Ю. Несбё – Богиня мести (страница 84)

– Новая карточка для личной коллекции? – раздался голос Вебера.

– Вот именно, это нечто новое, – сказал Волер, не подымая глаз. – Мне нравятся убийцы, наделенные воображением. Личность установили?

– Арне Албу. Сорок два года. Женат, трое детей. Похоже, имел финансовые затруднения. У него здесь загородный дом.

– Кто-нибудь что-то видел или слышал?

– Ребята сейчас опрашивают соседей. Но ты же видишь, какая здесь глушь.

– А постояльцы отеля? – Волер указал в сторону большого желтого деревянного здания в конце пляжа.

– Сомневаюсь, – ответил Вебер. – Кому взбредет в голову жить здесь в это время года?

– Кто обнаружил труп?

– Аноним позвонил из телефона-автомата в Моссе в тамошний полицейский участок.

– Думаешь, убийца?

– Вряд ли. Он сказал, что гулял вечером с собакой и увидел торчащие из воды ноги.

– Разговор записали?

Вебер покачал головой:

– Он не в службу экстренных вызовов звонил.

– А что показал осмотр тела?

– Врачебного заключения еще нет, но, по-моему, его закопали заживо. Следов внешнего воздействия нет, но у него кровь шла носом и горлом, глазные сосуды полопались – значит, в мозгу скопилось большое количество крови. Кроме того, в гортани обнаружен песок, то есть он еще дышал, пока его закапывали.

– Согласен. Еще что-то есть?

– Пес был привязан перед домом – вон там, наверху. Здоровенный мерзкий ротвейлер. Как ни странно, в прекрасной форме. Наружная дверь не заперта. Следов борьбы в доме тоже не обнаружено.

– Иными словами, они вошли, пригрозили ему оружием, привязали пса, вырыли яму и вежливо попросили его туда лечь.

– Думаешь, убийца был не один?

– А ты как думаешь? Огромный ротвейлер, яма в полтора метра глубиной. По-моему, это однозначно, Вебер.

Вебер промолчал. Он ничего не имел против сотрудничества с Волером – тот был сыскарь редкого таланта, о чем свидетельствовали результаты его работы. Но это еще не значило, что он непременно был Веберу по душе. Впрочем, «не по душе» – тоже не то слово. Нет, тут что-то иное, просто по прошествии какого-то времени у него возникало ощущение как в игре «Найди семь ошибок на картинке», когда не знаешь, в чем фишка, но чувствуешь: что-то тут не так. Вот именно, что-то в нем было не так .

Волер присел на корточки рядом с трупом. Он знал, что Вебер его недолюбливает. Ну и отлично. Вебер уже много лет работал в криминалистической лаборатории и никогда и в мыслях не имел каким-либо образом повлиять на ход карьеры Волера или вообще на его жизнь. Короче говоря, мнение Вебера о нем было ему совсем до лампочки.

– Кто опознал?

– Тут приходили несколько местных, – ответил Вебер. – Владелец магазина его опознал. Мы связались с его женой и привезли ее сюда из Осло. Она подтвердила, что это Арне Албу.

– А где она сейчас?

– В доме.

– С ней кто-нибудь говорил?

Вебер пожал плечами.

– Я люблю быть в таких случаях первым, – заметил Волер, наклонился вперед и сделал еще пару снимков трупа.

– Дело расследует полиция Мосса. А нас просто вызвали на подмогу.

– Правильно, мы же профессионалы, – сказал Волер. – Надо бы этим крестьянам из Мосса вежливо все объяснить.

– У нас несколько человек расследовали дела об убийстве, – раздался позади них голос.

Волер посмотрел вверх на улыбающегося человека в черной кожаной форменной куртке. На погонах с золотым обрезом у него красовалась одна звездочка.

– No hard feelings [45] , – рассмеялся старший инспектор. – Меня зовут Пауль Сёренсен. А ты будешь старший инспектор Волер?

Волер коротко кивнул и сделал вид, будто не заметил протянутой Сёренсеном руки. Он не любил прикосновений незнакомых мужчин. Да и знакомых, впрочем, тоже. Вот с женщинами – дело другое. Во всяком случае, когда он сам проявлял инициативу. А проявлял он ее часто.

– Что, Сёренсен, и такие дела раньше приходилось расследовать? – спросил Волер и отвел пальцем веко пострадавшего, обнажив кроваво-красное глазное яблоко. – Это вам не удар ножом в людном месте или случайный выстрел по пьянке. Вы же поэтому нас и вызвали, не так ли?

– Да, похоже, у нас таких случаев не было, – согласился Сёренсен.

– Тогда предлагаю следующее: ты с ребятами остаешься здесь и следишь, чтобы посторонних не пускали за ограждение, а я пойду переговорю с женушкой трупа.

Сёренсен рассмеялся, будто Волер отмочил классную шутку, но осекся, увидев, как тот поднял брови над стеклами «полицейских очков». Том Волер зашагал в сторону ограждения. Он медленно сосчитал до трех и крикнул:

– И уберите патрульный автомобиль с разворота, Сёренсен! Наши люди там пытаются найти следы машины убийцы. Заранее благодарен.

Он и не оборачиваясь знал, что улыбка сползла с добродушного лица этого тюфяка Сёренсена. И что место преступления теперь находится под контролем людей из Полицейского управления Осло.

