Ю. Петров – Авантюристы, иллюзионисты, фальсификаторы, фальшивомонетчики (страница 31)
Так описывал Н. А. Некрасов в своей поэме «Говорун» выступление Боско, побывавшего на гастролях в России в 1841 году.
«Рассказывал» Боско, хотя и на достаточно ломаном, но русском языке. Это неудивительно, т. к. в 1812 году, будучи в рядах армии Наполеона, он побывал в русском плену. Вернувшись в Италию, солдат стал профессиональным иллюзионистом.
Какими же чудесами поражал Боско воображение зрителей? Его магия заключалась в поразительно искусном манипулировании мелкими предметами — монетами, шариками, картами и платками. Его излюбленным номером была древнейшая «игра с кубками», причем шарики появлялись и исчезали у него не под тремя, а под пятью сосудами. Это было верхом мастерства. До сих пор еще никто не превзошел Боско в исполнении этого номера, который, по отзывам современников, производил впечатление настоящего колдовства.
По желанию зрителей, платки в руках Боско меняли свой цвет или на них появлялись полосы другого цвета.
Иллюзионист брал у одного из зрителей часы — и они исчезали в его руке. Чтобы утешить зрителя, Боско предлагал ему выпить и наливал бокал вина. Но из бутылки, из которой только что лилось вино, вылетал голубь, на шее у которого висели исчезнувшие перед тем часы.
В программе Боско был и такой номер. Он просил одного из зрителей вытянуть из колоды какую-нибудь карту и показать ее остальным. Сам он стоял в это время отвернувшись. Не глядя, брал из рук зрителя вытянутую им карту и разрывал ее на мелкие клочки. Затем шел через весь зал и вдруг, взмахнув «волшебной» палочкой, останавливался возле кого-нибудь, таинственно говоря: «Опустите руку в левый карман вашего сюртука, там лежит бубновый туз». И зритель, недоверчиво сунув руку в свой карман, действительно находил там бубнового туза — карту, которая в начале номера была вынута из колоды и разорвана.
Или вот еще один трюк. Боско сажал в клетку голубя, вешал ее на стену и стрелял в птицу из пистолета. Потом ощипывал ее, клал в кастрюлю, закрывал крышкой и ставил на огонь. А когда он крышку снимал, из кастрюли вылетал живой голубь.
Итальянский маэстро усовершенствовал и трюк с отрубленной головой. В архиве сохранилось описание того, как Боско исполнял этот номер. Он отрубал головы двум голубям: черному и белому, а затем «приращивал» их так, что голуби вновь начинали ходить по столу и клевать коноплю. Но тут зрители замечали, что Боско сделал «промашку»: белому голубю досталась черная голова, а черному — белая. Фокусник сокрушенно качал головой, простите, мол, за рассеянность, и тут же исправлял «ошибку»: меняя головы местами.
Коронным номером итальянца был собственный «расстрел». Двенадцать гренадеров заряжали ружья пулями и по команде давали по нему залп. Когда дым рассеивался, публика ахала: Боско стоял перед ней живой и улыбающийся, держа на ладони дюжину пуль. Хитрость этого трюка заключалась в том, что артист сам забивал пули в ствол, словно проверяя, плотно ли они пригнаны. Шомпол, которым он это делал, был устроен так, что при вытаскивании захватывал пулю.
В 40-е годы прошлого века Боско стал выступать с оригинальной аппаратурой. Под влиянием эстетики романтизма он появлялся в «демоническом» образе — в костюме, стилизованном под средневекового чернокнижника, с мефистофелевской бородкой. Романтические герои были в большой моде, загадочность «байроновской» личности почиталась весьма высоко, и Боско подхватил этот тон.
Не приходится УДИВЛЯТЬСЯ, — что у него нашлось много последователей и подражателей. На протяжении ста лет на сцене появлялись все новые и новые фокусники, выступавшие под псевдонимом Боско. Имя казалось им залогом успеха, и в определенном смысле это было так. По меньшей мере первоначальный интерес публики гарантировался.
4. КОМПАРС И АЛЕКСАНДР ГЕРМАННЫ
Одним из последователей Боско был иллюзионист Компарс Германн (1816–1887), снискавший почти всемирную популярность. Он также отрастил мефистофелевскую бородку, а на своей афише писал: «Любимец Мефистофеля». Германн знал много языков. Его выступления отличались большой артистичностью. Он придавал им характер каких-то дьявольских операций.
Впервые Германн выступил в Лондоне в 1848 году, объявив себя «первым иллюзионистом Франции». С тех пор в течение сорока лет он показывал свое искусство во всех странах Европы, в США и Южной Америке.
