Ю. Несбё – Доктор Проктор и его волшебный порошок (страница 2)

– Чушь, – отрезал Булле. – Сарпсборг расположен так далеко на юге, что это почти совсем Южный полюс. Там жуткий холод. На крышах домов живут пингвины.

– Это что же, в Сарпсборге все время лежит снег? – испугалась Лисе.

Булле кивнул, и Лисе вздрогнула. Булле сжал губы так, будто готовился выдувать воздух. Раздался неприличный звук. Лисе наморщила лоб, невольно вспомнив одно из своих прозвищ.

– Ты что, издеваешься надо мной? – спросила она.

Булле покачал головой.

– Упражняюсь, – ответил он. – Я играю на трубе. Нужно все время упражняться. Даже тогда, когда нет трубы.

Лисе наклонила голову набок и посмотрела на него. Она больше не была уверена, что он все время говорит правду.

– Лисе, не забудь почистить зубы перед уходом в школу, – услышала она громогласный приказ. Ее папа, уже одетый в синий парадный мундир, развернул свой огромный живот в сторону ворот. – Корабль с порохом для наших пушек прибыл сегодня утром из Шанхая, поэтому я поздно приду домой. А ты будешь милой и послушной девочкой.

– Да, папа, – сказала Лисе, которая всегда была милой и послушной девочкой.

Она знала, что тот день, когда прибывал порох для пушек, был особенным. Порох совершил кругосветное путешествие, во время которого к нему относились с большой осторожностью и уважением, потому что он предназначался для Великого и Почти Всемирно Известного Королевского Салюта в крепости Акерсхус в день национального праздника Семнадцатое мая.

– Папа, ты знал, что Сарпсборг расположен в Южном… как это… полушарии?

Комендант остановился и наморщил лоб.

– Кто тебе это сказал?

– Булле.

– Кто-кто?

Лисе ткнула пальцем.

– Булле… – начала она, но внезапно остановилась, потому что палец показывал на опустевшую Пушечную улицу, где никакого Булле и в помине не было.

Глава 2. Козы, страдающие морской болезнью

Услышав от папы Лисе, коменданта, что ей пора в школу, Булле подумал, что ему тоже пора в школу. Интересно, где она тут, эта школа. Если он поспешит, то успеет позавтракать, найти школьный ранец, почистить зубы (только в случае крайней необходимости) и поискать попутчика, который приведет его в новую школу.

Булле промчался между ног у грузчиков, переносивших мебель, и вошел в новый дом. И тут на картонной коробке в коридоре увидел свою трубу. Вздохнув с облегчением, он схватил ее. Булле, его сестра и мама приехали на первом фургоне накануне вечером, и он переживал, захватят ли коробку с его трубой.

Он осторожно приложил губы к мундштуку. «Трубу надо целовать, как женщину», – постоянно твердил дедушка. Булле за всю свою жизнь ни разу не поцеловал женщину, во всяком случае в губы. И если говорить правду, он очень надеялся, что это никогда не потребуется. Он как следует дунул в мундштук. Труба заблеяла, словно страдающая морской болезнью коза. Не много людей слышало, как блеют страдающие морской болезнью козы, но звук, наверное, очень похожий.

Булле услышал стук в стену. Это стучала мама, еще не поднявшаяся с постели.

– Рано, Булле! – крикнула она. – Только восемь. Мы спим.

Она всегда говорила «мы», хотя в спальне была одна. «Мы ложимся спать, мы приготовим кофе». Как будто папа не умер. Он все еще был там, при ней. Хранился в маленькой коробочке, которую она иногда брала в руки, когда Булле не было рядом. Совсем миниатюрный папа, похожий на того папу, какого Булле видел на фотографиях. Миниатюра – это что-то очень маленькое. И это очень хорошо ему подходило, потому что Булле был самым маленьким из всех мальчиков, каких ему когда-либо приходилось видеть.

Он спустился вниз на кухню и стал завтракать. Хотя они переехали только вчера, Булле нашел все, что ему было нужно, потому что они переезжали много раз и он знал, куда мама все кладет. Тарелки в левый шкаф, столовые приборы в верхний ящик, а хлеб в нижний.

Только он хотел откусить толстый кусок хлеба с копченой колбасой, как хлеб исчез.

– Как поживает наш лилипут? – поинтересовалась Ева и вонзила зубы в кусок хлеба, в который Булле планировал вонзить свои.

Ева была сестрой Булле, и она всегда либо скучала, либо злилась.

– Ты знаешь, что бойцовый пес – самая глупая в мире собака? – спросил Булле. – Настолько глупая, что, отнимая пищу у карликового пуделя, не знает, что попадает в ловушку.

