Ю. Несбё – Кровавая луна (страница 28)
Прим открыл морозилку.
Рядом с большим пакетом для заморозки лежало несколько маленьких пакетов с застежкой-молнией, вроде тех, что используют торговцы наркотиками. В двух из них были пряди волос, в третьем — фрагменты окровавленной кожи, а ещё в одном — куски разрезанной ткани. Когда-нибудь он сможет использовать что-то из этого. Он достал пакет на молнии, в котором был мох, и прошёл мимо обеденного стола и аквариума. Наклонился над стеклянной коробкой на столе. Проверил датчик влажности, снял крышку, открыл молнию на пакете и высыпал мох на чернозём. Внимательно посмотрел на животное внутри, ярко-розового слизня, почти двадцать сантиметров длиной. Приму никогда не надоедало его рассматривать. Это, разумеется, не было похоже на остросюжетный фильм: если слизняк и двигался, то всего на несколько сантиметров в час. И нельзя было увидеть в этом эмоциональную драму или театральную эффектность. Единственным способом самовыражения слизня — или получения впечатлений — были его щупальца, за которыми обычно приходилось наблюдать длительное время, прежде чем удастся уловить движение. И именно этот аспект наблюдения за слизнем напоминал ему о Ней: даже Её малейшее движение или жест были наградой. Только терпением он мог завоевать Её благосклонность, мог заставить Её понять.
Это был розовый слизень горы Капутар. Двоих таких он привёз домой с горы в Новом Южном Уэльсе в Австралии. Розовый слизень обитал только там, на покрытой лесом территории площадью десять квадратных километров у подножия горы Капутар. Как сказал ему продавец: один-единственный лесной пожар может в любой момент уничтожить всю популяцию этих слизней. Поэтому Прим не испытывал ни малейших угрызений совести, когда нарушил все запреты на экспорт и импорт. В слизнях, как правило, обитало так много весьма неприятных микробов-паразитов, что их контрабанда через границу была так же законна, как контрабанда радиоактивных материалов. И Прим был совершенно уверен, что это единственные два представителя вида розового слизня во всей Норвегии. Сгори Австралия и остальной мир, это могло оказаться спасением всего вида. Да, для жизни в целом человечества уже не существовало. Это был лишь вопрос времени. Потому что природа сохраняет только то, что природе служит. Боуи был прав, когда пел, что Хомо сапиенс утратил свою полезность.
Слизень шевельнул щупальцами. Он уловил запах своего любимого блюда, талого мха, который Прим также тайно вывез с подножия горы Капутар. Теперь слизень едва заметно двигался, сверкая своей гладкой розовой поверхностью. Миллиметр за миллиметром продвигаясь к своему обеду, оставляя след слизи на чернозёме. Он приближался к своей цели так же медленно и верно, как Прим — к своей. В Австралии есть улитки-каннибалы, слепые хищники, которые охотятся на розового слизня горы Капутар, идя по его следу. Они лишь немногим быстрее, но медленно, очень медленно приближаются к своей добыче. Они съедают прекрасного розового слизня живьём, соскребая его пластинкой крошечных зубов и засасывая слой за слоем. Чувствует ли розовый слизень их приближение? Испытывает ли он страх во время этого долгого ожидания, пока его поймают? Имеются ли у него какие-либо способы, какие-либо средства спасения? Задумывался ли он когда-нибудь, к примеру, пересечь слизистый след другого себе подобного слизня в надежде, что преследователи сменят курс? По крайней мере, таков был его собственный план, когда они выйдут на него.
Прим вернулся на кухню и положил пакет обратно в холодильник. Постоял некоторое время, глядя на большой пакет для заморозки. На человеческий мозг внутри него. Вздрогнул. Его затошнило. Мозг пугал его.
Почистив зубы и забравшись в постель, он включил полицейское радио и слушал сообщения, посылаемые со всех уголков города. Иногда его успокаивало и убаюкивало слушать эти спокойные голоса, с такой трезвой краткостью сообщавшие о происшествиях в городе. Потому что событий было мало, а если что-то и происходило, то редко было драматичным, поэтому спустя какое-то время Прим засыпал. Но не сегодня. Они закончили поиски пропавшей женщины в Грефсенколлене, и теперь на полицейской волне договоривались о времени и местах встречи для поисковых групп завтра утром. Прим открыл ящик тумбочки и достал футляр с кокаином. Он частично сделан из золота, подумал Прим. Пять сантиметров в длину, формой похож на пулю. Нюхательная пуля. Если слегка скрутить рифлёную область, патрон «зарядится» необходимой дозой, которую можно будет вдохнуть через отверстие в наконечнике. По-настоящему элегантно. Футляр принадлежал женщине, которую сейчас разыскивает полиция, на нём даже были её инициалы сбоку — «Б.Б.». Без сомнения, это был чей-то подарок. Прим провёл пальцами по рифлёной поверхности, прокатил пулю по щеке. Затем положил обратно в ящик, выключил радио и некоторое время смотрел в потолок. Много о чём стоило подумать. Он попытался мастурбировать, но сдался. Потом начал плакать. Было почти два часа ночи, когда он наконец уснул.
