Юджин Никитин – Последний из младшей ветви (страница 24)

Секунданты, совместно осмотрев оружие, даже сделав махи шпагами почти синхронно, разошлись каждый со своей шпагой к своим подопечным. Выглядело это достаточно торжественно — как вручение, а не передача. Кивнув Белову передавая клинок Владислав развернулся и пошел в сторону выхода с арену. Мгновением позже туда же отправился и Димитров, что-то до этого активно говорящий Максиму. Может быть настраивал на бой, а может быть подсказывал какую ни будь хитрость или как можно унизить Белова побольнее.

Метровая шпага в руке Алексея чувствовалась непривычно, конечно вес ее был достаточно небольшой — не более килограмма, но не для тела мальца. Для его мышц и связок задача предстояла реально непростая. Надеяться на лихие атаки было бы совсем глупо, поэтому еще ранее, обдумывая свою стратегию на этот бой Алексей решил действовать от обороны, срываясь в короткие контратаки. Короткие, потому что опасался, что Максим явно имеющий опыт в классическом фехтовании легко подловит его на длинных выпадах. Тем временем пока Алексей предавался размышлениям, секунданты и доктор покинули арену. Теперь на её гранитном поле оставались лишь три человека, собственно Алексей со своим противником и выступающий судьей барон Савельев.

Савельев подняв руку привлек к себе внимание стоящих на расстоянии десяти метров друг напротив друга дуэлянтов.

— Господа прошу помнить. На дуэли вы должны продемонстрировать, что честь для вас превыше всего — и жизни, и почти неизбежного наказания. Всем очевидно: без этого вы не сможете быть полноправным членом благородного общества — его спокойный голос был строг — Будьте готовым, что с дуэли вы отправитесь не домой, а в могилу, в лазарет, в крепость или на Кавказ. Благородный человек не оставит после себя неоконченные дела или неоплаченные долги. Для них может потребоваться отсрочка в несколько дней, о ней похлопочут секунданты. Впрочем, помните: человек с делами и долгами не может позволить себе ссоры. Оскорбить кого-то, а потом просить отсрочки — недостойно. Если вы не можете продолжать бой, дуэль объявят оконченной независимо от вашего желания. Если Вы или Ваш соперник устали, секунданты имеют право остановить бой — он будет продолжен на следующий день на тех же или более жестких условиях. Если ваш соперник будет убит, его секундант объявит, что вы действовали благородно и по правилам, или же ограничатся констатацией смерти и вежливым обменом поклонами с противником. Если вы или ваш соперник ранены до изнеможения, то будет оказана первая помощь, при этом поединок объявят завершенным. Если и вы, и ваш соперник остались в живых. Будучи обоюдно ранеными и без сил, то вы примиряетесь, если искренне — то со взаимными извинениями. Если причина ссоры была серьезной, и вы не склонны к извинениям, то примиряться за вас будут секунданты: они объявят, что соперники исполнили свой долг и достойным поведением на поединке подтвердили свое благородство. Вам все понятно судари?

Практически синхронно Алексей и Максим подтвердили, что все понятно. И, наверное, только сейчас после вступительной речи барона Савельева до них собственно и до зрителей на трибунах дошла вся серьезность происходящего. Гул на трибунах утих, сменившись на звенящую тишину.

— Ан гард — громко и мощно разнесся голос Дмитрия Андреевича по притихшей арене.

Судя по тому, что Максим занял позицию выставив правую ногу вперед стопой, направленной на Алексея, отведя левую ногу немного в сторону и выставив шпагу в правой руке целясь как будто бы ему в лицо, то команда была на изготовку к бою. Левая рука Николаевского была отведена назад и поднята вверх. Ничего не сказать, выглядело это красиво и для Алексея впечатляюще. Насколько он понял, Максим занял стойку, в которой вес между двумя ногами был разгружен равномерно. И если он умеет перемещаться в такой стойке, то атаковать будет длинными выпадами. Стараясь наносить уколы шпагой по всему верху тела противника. Так что ожидать стоило быстрых атак и быстрых отходов после них. Соревноваться в быстроте и дальности ударов судя по всему не стоило. На дальней и средней дистанциях преимущество обычно имел тот боец, у кого оружие или рука были длиннее. И если длина шпаг у них обоих была одинакова, то за счет большей длины рук положение Алексея при таком раскладе было точно проигрышным. Надо было действовать нестандартно, не давая Максиму расстрелять его колами издалека. Оставалось изматывать его выпады в своей жесткой обороне, держаться отбиваясь и уклоняясь от уколов. И ждать, ждать шанса что его противник увлечется в атаке и даст возможность нанести свой удар. Нельзя ошибиться, второго шанса он скорее всего не получит.

Сам Алексей решил повторить стойку, виденную им в каком-то фильме раньше. Выставив правую ногу вперед, практически весь вес распределил на левую ногу, сделав ее опорной. Тем самым планируя разворачиваться и двигаться от нее, как от центра позиции. Туловище немного согнуто и подано вперед, как бы пряча его за вытянутой вперед шпагой, удерживаемой в немного согнутой в локте правой руке. Левую руку прижал к груди, чтобы закрыть жизненно важные органы от уколов шпаги противника. Так называемая страхующая рука.

