деньги, она зарабатывает сама. Знания, получает сама. Да и постоять за себя, жизнь научила. Именно по этой причине молчать Василиса не собиралась. Встав в полный рост, девушка намеревалась открыть дверь и высказать этой даме все, что думает по поводу высказанных слов, но неожиданно, в комнате, стало светло как днем, а женщина произнесла.
– Побудешь у Сесиль, пока я со всем разберусь.
Девушка легонько толкнула мыском дверь, увеличив обзор, и стала свидетелем шокирующей картины – открытые нараспашку окна библиотеки, за которой открывалась тропа, ведущая в сторону леса, освещенного лучами яркого солнца. Мать почти закинула дочь, в проход, что-то при этом добавив, но что именно Сэл не услышала, слишком сильным было потрясение от увиденного. Когда солнечная тропа и зелень леса сменились, слегка подсвеченной лужайкой зимнего сада и, грозная фигура Мариетты Якобны зашагала в ее сторону, девушка бросилась на поиски укрытия. Небольшая ниша под лестницей, скрытая от лучей догорающей свечи, смогла скрыть тонкую фигуру, а стук каблуков хозяйки дома, заглушил стук бьющегося сердца.
Удалось. Что дальше? Что же делать дальше? Первое желание было бежать. Бежать сломя голову как можно дальше от этого дома и от этой женщины. Но там Маришка. А там это где? Поискать помощь? Но кого?! Стражи порядка. А что им сказать? «Господа служители закона, эта тётенька, которая мама моей подруги, перекинула куда-то свою дочь, мою подругу, в какой-то лес, через какой-то вход, который возник вместо окна. Помогите, а?!» Ну что за бред? В дом терпимости ее отвезут, как пить дать. Да и куда она босая и полуголая пойдет?! Надо подумать. Может разбудить Кики? А на чьей она стороне?
Мысли разбегались, как тараканы, при зажжении свечи. Вопросы, вопросы, вопросы. И ни одного разумного ответа. Твердым и осознанным было одно – надо спасать Маришку.
Ну что ж, решение Василиса приняла, поэтому, выпрямившись, она направилась искать этот, чертов, вход. Это оказалось довольно сложно. Щель, что еще несколько минут назад, помогла ей стать невольным свидетелем, исчезла.
Какое-то время она терлась возле стенки. Двери не было, ручки – не было. Но раньше дверь была, а значит, есть и возможность открыть. Поэтому следующим решением было нажимать, трогать и потирать все, что попадется на пути. Еще минут десять прошли безрезультатно. Правда, наутро, уборщица будет освобождена от протирания пыли.
Дыхание участилось, еще бы, искать вход, бояться за подругу, бояться за себя, бояться, что не получиться, да и что получиться тоже. Девушка оперлась о стену на вытянутой руке, опустила голову и почти закрыла глаза, когда услышала щелчок и легкое движение. Дверь открылась.
Ура! Что дальше? Огромные окна в пол. За ними открывался вид заснеженной зимней улицы. В сугробах утопала скамейка, и скрылась половина стола. Где тропинка, где лес, где яркое солнце? Может, следует поискать очередной переключатель?
Девушка обернулась в поисках выпирающий предметов, за которые можно подергать, но, неожиданно поняла, что необходимо сделать. Откуда пришло это чувство, и почему она уверена, что это сработает, Сэл не знала. Может, просто стало душно, или же черт попутал… девушка с растрепанными рыжими волосами, босая, в одной лишь ночной сорочке с длинными рукавами открыла огромные створки окна нараспашку и шагнула в снег.
Глава пятая – Новые подопечные.
Эрик.
Эрик шагал в сторону главной границы. Солнце светило ярко, отчего пульсация в висках становилась сильнее. Бурное начало дня, нечего сказать.
Поспать не удалось. К волкам пришли незваные гости, пришлось вмешаться. Когда же, удалось сбежать, оставив вместо себя подопечных, и вернувшегося вожака, драка в его любимом заведении уже закончилась, а все участвовавшие мирно праздновали отличное начало нового дня. Вот стоит только помочь волкам, как все планы коту под хвост. Лишили отличной попойки, прекрасной драки, да еще и навешали двух оболтусов. И если бы не личная просьба Ральфа, палец о палец не ударил бы.
– Что хочешь из них получить? – спросил Эрик, наблюдая за уставшим вожаком.
– Воинов и братьев в одном лице.
Когда-то, в те времена, когда Волхв был молод и неопытен, предводители также бунтовали. Но раз за разом, битва за битвой, он доказал свое превосходство. Ральф был сильнее и сдержаннее, потому что закален болью от утраты, с малых лет. Когда-нибудь он превзойдет деда.
– Мои меры довольно жестоки для твоих неуравновешенных. Не боишься за своих волчат?
– В большей безопасности, чем с тобой, они мало где будут.
Эрик рассмеялся. Вожак знал, что подопечные главы охранной службы в полной неприкосновенности от всех и всего. Кроме, пожалуй, него самого. Особенно, в такие дни, как этот, когда он с похмелья, не выспавшийся, голодный и злой от зарвавшихся «Горных», которые явились к вожаку в его отсутствие… В такие дни в безопасности не был никто. Гнев дракона, словно пламя. Может долго не загораться, как бы сильно не чиркали камень о камень. Но если уж воспламениться, снесет все на своем пути.
А волчьи же отродья, пока еще не знающие, что их ждет, уже успели вывести его из себя. Мелкие паршивцы умудрились подраться, и сломать друг другу несколько костей. Эрик поджог обоим хвосты, поставил в пару к главному входу, и обещал оторвать по пальцу каждому, если хоть муха пролетит. Сейчас же, он идет к границе отрывать пальцы, потому как охранная магия сработала, а значит, волки не справились с задачей. Но дракон поменял свои планы, стоило ему дойти до двух оболтусов.