Ю. Петров – Авантюристы, иллюзионисты, фальсификаторы, фальшивомонетчики (страница 71)
По возвращении на «базу» в Калинин Павленко срочно демобилизовал всех, кто ничего не знал о преступном характере подразделения. После продажи награбленного каждому из своих «солдат» выплатил от 7 до 12 тыс. рублей, «офицерам» — от 15 до 25 тыс. рублей, себе оставил 90 тысяч.
Оставив в Калинине часть вывезенной техники, Павленко создал и возглавил здесь гражданскую строительную артель «Пландорстрой». Но под рукой уже не было сообщников — они разъехались по разным городам. А без них трудно было поставить дело с размахом. Поэтому, как только в начале 1948 года получил весточку из Львова, где обитал его ближайший помощник в годы войны Ю. Константинер, он похитил 300 тысяч арильных средств и скрылся. Скоро во Львов по его вызову съехались другие «офицеры», прибыл и умелец Рудниченко, быстро сварганивший новую печать и нужные штампы. Так появилась уже упоминавшаяся «УВС-1» со множеством строительных филиалов в западных областях страны.
С 1948 по 1952 год «УВС-1» по подложным документам заключило шестьдесят четыре договора на сумму 38 717 600 рублей. Почти половина договоров проходила по линии Минуглепрома СССР. От имени своей «воинской части» Павленко открыл текущие счета в двадцати одном отделении Госбанка, через которые по фиктивным чекам получено свыше 25 млн. рублей.
Даже нынешние воротилы теневой экономики позавидовали бы такому размаху финансовых махинаций. Располагая колоссальными по тем временам деньгами, Павленко считал себя неуязвимым. У него было безошибочное чутье на нечистоплотных и алчных чиновников. Располневший и импозантный полковник (это звание он присвоил себе в 1951 году) не скупился дать взятку даже за решение пустякового вопроса. Он был своим в местных коридорах власти. Его уважали, с ним считались. Павленко до того обнаглел, что отбирал себе охрану через местные органы МГБ, которые тщательно проверяли кандидатов на предмет отсутствия связи с бандеровцами.
Александр Тихонович Лядов — один из следователей, занимавшихся делом Павленко, рассказывал:
— Дело это было сверхсекретное. В 1952 году я работал старшим следователем прокуратуры Центрального округа железных дорог. После допросов арестованных и свидетелей мы сдавали протоколы старшему группы, и портфели с делом опечатывались.
В ходе следствия пришлось уехать в Ровенскую область. В городе Здолбунове «воинская часть» Павленко строила подъездные пути к восстанавливаемым цементному и кирпичному заводам. Должен сказать, строил он отлично. Приглашал специалистов со стороны, по договорам. Платил наличными в три-четыре раза больше, чем на госпредприятии. Проверять работу приезжал сам. Если найдет недостатки, не уедет, пока их не исправят.
После откатки сданного пути выставлял рабочим бесплатно несколько бочек пива и закуску, а машинисту паровоза и его помощнику лично вручал премию, здесь же, принародно. Тогда многие рабочие получали 300–500 рублей в месяц. А Павленко мог отдать сотню на газету. Но я об этом никому не рассказывал, все равно не поверили бы.
Или вот такой эпизод. На допросе одного начальника главка задаю вопрос: вы знали, что Павленко делает дорогие подарки должностным лицам и их женам? Неужели это не вызывало у вас подозрений?
Тот в сердцах отвечает: «Ну как мне могло прийти в голову, что Павленко жулик, если во время праздничного парада он стоит на трибуне рядом с областным руководством, которое его хвалит за работу, ставит в пример хозяйственникам…»
«Сидим мы с ним в ресторане, — продолжает начальник главка, — я про себя подсчитываю, сколько мне придется заплатить. А Павленко, словно читая мои мысли, заявляет: «Я плачу! Ты сколько получаешь? Тысячи две, не больше?» У меня само собой вырвалось: «А вы сколько?» Он засмеялся и так небрежно: «Десять тысяч… Эту работу гражданскую мы делаем между прочим, а основная у нас секретная». Тут я язык и прикусил, не решился дальше расспрашивать…»
Действительно, в Павленко трудно было заподозрить преступника. Преуспевающий солидный человек, ездит на «Победе»…
В день ареста Павленко при обыске в его квартире, помимо прочего, были найдены и генеральские погоны. Неужели и впрямь готов был присвоить себе «очередное» столь высокое воинское звание?
На суде, который длился почти полгода, Павленко вел себя усмиренно. Он был готов к любому исходу, кроме самого страшного. Уже не было Сталина, и сам этот факт вселял надежду на то, что суд отвергнет политические обвинения в его адрес. Поэтому в последнем слове Павленко попытался развеять образ «вражеской фигуры», заявив: «Я никогда не ставил целью создание антисоветской организации». И, поперхнувшись от волнения, закончил о себе почему-то в третьем лице: «Заверяю суд, что Павленко еще может быть полезен и он вложит свою лепту в организацию работ…»
Финал этого беспрецедентного уголовного дела (именно уголовного, а не политического, как его представляли тогда) таков: трибунал Московского военного округа 4 апреля 1955 года приговорил «полковника» Павленко к высшей мере наказания, а 16 его «офицеров» — к лишению свободы сроком от 5 до 25 лет.