ГЛАВА 15
Вторник
Трульс взглянул на часы. Десять минут десятого. Маркус Рё должен был явиться десять минут назад.
Трульс и Харри сдвинули кровать к стене, чтобы поставить стол посередине номера Харри, и теперь сидели на стульях по одну сторону стола и смотрели на пустой стул, ожидающий третьего человека. Трульс почесал подмышку.
— Высокомерный придурок, — сказал он.
— Мм, — промычал в ответ Харри. — Просто подумай, сколько он тебе платит в час и что счётчик сейчас мотает. Гораздо лучше?
Трульс выставил указательный палец и начал бесцельно постукивать по ноутбуку перед собой. Обдумал сказанное.
— Немного, — проворчал он.
Они тщательно прошлись по процедуре.
Разделение обязанностей было простым. Харри будет задавать вопросы, а Трульс будет держать рот на замке и сосредоточится на экране, никак не выдавая то, что он на нём видит. Это вполне устраивало Трульса, в конце концов, именно этим он и занимался в штаб-квартире полиции последние три года. Игрой в пасьянсы, онлайн-покер, просмотром старых серий «Щита» и разглядыванием фотографий Меган Фокс. Но Трульс также должен был присоединить к Рё датчики с электродами. Два синих и один красный на грудь в области сердца, по одному красному на артерии на каждом запястье. Провода шли к коробке, которая, в свою очередь, была соединена кабелем с ноутбуком.
— Планируешь использовать тактику «хороший полицейский / плохой полицейский»? — спросил Трульс, кивая на рулон бумажных полотенец, который Харри положил на стол. Приём обычно заключался в том, чтобы, доведя допрашиваемого до слёз, плохой полицейский в гневе уходил, после чего хороший полицейский немедленно протягивал салфетки, говорил несколько слов сочувствия и затем просто ждал, пока допрашиваемый всё сам ему выложит. Или ей. Люди были настолько глупы, что считали женщин добрее. Но Трульс был не дурак. Теперь уже не дурак.
— Возможно, — ответил Харри.
Трульс взглянул на него. Попытался представить Харри в роли хорошего полицейского, но быстро сдался. Много лет назад, когда Трульс и Микаэль Бельман были напарниками в полиции, Бельман всегда был «хорошим полицейским». И в этом деле ему не было равных, впрочем, это касалось не только в допросов. Умный, подлый ублюдок. Как славно, что он теперь министр юстиции. В это было чертовски трудно поверить, учитывая всё то дерьмо, в которое они оба ввязывались. С другой стороны, это, можно сказать, было абсолютно логичным. Ни у кого, кроме Микаэля Бельмана, не было способности залезть руками по локоть в дерьмо, при этом совершенно их не испачкав.
Послышался стук в дверь.
Они попросили регистратора за стойкой пропустить Рё в номер, как только он прибудет.
Как и было оговорено заранее, Трульс открыл дверь.
Рё улыбался, но, казалось, нервичал, подумал Трульс. Его кожа и глаза блестели. Трульс впустил его, не представившись и не пожав руки. Харри позаботился о любезностях, сказав, что они не отнимут у Рё много времени, и попросил того снять пиджак и расстегнуть рубашку. Он держал руку протянутой до тех пор, пока Рё не отдал ему свой пиджак, который Харри повесил в шкаф. Трульс начал прикреплять электроды, избегая участков сухой кожи вокруг обоих сосков. Заметил пару синяков на теле. Либо Рё кто-то избил, либо его жёнушка была настоящим зверем в постели. Или, может быть, это сделала одна из девушек на его содержании.
После того, как Трульс прикрепил последние электроды к запястьям, он подошёл к столу со стороны Харри, сел, нажал клавишу ввода и посмотрел на экран ноутбука.
— Порядок? — спросил Харри.
Трульс кивнул.
Харри повернулся к Рё.
— В основном будут вопросы, требующие ответа «да» или «нет»; полиграф лучше всего подходит для анализа коротких ответов. Готов?
Улыбка Рё показалась немного натянутой.
— Выкладывайте, ребята, мне надо уйти через полчаса.
— Тебя зовут Маркус Рё?
— Да.
Наступила пауза, пока они смотрели на Трульса, который в свою очередь смотрел на экран. Он коротко кивнул.
— Ты мужчина или женщина? — спросил Харри.
Рё улыбнулся.
— Мужчина.
— Могу я услышать, как ты говоришь, что ты женщина?
— Я женщина.
Харри посмотрел на Трульса, который снова кивнул.
Харри прочистил горло.
— Ты убил Сюсанну Андерсен?