Со стороны, наверное, выглядела эта стойка нелепо в сравнении с красивой классической стойкой Максима, но Алексей не обращал внимание на смешки с трибун, полностью сосредоточившись на предстоящей схватке. А пренебрежительная усмешка Николаевского была им занесена скорее в плюс, чем в повод для расстройств. Савельев же в очередной раз проявил заинтересованность, внимательно оглядев застывших друг на против друга соперников.

— Эт ву прэ? — очередная команда судьи, и кивок от Максима, и повторившего за ним Алексея.

— Алле! — и мир сужается в радиусе до десятка метров, когда Максим в своей красивой стойке начинает приставными шагами приближаться к Белову застывшему в своей оборонительной позиции. Лишь где-то на краю его сознания фиксируется силуэт Дмитрия Андреевича, а все внимание на Максима, даже вернее на его шпагу, с каждой секундой, приближающейся все ближе и ближе.

Подойдя буквально на пару метров Максим ринулся в бой, и с первых ударов Алексею стало понятно насколько более опытный и умелый по сравнению с ним попался ему противник. Первую минуту Николаевский кружил вокруг Белова, проводя разведку длинными уколами то в сторону рук, то пытаясь резко вильнув уколоть с правого или левого боку в плечо или корпус. На лице Максимки растянулась неубирающаяся улыбка после первого достигнутого результативного укола. Ко второй минуте схватки кровь из двух царапин на левом плече намочила весь рукав Белова. Тишину на арене нарушали лишь звуки встречающейся стали и тяжелое дыхание Алексея. Максим не только явно доминировал, но и выглядел намного свежее, двигался еще достаточно легко и дыхание не было похоже на дыхание загнанной лошади.

Выпад, еще выпад, обманное движение, вынудившее Алексея поднять шпагу выше для отражения обманного удара и резкий выпад со стороны Николаевского привел к тому что впереди стоящую ногу Алексея пронзила шпага чуть ли не насквозь. Легко вошла пробивая мышцы верхней части бедра и скользнув по кости ушла немного в сторону, повезло что во внешнюю сторону, не задев артерию. При выходе клинка из ноги рана расширилась и сейчас Белов не только испытывал сильную боль, но и терял силы вместе с текущей из раны кровью. Николаевский сделал два шага назад и с самодовольной улыбкой обернулся к судье, вопрошая таким образом не победил ли он.

Савельев понял его правильно и задав вопрос Алексею приготовился к окончанию дуэли.

— Алексей Николаевич будете продолжать?

— Продолжаем. Сдаваться я не собираюсь. Стою на ногах, шпага в руке. — через боль сквозь зубы ответ Белова хриплым от усталости голосом удивил не только судью, но и противника.

— Ваше право Алексей Николаевич. Алле!

Раздраженный Максим набросился с удвоенной силой, обрушив на уже порядочно уставшего Белова град ударов, которые тот принимал на глухую защиту. Лишь пару раз делая неуклюжие попытки контратаковать оппонента. Раненая нога ужасно болела и хуже всего лишила его достаточной мобильности. Из-за этого Алексею приходилось больше двигать рукой вооруженной шпагой, что сразу же начало сказываться. Рука со шпагой начала наливаться тяжестью, как будто всего остального было мало. Еще пара уколов хоть и по касательной распороли левый бок, еще укол пронзил дельтовидные мышцы левого плеча. Левая рука, которой он прикрывал шею и грудь трижды попали под Максимкину раздачу. И если два укола в предплечье левой руки не были достаточно серьезными, то пронзенная немного под углом кисть представляла собой незавидное зрелище.

Савельев смотрел на происходящее со стороны и решительно не понимал каким образом школьная дуэль дошла до всего этого. Соперники впадали во все большее ожесточение. Было ощущение что бой действительно уже идет на смерть. И если со стороны Николаевского он наблюдал охотничий азарт, азарт хищника готового загнать свою добычу. То щуплого паренька Белова он понять не мог, и из-за этого сильно досадовал. Весь в крови. С множеством царапин и легких уколов. Имеющий уже две достаточно серьезные раны — правого бедра и кисти левой руки он продолжал сражаться. Не позволяя Николаевскому безнаказанно наносить удары. Несколько контратак Белова против вошедшего в раж Максима принесли небольшие успехи, небольшой укол в атакующую руку снизили силу удара Максима. Два удара в правую ногу снизили скорость, с которой тот скакал вокруг Алексея. Самое главное, чего добился Белов — это разрушил ощущение безнаказанности и неуязвимости у Николаевского. Действовать тот стал намного осторожнее и удары стали злее. Как будто появившийся страх толкал его на скорейшее окончание дуэли, как говориться во избежание неприятностей. Но это все не шло ни в какое сравнение с тем количеством ран что получил Белов. Даже на трибунах повисло гробовое молчание, судя по всему собравшиеся зрители были поражены кровавостью происходящего. Особо впечатлительные и причем не только барышни. под тем или иным предлогом уже покинули трибуны и удалились с арены.