(Сергей Громов, Владимир Локтев. — «Правда плюс»)
2. СЕКРЕТНОЕ БЮРО МВД
В середине 1993 года во многие столичные государственные организации и учреждения начали захаживать весьма странные люди. Вахтерам у дверей они предъявляли эффектные «корочки», на обложках которых золотыми буквами было вытеснено: «Федеральное сыскное бюро России» или «Верховный Совет Российской Федерации» и герб РСФСР. Из самых же «корочек» следовало, что владелец является сотрудником Федерального сыскного бюро России (ФСБР) либо Российской ассоциации помощников народных депутатов (РАПНД). Он «имеет право на хранение и применение спецсредств и табельного оружия, на свободный вход во все организации и учреждения», а также «на бесплатный проезд в городском и междугородном транспорте». Удостоверения действовали на территории всего СНГ. Заверены удостоверения были круглой гербовой печатью Администрации президента или же Федерального Собрания РФ.
Прошло больше года, прежде чем правоохранительные органы заинтересовались, что же это за ФСБР и РАПНД и на каком основании их сотрудники имеют право применять оружие. А Федеральное сыскное бюро России к тому времени уже представляло собой довольно внушительную и даже частично военизированную организацию. Возглавлял ФСБР некий 23-летний Иван Воронцов. В ходе следствия сыщики были вынуждены признать, что с аферой на государственном уровне такого масштаба им сталкиваться еще не приходилось.
Иван Воронцов родился и вырос в Москве. Его отец, Михаил Воронцов, известный актер, народный артист России, играл в Театре имени Вахтангова. В семье часто бывали люди искусства, коллеги отца, знакомством с которыми Воронцов-младший впоследствии не преминул воспользоваться.
Еще подростком Иван стал пациентом Московского медико-консультативного центра по подростковой психиатрии, где ему поставили диагноз психопатия. С 4-го класса Воронцов был переведен на учебу в стационар психбольницы им. Ганнушкина. Учителя отмечали, что Ваня страдал манией величия, иногда впадал в истерику…
В армии Воронцов не служил. Вскоре после августовского путча он впервые заглянул в коридоры власти. С этого-то и началась его карьера.
Из показаний Т. А. Шуловой, руководителя Российской ассоциации помощников народных депутатов (создана в 1991 году как общественная организация):
«Воронцова И. М. я впервые увидела в конце 1991 года в общественной приемной, где я принимала избирателей. Воронцов представился мне помощником депутата СССР Михаила Ульянова. Воронцов, по его заявлению, был принят в РАПИД, но через 2 месяца исключен, так как Ульянов не подтвердил его статуса…»
Ничьим помощником Воронцов, конечно, не являлся. Впрочем, именем известного актера он будет козырять еще не раз.
В той неразберихе, которая царила в стране после распада СССР, занять ответственный пост в одной из госструктур было совсем несложно. И 13 февраля 1992 года Воронцов поступает на работу специалистом 2-й категории в… отдел информации Администрации президента России. Проработал он здесь недолго — всего 4 месяца, однако успел завести полезные знакомства, аккредитоваться сроком на два года (!) в МИДе, МВД и Верховном Совете. Но самое главное — документы. Под разными предлогами Воронцов собирал (или покупал у чиновников за чисто символические суммы) бланки, ксерокопии документов, подписи должностных лиц, образцы печатей, справочники с телефонами начальников разного ранга. В «коллекции» Воронцова оказались «ксивы» десятков госструктур — вплоть до руководителей государства.
В ноябре 1992 года, уже уволившись из Администрации президента, Воронцов познакомился с директором детективной фирмы «Федеральное сыскное бюро России» Шипулиным. Тот приехал в Москву, чтобы создать частную сыскную контору. Дела шли не слишком хорошо, и, когда Воронцов предложил помочь, Шипулин с радостью согласился.
Из показаний Ю. Е. Шипулина, директора ТОО «Федеральное сыскное бюро России»:
«Воронцов представился мне помощником начальника центра общественных связей при Администрации Президента РФ и управляющим делами РАПНД. Спустя месяц после знакомства Воронцов попросил у меня должность начальника центра общественных связей (ЦОС) ФСБР, на что я согласился и выдал ему удостоверение ФСБР. В течение нескольких месяцев работы Воронцов никакой работы и деятельности ТОО «ФСБР» не проводил и был уволен как не справившийся со своими обязанностями. Несмотря на требование вернуть удостоверение, Воронцов его так и не вернул».