– Кто опознал?

– Тут приходили несколько местных, – ответил Вебер. – Владелец магазина его опознал. Мы связались с его женой и привезли ее сюда из Осло. Она подтвердила, что это Арне Албу.

– А где она сейчас?

– В доме.

– С ней кто-нибудь говорил?

Вебер пожал плечами.

– Я люблю быть в таких случаях первым, – заметил Волер, наклонился вперед и сделал еще пару снимков трупа.

– Дело расследует полиция Мосса. А нас просто вызвали на подмогу.

– Правильно, мы же профессионалы, – сказал Волер. – Надо бы этим крестьянам из Мосса вежливо все объяснить.

– У нас несколько человек расследовали дела об убийстве, – раздался позади них голос.

Волер посмотрел вверх на улыбающегося человека в черной кожаной форменной куртке. На погонах с золотым обрезом у него красовалась одна звездочка.

– No hard feelings [45] , – рассмеялся старший инспектор. – Меня зовут Пауль Сёренсен. А ты будешь старший инспектор Волер?

Волер коротко кивнул и сделал вид, будто не заметил протянутой Сёренсеном руки. Он не любил прикосновений незнакомых мужчин. Да и знакомых, впрочем, тоже. Вот с женщинами – дело другое. Во всяком случае, когда он сам проявлял инициативу. А проявлял он ее часто.

– Что, Сёренсен, и такие дела раньше приходилось расследовать? – спросил Волер и отвел пальцем веко пострадавшего, обнажив кроваво-красное глазное яблоко. – Это вам не удар ножом в людном месте или случайный выстрел по пьянке. Вы же поэтому нас и вызвали, не так ли?

– Да, похоже, у нас таких случаев не было, – согласился Сёренсен.

– Тогда предлагаю следующее: ты с ребятами остаешься здесь и следишь, чтобы посторонних не пускали за ограждение, а я пойду переговорю с женушкой трупа.

Сёренсен рассмеялся, будто Волер отмочил классную шутку, но осекся, увидев, как тот поднял брови над стеклами «полицейских очков». Том Волер зашагал в сторону ограждения. Он медленно сосчитал до трех и крикнул:

– И уберите патрульный автомобиль с разворота, Сёренсен! Наши люди там пытаются найти следы машины убийцы. Заранее благодарен.

– Фру Албу? – спросил Волер, войдя в гостиную.

В городе ему предстоял многообещающий обед с одной девицей, и потому он решил не затягивать разговор. Вигдис Албу оторвала взгляд от фотоальбома, который листала:

– Да?

Волеру нравилось то, что он видел перед собой. Ухоженная кожа, холеное тело, поза, выражавшая ее уверенность в себе, – ну прямо Дорте Скаппель [46] , да еще в блузке с расстегнутой третьей пуговичкой. Ему нравилось и то, что он слышал. Мягкий голос необычайно подходил к тем особым словам, которые он так любил в устах своих женщин. Нравились ему и ее губы, которые, как он уже начал надеяться, когда-нибудь произнесут такие слова.

– Старший инспектор Том Волер, – представился он и сел напротив нее. – Я понимаю, какой шок вы пережили, и хотя это прозвучит банально и вряд ли поможет вам сейчас, но я все же хотел бы выразить сочувствие. Я сам недавно потерял близкого мне человека.

Он выдержал паузу. Пока она наконец не подняла глаза и их взгляды встретились. Глаза у нее были затуманены, и Волер сначала решил, что это от слез. И только когда Вигдис Албу заговорила, он понял, что она пьяна:

– Сигаретой не угостите, констебль?

– Называйте меня Том. Я не курю. К сожалению.

– Сколько мне еще здесь маяться, Том?

– Я постараюсь, чтобы вы уехали отсюда как можно скорее. Просто мне надо задать вам пару вопросов. Договорились?

– Договорились.

– Ну и прекрасно. Как по-вашему, кто-нибудь мог желать смерти вашему мужу?

Вигдис Албу подперла подбородок рукой и поглядела в окно:

– А где же другой констебль?

– Простите, не понял?

– Разве он не должен был приехать?

– Какой констебль, фру Албу?

– Харри. Ведь он ведет это дело, разве не так?

Столь быстрая – по сравнению с его однокашниками – карьера Тома Волера объяснялась прежде всего его умением действовать так, чтобы никто, в том числе и адвокаты в суде, не имели оснований сомневаться в достоверности собранных им улик. Другая же причина заключалась в чувствительности волос у него на затылке. Бывало, конечно, что они не реагировали, когда нужно. Но такого, чтоб они реагировали без повода, никогда не случалось. А тут они отреагировали.

– Вы имеете в виду Харри Холе, фру Албу?

В городе ему предстоял многообещающий обед с одной девицей, и потому он решил не затягивать разговор. Вигдис Албу оторвала взгляд от фотоальбома, который листала:

– Да?

Волеру нравилось то, что он видел перед собой. Ухоженная кожа, холеное тело, поза, выражавшая ее уверенность в себе, – ну прямо Дорте Скаппель [46] , да еще в блузке с расстегнутой третьей пуговичкой. Ему нравилось и то, что он слышал. Мягкий голос необычайно подходил к тем особым словам, которые он так любил в устах своих женщин. Нравились ему и ее губы, которые, как он уже начал надеяться, когда-нибудь произнесут такие слова.