Юай Чоксахват – Зимние реки. Рассказ для школьного чтения (страница 1)
Юай Чоксахват
Зимние реки. Рассказ для школьного чтения
Зимние реки
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТЁМНАЯ НИТЬ
Глава 1. Река, которая не замирала
Мальчик по имени Тимофей жил в деревне Малиновка, на высоком берегу забытой реки, которая зимой делала вид, что спит. На самом деле она не засыпала до конца. Под толстым белым льдом всё равно находилась тесная, упрямая жилка воды — узнать её можно было по звуку: негромкому, настойчивому, как будто кто-то под полом дома напевает важную новость, которую нельзя пересказать вслух.
Тимофею было одиннадцать, и он часто слышал от одноклассников, что «в деревне скучно». Скучно — это когда всё уже известно заранее. Но у реки было другое правило: каждое утро она чуть отличалась от вчерашнего. Вчера снег лежал ровно, сегодня ветер нарисовал на нём волны. Вчера кромка льда была гладкой, сегодня на ней расцвели узоры припаянного инея.
Рядом с Тимофеем жил дед Арсений — человек сухой, как хорошая древесина после лета на солнце, и прямой, как линия другого берега, когда не туманит глаза. У деда была привычка: прежде чем сказать что-то важное, он ставил чайник и смотрел на огонь. «Газ договаривается с огнём, — сказал он как-то, — а я с тобой».
Самая короткая из его фраз оказалась самой длинной по смыслу:
— Не бойся холода, бойся невнимательности.
Тимофей сперва думал, что это шутка, потому что дед умел шутить так, что люди смеялись с задержкой — как эхо. Но потом он понял: холод честен. Холод не притворяется мягким. А вот человек может притвориться, будто не заметил тревожной мелочи, и мелочь вырастет — сначала в историю, которую стыдно рассказать, потом в беду.
В Малиновке было несколько собак, несколько ворчливых котов и одна лиса, которую видели чаще по следам, чем вживую. Лисе местные дети дали имя «Озадашенная». Не потому что она была глупой — скорее наоборот. Потому что она всегда останавливалась так, будто спрашивала у мира вопрос, на который мир ещё не подготовил ответ.
Глава 2. Лунка во льду
Однажды утром Тимофей вышел проветриться и увидел на кромке льда воронку из мокрых игл — будто кто-то аккуратно сверлил к окну в белый потолок. Иглы стояли редко, как зубцы расчёски, и казалось, если их тронуть, они не сломаются, а зазвенят.
Тим спустился к берегу, ступая осторожно: под ним хрустел плотный снег, под ним отзывался лёд звуком, который любят музыканты, — чистым, но не обещающим ничего лишнего. Ветер резал щёки, сушил губы, заставлял глаза слезиться. Тим не стирал слезы рукавом сразу: дед говорил, что слеза на морозе — это маленький уличный учитель, напоминающий, что ты живой.
Вокруг лунки вода была тёмнее обычного. Не чёрная, не злая — скорее как ночь, которую согреваешь взглядом. Тим нагнулся и увидел, как под прозрачной коркой медленно тянулась нить течения. «Память о лете», — подумал он и смутился собственной фразой: ведь это было не объяснение, а метафора, а в школе за метафоры иногда снимали баллы, если они «не по теме».
Из-под сосны вышла лиса.
Она была не голодная. Голодная лиса — это прямая линия и быстрые движения. Эта лиса была как вопрос. Морда в инее, взгляд чище, чем у некоторых людей, которых Тим видел в интернете. Лиса смотрела на лунку, потом на мальчика, и Тим вдруг понял странную вещь, которую позже с трудом сформулировал бы даже для сочинения: лиса не просит помощи людям. Она показывает, где мир стал неосторожным.
Тим шагнул назад — не от страха, а от уважения к расстоянию. Живым существует не только близость. Иногда правильнее — не трогать.
— Я никому не скажу, что ты тут живёшь, — прошептал он и сам удивился, что заговорил вслух.
Лиса чуть повернула голову, будто уточняла: «Это обещание или манеры?»
И скрылась так тихо, будто её и не было — остались только следы, похожие на цепочку маленьких открытых скобок в снегу.
Глава 3. Доска и чужой вес
Дома дед пил чай и слушал радио, где голоса спорили о погоде так, будто погода может их услышать и обидеться.
Тим рассказал про лунку. Дед долго молчал, потом кивнул:
— Лёд красивый, когда на него смотришь. Опасный, когда на него надеешься.
У деда в сарае стояли доски — обрезки после ремонта крыльца. Тим принёс одну, шершавую, с запахом пыли и старой краски на торце. Он вернулся на реку и положил доску поперёк трещины, где лёд уже намекал на будущую слабость. Сверху насыпал снег для упертости, чтобы ветер не сдувал.
На соседнем дворе жила собака Бульк — большой, дружелюбный, глупо счастливый, с языком, который всегда опаздывал за мыслью. Бульк любил бегать по реке, не понимая, что лёд бывает разным. Тим поставил доску не «для красоты», а чтобы толстая собачья радость не провалилась в чужую беду.
Вечером дед встретил Тима у калитки.
— Видел твою конструкцию, — сказал он. — Грубоватая. Но честная.
— Это только доска…
— Ага. А ещё это опора. Лёд держит тех, кто умеет ждать. А ты сегодня научился держать лёд чужим весом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.