Юджин Пеппероу – Сборник повестей. Книги 1-12 (страница 62)

Через каналы Интерпола были оповещены торговцы живописью в большинстве европейских стран, Канаде, Соединенных Штатах и Австралии. Описание картины было выслано во все крупные музеи мира, но особых результатов от этой акции ожидать не приходилось: обычно похищенные картины такого ранга не появляются на черном рынке. Как правило, их крадут с целевым назначением, так что сразу после похищения картина оседает в какой-нибудь частной коллекции. Поиски серого автомобиля тоже не дали результатов, так как ни один из немногочисленных свидетелей, которых удалось найти, не смог даже назвать его марку и модель. Номер машины, естественно, никто не запомнил. Удалось выяснить только, что письмо с требованием выкупа было опущено в почтовый ящик при выезде из Стоунвилла между шестью часами вечера — время последней выемки почты — и семью часами утра, первой выемкой почты. Письмо было написано шариковой авторучкой корявыми печатными буквами. Отпечатков пальцев на письме и фотографии не было. На конверте были отпечатки пальцев только почтальона и Фреда Дэвиса. Следствие прочно зашло в тупик.

Когда Пол Стивене отказался взять у Фреда Дэвиса чек на десять тысяч долларов и со всей присущей ему меткостью сказал, что он вряд ли сможет сделать больше того, что уже сделал, Фред позвонил в частное сыскное агентство Пинкертона в Нью-Йорке и, обрисовав ситуацию, попросил прислать к нему их лучшего детектива. Агентство, весьма внимательно относившееся к пожеланиям своих клиентов, перебрало несколько возможных кандидатур и остановило свой выбор на Майкле Ричардсе, работавшем в агентстве уже двенадцать лет и отличающемся поистине бульдожьей хваткой при расследовании самых запутанных дел. Именно Майкл Ричардc, с его склонностью к логическому анализу и умением сопоставлять самые, казалось бы, разрозненные факты, был как раз тем человеком, которого Фреду Дэвису не следовало бы привлекать к расследованию. Но дело было сделано, агентству Пинкертона был послан чек, и Майкл на следующий день вылетел из Нью-Йорка в Стоунвилл рейсовым самолетом в восемь часов сорок минут утра.

В дверь позвонили. Фред Дэвис отпер замок, и на пороге возник невысокий худощавый мужчина на вид лет тридцати, коротко стриженный, с непримечательной наружностью и прозрачными голубыми глазами, глядящими на мир с доверчивым детским любопытством.

— Простите? — вопросительно обратился к нему Фред. — У вас ко мне какое-то дело?

— Да, — сказал мужчина, с той же детской доверчивостью вглядываясь в нахмуренное лицо хозяина дома. — Мое имя Майкл Ричардc, я из агентства Пинкертона, нью-йоркское отделение.

— Вы от Пинкертона? — недоверчиво спросил Дэвис и, не скрывая своего неудовольствия, буркнул: — Проходите. Я — Фред Дэвис.

Они прошли в гостиную и с минуту сидели молча. Дэвис, украдкой поглядывая на детектива, раздраженно барабанил пальцами по столу, а Ричардc смотрел на него, словно не замечая его недовольства. Наконец он нарушил молчание, мягко сказав:

— Мистер Дэвис, вы не будете возражать, если я позвоню в Нью-Йорк за счет моего агентства?

— Звоните, — сухо сказал Дэвис.

Детектив набрал многозначный номер и доложил, что прибыл в Стоунвилл, звонит от клиента и нуждается в помощи.

— Мистер Салливан, опять то же самое. Вы извините меня, что беспокою вас, но иначе мне будет трудно работать. Да, конечно. — Майкл Ричардc протянул трубку Дэвису и официальным тоном произнес, что с ним хочет говорить мистер Салливан, глава нью-йорского отделения агентства Пинкертона.

— Здравствуйте, мистер Салливан, — сказал в трубку хозяин дома, проклиная про себя детектива, торчащего у него за спиной и мешающего попросить, чтобы прислали кого-нибудь другого, поопытней и порешительней.

— Добрый день, мистер Дэвис, — резко прозвучал ему прямо в ухо высокий голос Салливана. — Я хотел лишь сказать вам, что мистер Ричардc, которого мы направили, — один из лучших сотрудников агентства, и мы его очень высоко ценим. Пусть вас не смущает его внешность. Он очень опытный и решительный детектив, и я прошу вас доверять ему во всем. Договорились?

— Хорошо, но каким образом вы догадались?..

В голосе мистера Салливана прозвучала едва уловимая ироническая нотка:

— Просто вы не первый, кого внешность Ричардса вводит в заблуждение. Это касается не только наших клиентов, но и преступников тоже. Надеюсь, что в интересах дела вы будете с мистером Ричардсом максимально откровенны во всем, что он захочет узнать. Это очень важно.

Задумчиво положив трубку на рычаг, Дэвис повернулся к детективу, глядящему на него с доброжелательной улыбкой.

