Ю. Несбё – Полет летучей мыши (страница 12)
Сердобольная мадам и «Дракула» торопливо приблизились к столику. «Вампиру» явно не хотелось проводить много времени при свете дня, поэтому он сразу перешел к делу:
– Сколько заплатите?
Эндрю демонстративно продолжал сидеть к нему спиной.
– Мне лишних ушей тут не надо, – бросил он, не оборачиваясь.
«Дракула» зыркнул на сердобольную мадам, и та, сделав недовольное лицо, удалилась. Очевидно, она получала с каждой сделки какую-то долю, и, как большинство наркоторговцев, они с «Дракулой» не особо друг другу доверяли.
– У меня с собой ничего нет, а если вы копы, я вам яйца отрежу. Покажите сначала бабки, и я вас кое-куда отведу. – Он говорил быстро и нервно, а глаза у него беспрестанно бегали.
– Далеко? – осведомился Эндрю.
–
– Ладно, хватит. Заткнись и сядь, – приказал Эндрю и показал ему полицейский значок.
«Дракула» ошарашенно посмотрел на него. Харри встал и сунул руку за спину, будто собираясь достать из кобуры пистолет. Но «Дракуле» не захотелось проверять, есть ли у него оружие. Он послушно плюхнулся на стул перед Эндрю.
– Что за беспредел? Я ж говорю, у меня ничего с собой нет!
– Полагаю, ты знаком с местным шерифом и его помощником? Они, думаю, тоже с тобой знакомы. А вот знают ли они о том, что ты занялся «большой дурью»?
«Вампир» пожал плечами:
– А кто тут говорил о «большой дури»? Я думал, вы за травкой…
– Ну еще бы. О «герике» никто и не заикался. И не заикнется, если ты потрудишься кое-что нам рассказать.
– Да вы рехнулись? Стану я башкой рисковать и стучать только потому, что два нездешних копа, у которых ничего на меня нет, вламываются и…
– Доносить? Мы встретились, не смогли договориться о цене на товар, и все. К тому же у тебя есть свидетель – она подтвердит, за каким делом мы явились. Если будешь паинькой, больше нас не увидишь. Мы вообще здесь больше не появимся.
Эндрю закурил, щурясь, посмотрел на бедного «вампира» и выпустил дым ему в лицо.
– А вот если не будешь паинькой, мы выйдем отсюда с полицейскими значками на груди. Потом тут кого-нибудь арестуют, и сомневаюсь, что после этого к тебе станут лучше относиться. Не знаю, как часто здесь, как ты выразился, отрезают яйца стукачам,
Он снова пустил дым в лицо «Дракуле». Не каждый день выпадает такое удовольствие, подумал Харри.
– Итак, – сказал Эндрю, так и не дождавшись ответа. – Эванс Уайт. Где он? Кто он? И как его найти? Ну!
«Дракула» затравленно огляделся. Большая голова с впалыми щеками и тонкая шея делали его похожим на грифа, который присел полакомиться падалью, но боится, как бы не вернулись львы.
– Это все? – спросил он. – Или еще что-нибудь?
– Больше ничего, – бросил Эндрю.
– А откуда мне знать: вдруг вы вернетесь и потребуете чего-нибудь еще?
– Ниоткуда.
«Дракула» кивнул, будто именно такого ответа и ждал:
– Хорошо. Он пока не бог весть какая шишка, но, слышал, идет в гору. Работал на мадам Россо, здешнюю королеву марихуаны, а сейчас вот открыл свое дело. Травка, ЛСД… морфий, наверное. Травка у него та же, что и у нас всех, местная. Но у него в Сиднее какие-то свои связи. Он возит травку туда, а оттуда привозит дешевую и хорошую кислоту. ЛСД сейчас особо ценится.
– А разве не экстази и героин?
– С чего бы? – скривился наркоторговец.
– Ну, так обстоят дела там, откуда я приехал: считается, что половина английских подростков старше шестнадцати после волны «хауса»[17] пробовали экстази. А после фильма «На игле» героин стал наркотиком номер…
– Что? «Хаус»? «На игле»? – «Вампир» непонимающе уставился на него.
Харри замечал, что о последних событиях в мире наркоманы не имеют ни малейшего представления.
– Как можно найти Эванса? – потребовал Эндрю.
