Юбeр Монтеле – Мольбы богомолов (страница 21)

Поль однажды заметил (сейчас уже не помню, по какому поводу): «Мне ни разу не встречались двое приверженцев какой бы то ни было веры, которые имели бы одинаковые взгляды на основные догматы христианства. А все наши церкви испокон веков прилагают немалые усилия — иногда тайные, а иногда и явные, — чтобы еще больше запутать любой вопрос и окончательно скрыть истину под грузом схоластических рассуждений. Нам же, бедным грешникам, предоставлено барахтаться в океане сомнений, и цепляться за спасательный круг стремления к обыкновенной житейской порядочности. Надо знать и помнить Библию и стараться по возможности проявлять милосердие к ближним — вот и все. Если же для Господа этого недостаточно, если Он так суров, как уверяет большинство священников, то наверняка почти все мы — и протестанты, и паписты — обречены на вечное проклятие».

Как видите, дорогая, Поль сам заранее отпустил мне грехи, избавив меня от многих сомнений. Правда, в моей душе запечатлелась не Библия, а совсем другие книги, но ведь это тоже можно считать проявлением Божьего промысла!

Что нас ждет после смерти? Будь что будет; я, как и прежде, вполне удовлетворена теми перспективами, которые предлагаются нам здесь, на земле. К тому же у меня есть Вы, и я прошу мою счастливую звезду сохранить Вам жизнь и вернуть здоровье.

Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если потребуется какая-нибудь помощь. Мое время и мой банковский счет — всегда к Вашим услугам.

С любовью…

Мадам Маньи — мадам Канова.

Дорогая Вера,

Ваши книги доставили мне огромную радость. Должна признаться, что их чисто литературные достоинства (узнаю Ваш безупречный вкус!) сыграли в этом едва ли не бо́льшую роль, чем благочестивое содержание. Наверное, потому, что в последние дни я чувствую себя значительно лучше. Так уж мы устроены — при малейшей надежде на выздоровление мысли о вечности улетучиваются, словно по волшебству, а наши души опять делаются черствыми и неблагодарными.

Недавно я отважилась совершить прогулку по городу. Движение на улицах Фриско невероятное, и от бесконечного потока машин у меня даже закружилась голова. Стремительная жизнь Америки пугает и отталкивает; мысленно я в Париже, вспоминаю Вас и те обманчиво-чарующие часы, что мы провели вместе… Внешняя обстановка, поведение — все это непременно отражается на мыслях и чувствах. Если мы ведем себя так, словно любим кого-то, в сердце рано или поздно и вправду возникает настоящая привязанность. А взаимность при этом вовсе не обязательна, верно? Ах, дорогая моя, что бы я для Вас ни сделала, если бы могла поверить в искренность Ваших чувств ко мне!

Несколько дней назад, листая журналы, я наткнулась на одну любопытную песенку времен покорения Дикого Запада. Я даже удивилась, настолько она про меня! Но есть в ней и некоторые параллели с Вашим положением, а потому осмеливаюсь предложить на Ваш суд выполненный мною крайне несовершенный перевод этого образчика американского фольклора. Придумать мелодию предоставляю Вам.

Жил да был один бедняга, Трусоват, чего скрывать От своей спасаясь тени, Залезал он под кровать. Ах, находчив был, однако — Забирался под кровать. А чего ее бояться, Ведь известно всем давно: С крыши без толку бросаться, Коль утопнуть суждено. (2 раза.) Стрекача однажды задал, Встретив лошадь на лугу, Схоронился за сараем, Затаился — ни гу-гу. Ох, и скромен был, однако — Затаился, ни гу-гу. (Припев) Вдруг затрясся, словно мышка, Крысу рядом увидал; Тут к нему подкралась кошка Чуть к ней в лапы не попал. Ишь, удачлив был, однако — Кошке в лапы не попал. (Припев) С головой наш бедолага Уж зарылся было в стог… Вновь от шороха соломы Припустил он наутек. Шустрый был, видать, однако — Как чуть что — он наутек. (Припев) Избегая всех последствий, Жил монахом при жене, И вдобавок пару рожек Заработал он вполне. Хоть ленился он, однако — Заслужил ее вполне. (Припев) Воду только ключевую, Чтоб не спиться, парень пил. На беду, в сырой водице Он заразу подцепил; Не смертельную, однако, К счастью, хворь он подхватил. (Припев) Опасаясь зимней стужи, Дров держал он полон дом, Только, помня о пожаре, Не любил игры с огнем. Мерз, бедняжка, но, однако, Не терпел возни с огнем. (Припев) И когда, как ни берегся, Он со страху дал дуба, Труп нашли уже холодный;