Ю. Несбё – Час волка (страница 66)

— Да, кажется, понимаю.

Майк Лунде закрыл глаза.

— Боб?

— Да?

— Ты мой друг?

— Думаю, да.

— Можешь помочь мне пройти этот последний отрезок пути? Это так трудно.

— Я…

— Просто положи свой палец сюда, поверх моего. Помоги мне нажать.

— Тебе не обязательно это делать, Майк. Есть люди, которые могут помочь. Вылечить депрессию. Не просто таблетками.

— Пожалуйста, Боб.

— Я не могу, Майк. Я не носил оружия, не прикасался к нему с тех пор, как… как…

— С тех пор, как погибла твоя дочь. Я знаю. Сделай это ради нее, Боб. Придай смысл моей смерти. Как протест против всего бессмысленного.

Боб посмотрел в глаза Майка. Пожилой мужчина мягко улыбнулся. Здесь было так тихо и так спокойно. Снаружи теперь тоже воцарилась тишина. Слишком глубокая. Боб не слышал, но чувствовал топот бегущих ног, шепот команд. Через несколько секунд они будут здесь.

— Если я сдамся сейчас, все будет напрасно. Это перестанет быть подлинным произведением искусства. Все дело в глазах, Боб. Глаза должны быть правильными.

— Но…

— Ты сможешь рассказать им. Объяснить замысел работы. Потому что ты еще один человек, потерявший то, что любил больше всего. Но ты можешь начать новую жизнь. Для тебя еще не поздно.

Боб точно знал, как это произойдет. Звон разбитого стекла, светошумовая граната, парализующая чувства, затем автоматная очередь, прежде чем Майк успеет развернуть винтовку против них.

Боб Оз закрыл глаза. Затем прошептал ее имя, имя своей величайшей радости. «Фрэнки».

Кей Майерс достала карманное зеркальце. Теперь она держала его за углом фургона спецназа и видела четверых мужчин в черной защитной экипировке, по двое с каждой стороны от входа в «Городскую таксидермию».

Рядом с собой она услышала, как О'Рурк почти шепчет в рацию:

— Готовность пять, четыре…

Раздался одиночный, глухой выстрел.

Она поняла, что это не кто-то из группы спецназа начал раньше времени, звук донесся изнутри магазина. «Боб». Все — звук, свет, время — казалось, застыло.

— Пошли, живо! — крикнул О'Рурк.

Прежде чем его люди успели среагировать, дверь открылась.

Боб Оз стоял в дверном проеме, щурясь от солнечного света. Он был в рубашке и держал над головой что-то, похожее на удостоверение личности. Кей сунула зеркальце обратно в карман куртки и вышла из-за фургона. Услышала жужжание камер ниже по улице — пресса толпилась за полицейским ограждением с самого момента ее прибытия. Боб отошел от двери, и черные фигуры роем ворвались внутрь за его спиной.

Кей пошла навстречу Бобу. Ее поразило, каким усталым он выглядел. И очень одиноким. Не задумываясь, она обняла его.

Положив подбородок ему на плечо, она увидела, как один из людей в черном снова появился в дверях и сделал знак рукой. Правая рука, пальцы проводят по горлу: Майк Лунде мертв. Странно было то, что сигнал предназначался не О'Рурку, а Спрингеру.

— Ты сможешь рассказать им то, что они должны знать? — прошептал Боб.

— Я? — переспросила Кей. — А ты куда?

— Посмотрим, смогу ли я дать тебе ответ на это в другой раз.

Боб Оз осторожно высвободился из ее объятий и перешел улицу туда, где ждал Уокер.

Кей направилась к дверям магазина. Толкнула их и вошла. Спецназ, очевидно, прочесывал другие помещения, потому что тело все еще сидело в кресле. Пуля вошла под подбородок.

Верхняя часть черепа отсутствовала, развороченная, как яйцо всмятку. Но лицо осталось нетронутым.

И это лицо она узнала. Лунде не сбежал из театра «Риальто». Это был тот самый человек, с которым она разговаривала внутри театра, человек, сказавший ей, что купил платье-невидимку на день рождения дочери. Он казался милым. И звучал так искренне. Может, это и было правдой, может, он действительно купил что-то для своей мертвой дочери. Но в том пакете из магазина игрушек у него, должно быть, лежал и его собственный плащ-невидимка: лицо Томаса Гомеса, его руки и его одежда. И в то же мгновение Кей поняла, что он вовсе не сбегал через вентиляционную шахту в «Трэк Плаза», не рисковал сломать ногу прыжком. Когда они позже посмотрят записи с камер наблюдения, она знала, что увидит, как человек, сидящий перед ней, спокойно выходит из туалета и проходит прямо мимо них всех.