– Заткнись, – сказала Ева.

Но Булле не заткнулся:

– Если карликовый пудель знает, что бойцовая собака унюхала его хлеб с колбасой и бежит отнять его, он намазывает на хлеб слизь от слоновых улиток.

– Слоновых улиток? – фыркнула Ева, бросив на него подозрительный взгляд.

К ее большому огорчению, Булле прочитал много книжек и знал такие вещи, о каких она и не подозревала. Поэтому Ева никогда не была уверена, выдумал что-то Булле сам или же прочитал в своих дурацких книжках. Эти сведения могли содержаться в той книге, которую Булле очень любил читать, – толстой старинной пыльной книге, оставшейся после дедушки, которая называлась «Животные, которых, на твой взгляд, лучше бы не было».

– Как, ты не видела слоновых улиток? – воскликнул Булле. – Посмотри в окно. Их там навалом на лужайке. Толстые жуткие звери. Если сжать их между двумя книгами, из них начинает вытекать желто-зеленая слизь, как из носа у людей, заболевших пекинским гриппом третьей степени. Нет ничего хуже соплюшек от пекинского гриппа третьей степени. Если, конечно, не считать слизи от слоновых улиток.

– Если ты будешь издеваться, то попадешь в ад, – пробормотала Ева и попыталась заглянуть под кусок колбасы.

Булле соскочил со стула.

– Было бы классно, если бы у них здесь был школьный оркестр, – сказал он. – Я смог бы играть на трубе.

– Ты никогда не будешь играть ни в каком оркестре! – крикнула ему Ева. – Кому нужен трубач такого роста, что его не видно из-за большого барабана? Ни в одном оркестре нет такой маленькой униформы!

Булле надел в коридоре крохотные башмаки и вышел на лестницу, встал в позу, крепко сжал губы, приложил к ним трубу и исполнил мелодию, которой его научил дедушка. Это был утренний военный сигнал, который означает «Подъем» и будит даже любителей поспать.

– Стройся! – крикнул Булле, закончив играть (дедушка научил его и этому). – Ноги вместе, гляди веселей! Приготовиться к утренней поверке, к исполнению королевского гимна. СМИР-Р-НО!

Мужчины, разгружавшие фургон, застыли по стойке «смирно» на гравийной дорожке у дома, держа в руках мамин пятиместный диван. Несколько секунд было так тихо, что слышалось только пение птиц и шум мотора мусоровоза, проезжавшего в это время по Пушечной улице.

– Интересно, – раздался вдруг веселый голос с легкой картавостью. – На улице появился еще один комендант.

Булле обернулся. К деревянному забору соседнего дома прислонился высокий худой мужчина. Его седые волосы были такими же длинными и неухоженными, как и трава в его садике. Синее пальто напоминало халат учителя труда из школы, в которой раньше учился Булле. Очки на носу больше походили на очки для плавания. Булле подумал, что если это не рождественский гном, внезапно постройневший, то это точно чокнутый профессор.

– Я вам мешаю? – спросил Булле.

– Напротив, – улыбнулся взъерошенный. – Я вышел посмотреть, кто так хорошо играет. Эти звуки разбудили во мне приятные воспоминания о плавании по реке во Франции много-много лет назад.

– Плавании? – спросил Булле.

– Именно так. – Профессор мечтательно закрыл глаза от яркого солнца. – На судне, плывшем по реке, были я, мой мотоцикл и множество коз. Солнце садилось, подул ветер, поднялись волны, и козы принялись громко блеять. Этот звук я не забуду никогда.

– Привет, – сказал Булле. – Меня зовут Булле. Что можно сказать про такое имя?

– Вряд ли что-то можно сказать, – картаво проговорил профессор. – Если только ты сам что-нибудь не скажешь, конечно.

Вот так Булле встретился с доктором Проктором. Доктор Проктор не был рождественским гномом. Он был чокнутым профессором. Ну, скажем, почти чокнутым.

Глава 3. Первое тестирование порошка

– Меня зовут доктор Проктор, – представился профессор. Из-за его картавости эта фраза напомнила звучание плохо смазанной газонокосилки. – Я – чокнутый профессор. Ну, почти чокнутый.

Он сердечно рассмеялся и стал поливать буйно растущую траву из зеленой лейки.

Булле, большой любитель интересных бесед, отставил трубу, спустился с лестницы и подбежал к забору:

– А почему вы думаете, что вы почти чокнутый, господин Проктор?

– Доктор Проктор. Ты когда-нибудь слышал о профессоре, который хотел изобрести порошок от сенной лихорадки, а вместо этого изобрел ветрогонный порошок? Нет? Я так и подумал. Безумная история, правда?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.