По взмаху его «волшебной» палочки карты превращались одна в другую, исчезали, а потом появлялись в карманах у зрителей. Сама палочка летала по воздуху. Шелковые носовые платки меняли свой цвет. Из «неисчерпаемого цилиндра» появлялись бесчисленные предметы, а из «волшебной» бутылки зрители получали несколько сортов вина. Кольца одинаковой величины свободно проходили одно сквозь другое. Иллюзионист подбрасывал их, они соединялись в цепочку и снова рассыпались в воздухе.
«Любимец Мефистофеля» производил впечатление такого всемогущего человека, что во время одного из представлений в Штутгарте, когда он заставил свою партнершу вдруг исчезнуть, какой-то простодушный зритель совершенно серьезно спросил:
— Господин профессор, а не могли бы вы сделать то же самое с моей женой?
Еще одним представителем династии Германнов был Александр Германн (1844–1896). Подобно Компарсу Александр Германн носил мефистофелевскую бородку. Но это был уже не «любимец Мефистофеля», как Компарс, а сам Мефистофель. В своих афишах он называл себя «великий Александр».
Александр Германн в совершенстве владел французским, английским, немецким, русским, итальянским, испанским и голландским языками, а также хорошо говорил по-шведски, по-португальски и по-арабски. Его саркастический юмор был неистощим. Чтобы интимнее разговаривать со зрителями, легко отвечать остротами на их реплики, Александр Германн часто спускался в зрительный зал. Он подносил к губам бокал, до краев наполненный шампанским, и бокал растворялся в воздухе, а затем иллюзионист обнаруживал его у кого-нибудь из зрителей в кармане и вынимал, не расплескав ни капли. Исчезало кольцо, перед тем надетое на палец одного из зрителей. Серебряная монета в руках иллюзиониста превращалась в золотую. Попутно артист жонглировал, имитировал голоса птиц и животных.
Отлично натренированные руки Александра Германна обладали не только исключительной гибкостью и проворством, но и большой силой. Он бросал со сцены карты так, что их могли ловить зрители в самых дальних рядах.
О сценическом успехе мефистофельских трюков и шуток Александра Германна можно судить хотя бы по тому, что в Лондоне он дал при полных сборах тысячу выступлений подряд.
В 80-х годах прошлого века Александр Германн приезжал на гастроли в Петербург, и журнал «Всемирная иллюстрация» поместил 13 февраля 1882 года следующий отчет:
«Перед там как дать здесь несколько представлений, Германн успел на днях показать свое искусство нескольким лицам, завтракая в ресторане Дюссо.
С первых же минут завтрак принял фантастический характер. Гарсон подал Германну небольшое блюдо с яйцами всмятку.
Профессор провел над блюдом рукой, как бы выбирая яйцо.
— Что вы подаете мне пустое блюдо?! — вскричал он, строго глядя на гарсона.
Яиц как не бывало. Растерявшийся гарсон что-то пробормотал.
Надо было видеть лицо остолбеневшего гарсона. Все яйца возвратились затем на стол из галстука одного из присутствовавших.
Проделав массу фокусов с картами, профессор в довершение всего показал следующее чудо.
— Накройте ваш бокал с шампанским шляпой, — предложил он одному из своих спутников.
Сказано — сделано.
— И ваш бокал под шляпой?
— Конечно.
Он поднял шляпу, и при общем удивлении и смехе вместо бокала с шампанским на столе узрели большой ботинок на толстой подошве.
— Извините, господа! — произнес Германн, взяв ботинок и надев его на свою разутую правую ногу. Бокал с шампанским он достал из-за пазухи» (Кио Э. Фокусы и фокусники. М., «Искусство», 1958, с. 76).
Таким образом, как догадался, наверное, читатель, Германн продемонстрировал свое блистательное владение искусством престидижитации.
Александр Германн демонстрировал свои ошеломляющие трюки весело. Играя, забавляясь. Имея внушительный вид всемогущего мага, он на деле был добрейшим и приветливейшим человеком. Увидев, например, знакомого на другой стороне улицы, он всегда здоровался первым. А знакомых у него было огромное количество: обладая прекрасной памятью, он помнил всех, с кем свела его судьба.
Однажды с ним самим сыграли шутку. Американский сатирик Билл Най, знавший о пристрастии Германна привлекать к своей иллюзионной деятельности окружающих, занял место в ресторане за тем самым столом, где обычно обедал Германн, — как раз напротив его стула. А тот, придя, начал действовать в привычном ему стиле. Взяв тарелку Ная, он с улыбкой накрыл ее листом бумаги, потом снял лист. В тарелке оказалось большое бриллиантовое кольцо. Германн ждал, что со стороны Ная последует обычное в таких случаях изумление, но тот, невозмутимо забрав кольцо с тарелки, спокойно произнес:
— Ах, я всегда что-нибудь забываю… Мисс, это маленький подарок для вас, — и протянул кольцо девушке, сидящей здесь же за столом.