– Он часто бывает в Сиднее, но на днях я видел его здесь. У него есть сын. От телки из Брисбена, которая раньше тут ошивалась. Не знаю, где она сейчас, но сын живет у папаши, тут, в Нимбине.
И он вкратце рассказал, как найти дом Эванса.
– Какой из себя этот Уайт? – продолжал Эндрю.
– Да как бы объяснить… – «Вампир» почесал гладкий подбородок. – Смазливый придурок. Кажется, теперь это так называют.
Ни Эндрю, ни Харри понятия не имели, как это теперь называют, но оба понимающе кивнули.
– Общаться с ним легко, но не завидую его девушке, если вы понимаете, о чем я.
Оба непонимающе помотали головой.
– Он ведь бабник и одной телкой не довольствуется. Бабы его вечно скандалят – кричат и орут. И никто не удивляется, когда какая-нибудь из них ходит с фингалом.
– Хм. Ты не знаком с одной норвежкой, блондинкой по имени Ингер Холтер? На прошлой неделе ее труп нашли в заливе Уотсонс в Сиднее.
– Да? Ни разу о ней не слыхал. – Газет он, видно, тоже не читал.
Эндрю затушил сигару. Они с Харри встали.
– Я точно могу рассчитывать на ваше молчание? – недоверчиво спросил «Дракула».
– Конечно, – ответил Эндрю и направился к выходу.
Полицейский участок тоже располагался на главной улице, метрах в ста от музея, и походил на обычный жилой дом. Однако вывеска, пусть и убогая, ясно указывала, что это именно полицейский участок. Внутри, в просторной комнате, за огромными столами сидели шериф и его помощник. Кроме того, в помещении обнаружился диван, кофейный столик, телевизор, премилая коллекция комнатных растений в горшочках и в уголке – книжная полка, на которой стояла кондовая кофеварка. В довершение всего занавески в мелкую клеточку делали полицейский участок как две капли воды похожим на норвежский дачный домик.
–
Харри вспомнил, как в восьмидесятых то же самое сказал американским телезрителям тогдашний премьер-министр Норвегии Коре Виллок.
На следующий день норвежские газеты обрушились на премьера, заявляя, что тот позорит страну своим скверным английским.
–
– Меня зовут Кенсингтон, а это – Хоули. Полагаю, вам звонили из Сиднея? Объяснили, кто мы и зачем приехали?
– И да и нет, – ответил тот, кто, по-видимому, был шерифом, – бодрый, загорелый мужчина лет сорока, с голубыми глазами и крепким рукопожатием. Харри он напомнил папашу из «Скиппи» или какого-нибудь другого сериала, этакого надежного, принципиального и славного австралийского героя. – Мы так до конца и не поняли. Вы, кажется, хотите найти одного типа, но не желаете, чтобы мы его арестовали и отправили к вам? – Шериф встал и подтянул брюки. – Боитесь, мы сядем в галошу? Думаете, здешняя полиция работать не умеет?
– Ничего подобного, шеф. Просто мы знаем, с этой марихуаной у вас своих забот по горло. Вот и решили сами заняться этим делом. Чтоб вас лишний раз не беспокоить. У нас есть адресок, и мы только хотим задать парню пару вопросов.
– Что Сидней, что Канберра – без разницы, – проворчал шериф. – Отдаете приказы, шлете своих людей, нас даже в известность не ставите. А на кого потом все шишки валятся?
– Вот-вот, – поддакнул со своего места помощник.
Эндрю кивнул:
– И не говори. У всех такая же беда. Куда ни посмотри, нигде начальство носа на улицу не кажет. Вот и нами, оперативниками, заправляют какие-то канцелярские крысы с посредственными дипломами юристов и заветной мечтой о повышении по службе.
Харри поспешно кивнул и печально вздохнул в подтверждение его слов.
Шериф недоверчиво посмотрел на них, но лицо у Эндрю было непроницаемо честным, и в конце концов провинциальный блюститель закона радушно предложил гостям по чашечке кофе.
– Из этого агрегата? – Харри кивнул на огромную кофеварку.
Шериф окончательно уверовал в порядочность своих гостей.
– Готовит литр кофе в минуту, – гордо сказал он и добавил краткий технический комментарий.
После пары чашек они пришли к выводу, что «Медведи», команда Северного Сиднея по регби, – жуткие снобы, а Юхан Косс, дружок пловчихи Саманты Райли, – отличный парень.