— Мистер Ричардc, — сказал Фред Дэвис и протянул детективу руку, — прошу простить меня. Я вел себя глупо и недостойно, если мои мысли были так явно написаны у меня на лице.

— Ничего, — просто ответил тот, — я уже привык к этому, так что вашей вины здесь нет. Что поделаешь, если я уж таким уродился. Я сам иногда подхожу к зеркалу и думаю: неужели это мое лицо? Порой мне приходится погримасничать перед зеркалом, чтобы убедиться, что это мое отражение. Я ведь внутренним взором вижу себя совсем иным: высоким, широкоплечим, с лицом, как у Кёрка Дугласа. Но, увы. Ну ладно, оставим в стороне мою внешность и займемся делом. Я вчера, как только вы обратились в наше агентство и расследование поручили мне, позвонил в полицейское управление вашего города и узнал об основных моментах дела, по крайней мере тех, что на сегодняшний день известны вашей полиции. Можно выделить три основные линии, по которым следует двигаться: первая — похищение вашей дочери, вторая — исчезновение картины (Дега, как мне сказали) и третья — трагическая гибель вашей жены. Простите, что касаюсь свежей раны, мистер Дэвис, но это моя работа, к сожалению.

— Ничего, я все понимаю. Главное — найти этого негодяя, поэтому можете не щадить мои чувства, спрашивайте обо всем, что считаете нужным.

— Хорошо, это облегчит мою задачу. Так вот, мистер Дэвис, мой метод состоит в том, что я расследую до конца каждую линию дела по отдельности. Это позволяет глубже проникнуть в нее, выявить все нюансы, связанные только с этой линией. Если же расследовать все дело в целом, то многие такие нюансы остаются незамеченными, потому что одни линии как бы забивают другие. Более крупные и очевидные события оставляют в тени мелкие, казалось бы, незначительные детали, но без которых невозможно воссоздать полную картину преступления.

— Это похоже на студийную запись шлягера, — заметил Дэвис.

— Совершенно верно. Там тоже музыку записывают отдельно, вокал без музыкального сопровождения отдельно, а потом накладывают эти две записи друг на друга. Результат такой записи получается гораздо лучше.

— И вы решили начать?.

— С самого легкого — с похитителя. Попытаюсь вычислить его и передать в руки полиции. Возможно, он даст ответ на все остальные наши вопросы.

— Но полиция сделала все, чтобы найти его, и ничего не добилась.

— Ну что же, у полиции свои методы, а у меня свои.

Мы не отрицаем друг друга, а дополняем. Наше агентство старается всегда работать в контакте с полицией, ведь цель у нас общая — найти преступника.

Фред Дэвис открыл дверцы комнатного бара и предложил:

Выпьете что-нибудь, мистер Ричардc?

— Если можно, сухой мартини.

— А я сделаю себе что-нибудь покрепче. Не думайте, что я каждый день пью с утра виски. Просто смерть жены совершенно выбила меня из седла. Я никак не могу понять, что ее больше нет, нигде нет. Все время хочу ее позвать, но вспоминаю, что Бет уже нет… Господи, как ужасно! В полиции считают, что это — несчастный случай, а не убийство. Похитителю не было никакого резона совершать это. Элизабет, вероятно, положила картину на Трон Вождя и возвращалась по тропинке к дороге. В этот момент сверху, со склона горы на тропинку сползла осыпь из мелких камней и сбросила ее вниз. Так считают в полиции.

— А что такое Трон Вождя?

— Это местная достопримечательность. Если ехать в горы, то на высоте примерно тысячи футов дорога раздваивается. Левый ее рукав длиной в тридцать пять миль идет вдоль горной гряды к соседнему городку Блэксхиллу, а правый поднимается вверх, переходит в серпантин и идет на ту сторону Скалистых гор в Канаду. Так вот, от этой развилки идет в горы тропинка, и в конце ее в известняке за сотни лет вымыта водой небольшая площадка, посреди которой стоит что-то вроде грубо высеченного из скалы кресла. То ли это игра природы, то ли правда его когда-то высекли из скалы индейцы — никто не знает. В городе это кресло зовут Троном Вождя, существует романтическая легенда, связывающая это место с последним вождем племени ирокезов.

— В письме похититель требовал оставить картину на Троне Вождя?

— Да. Элизабет должна была оставить картину там и вернуться к своей машине, после чего этот бандит обещал отпустить Сэди.

— Значит, преступник скорее всего здешний, раз он так хорошо знает все тропинки и местные достопримечательности?

— Вне всякого сомнения. Та пещера, в которой он держал Сэди, оказывается, известна лишь очень немногим любителям прогулок в горы. Я, например, о ее существовании и не слышал.

— В каком состоянии нашли вашу дочь? Я имею в виду, была ли она связана, одета и все прочее?

— Я знаю об этом со слов Пола Стивенса, нашего начальника полиции. Он сказал, что веревки на Сэди были уже разрезаны, только на руках остались синяки от веревок. Майка на ней была спереди разорвана, остальная одежда была цела. Этюдник ее, который был при ней в момент похищения, лежал там же в пещере.