Она снова посмотрела на Майка Лунде. Потому что он кого-то напоминал, не так ли? Нет, не то чтобы напоминал внешне. Но делил с кем-то нечто общее. С Бобом Озом. И теперь она видела, что именно. Даже в смерти таксидермист выглядел одиноким.

Глава 54

Герой, октябрь 2016

Боб перешел улицу от «Городской таксидермии» и направился к машине спецназа, где стоял Уокер. Его лицо и поза не выдавали ничего, но Боб воспринял теплоту в его голосе как признание.

— Хорошая работа, Оз.

Боб сунул удостоверение в руку Уокера и продолжил идти. Проходя мимо полицейской машины, он забрал свое горчично-желтое кашемировое пальто, затем нырнул под полицейскую ленту и растворился в толпе зевак. К счастью, никто, похоже, не осознал, что он только что сыграл главную роль в драме, свидетелями которой они стали. Затем раздался громкий, властный женский голос:

— Боб Оз!

Он поднял глаза и узнал лицо телерепортера из спортбара. Тот же парень с камерой на плече за ее спиной. Над объективом мигала красная лампочка, и Боб предположил, что они в прямом эфире. Они пятились перед ним, замедляя шаг, но он не остановился.

— Можете описать, что вы чувствовали в центре всей этой драмы? — Репортерша задала вопрос с преувеличенной жестикуляцией и яркой, заискивающей улыбкой, сунув микрофон ему в лицо.

— Да, могу, — сказал Боб, и ее улыбка стала еще шире. — Но не вам. — Он посмотрел прямо в камеру. — Зрители, переключайтесь на канал WCCO, и вы услышите всю мою историю. Там и новости лучше. И даже прогноз погоды точнее.

Продолжая идти к своему «Вольво», Боб отметил вытянувшееся лицо репортерши.

Рядом с ним возник молодой человек с сумкой через плечо.

— Из «Стар Трибьюн». Ну и ответили вы ей! — Он рассмеялся, и прозвучало это искренне. — Но вы уверены, что не предпочли бы поговорить с настоящей газетой, а не с WCCO?

— Я пошутил, — сказал Боб. — Я не хочу ни с кем разговаривать. Ясно?

— Понимаю, — сказал молодой человек. Но продолжал семенить рядом с Бобом. — Сейчас вы просто хотите, чтобы вас оставили в покое. Но когда все уляжется, может быть, тогда мы поговорим. Вот моя визитка.

Боб остановился у «Вольво», вытащил штрафной талон из-под дворников, взял визитку, чтобы отделаться от парня, и сунул обе бумажки в карман пальто.

— У вас будут свои газетные полосы, — сказал молодой человек.

— Зачем мне газетные полосы?

Парень пожал плечами.

— Чтобы сказать, что вы думаете об этом. О Лунде. О его проекте.

— Его проекте?

— Если слух о том, что он на самом деле Томас Гомес, верен, то все это выглядит как политическая атака на НРА и законы об оружии. С сегодняшнего дня вы герой, нравится вам это или нет, и прямо сейчас людям в этом штате будет интересно услышать ваше мнение. У нас на носу президентские выборы, и исследования показывают, что большинство людей решают, за кого голосовать, в последние два дня перед выборами. Я не знаю ваших политических взглядов на контроль над оружием или что-либо еще, и мне это на самом деле неважно. Но просто подумайте, мистер Оз — именно в этот момент для вас открыто маленькое окно возможностей, когда у вас действительно есть некая власть.

Боб отпер «Вольво».

— Думаешь, я могу что-то изменить?

— Поспособствовать переменам, возможно.

Боб посмотрел поверх крыши машины на парня, стоящего с другой стороны. Его щеки раскраснелись. Он выглядел так, будто ему не все равно, выглядел как порядочный малый.

— Ты оптимист, — сказал Боб. — Как тебя зовут?

— Боб.

— Еще один? — Он усмехнулся. — Сколько тебе лет?

— Двадцать два.