Ю. Несбё – Богиня мести (страница 56)
Мне скучно. Боишься или ты просто глуп?
C#MN
Эйстейна он оставил у компьютера, а сам одолжил его автомобиль – заезженный «мерседес», выпущенный еще в 70-х, который заходил ходуном на «лежачих полицейских», стоило только Харри въехать в квартал дорогих вилл. И все-таки ездить на нем все еще было одно удовольствие. Увидев, что из дома выходят нарядные люди, он решил дождаться, пока последние из гостей откланяются. Затевать скандал прилюдно не стоит. Все-таки надо еще раз хорошенько все взвесить, чтобы не натворить глупостей. Харри попытался мыслить здраво, однако это «Мне скучно» без конца лезло в голову.
– Сейчас ты у меня попляшешь, – пробормотал Харри, рассматривая свою физиономию в зеркале заднего вида. – Сейчас
Дверь ему открыла Вигдис Албу. Ей вполне удался фокус, доступный лишь женщинам-иллюзионисткам: технология его показа для мужчин, подобных Харри, всегда пребудет тайной за семью печатями. Она была очаровательна. При этом единственная, насколько мог заметить Харри, перемена в ней заключалась в бирюзовом вечернем платье, прекрасно оттенявшем ее огромные – а теперь еще и широко распахнутые от изумления – голубые глаза.
– Простите, что беспокою вас так поздно, фру Албу. Но мне хотелось бы переговорить с вашим мужем.
– У нас гости, – сказала она. – Нельзя ли подождать с этим до завтра?
Она просительно улыбнулась, но Харри прекрасно видел, как ей хотелось захлопнуть дверь у него перед носом.
– Весьма сожалею, – сказал он. – Однако ваш муж солгал, утверждая, что не знает Анну Бетсен. Впрочем, быть может, и вы тоже.
Харри не знал, что в большей степени спровоцировало его на столь вежливый тон – неприязнь или же ее вечернее платье. Губы Вигдис Албу округлились.
– У меня есть свидетель, который видел их вместе, – продолжал Харри. – И я знаю, откуда взялась та фотография.
Женщина дважды моргнула.
– Почему… – запинаясь, пролепетала она. – Почему…
– Потому что они были любовниками, фру Албу.
– Нет, я спрашиваю, почему вы мне все это рассказываете? Кто дал вам право?
Харри открыл уже рот, готовясь ответить. Он хотел было сказать, что, как ему кажется, ей следует знать правду, потому что однажды она все равно выплывет наружу, и тому подобное. Но вместо этого молча застыл, глядя на нее. Ведь она-то прекрасно понимала, почему он все это рассказывает, а сам он, получается, и не догадывался – вплоть до настоящего момента. Он неловко закашлялся.
– Право на что, дорогая?
Харри увидел спускающегося по лестнице Арне Албу. Лоб его блестел от пота, а развязанный галстук-бабочка болтался на шее между полами расстегнутого смокинга. Харри услышал, как наверху в гостиной Дэвид Боуи пытается уверить, будто «This is not America» [29] .
– Тсс, Арне, дети проснутся, – сказала Вигдис, не сводя с Харри умоляющего взгляда.
– Э-э, да их, пожалуй, и взрывом атомной бомбы не разбудишь, – протянул супруг.
– По-моему, именно это Холе сейчас и сделал, – тихо заметила фру Албу. – Видимо, в расчете на максимальный ущерб.
Харри встретился с ней взглядом.
– Что ж, – осклабился Арне Албу, обнимая жену за плечи. – А меня с собой поиграть не возьмете?
Улыбка была лукавой и в то же время открытой, почти невинной. В ней сквозила беззаботная радость мальчишки, без спросу взявшего покататься отцовский автомобиль.
– Сожалею, – сказал Харри. – Но игра окончена. У нас есть все необходимые доказательства. А в настоящий момент наш эксперт по компьютерам как раз вычисляет адрес, с которого вы посылали сообщения.
– Что это он несет? – рассмеялся Албу. – Какие доказательства? Какие сообщения?
Харри посмотрел на него.
– Тот снимок, что оказался у нее в туфле, Анна взяла из фотоальбома, когда вы с ней были в вашем загородном доме в Ларколлене несколько недель назад.
– Несколько недель? – переспросила Вигдис, оглядываясь на мужа.
– Он это понял, когда я показал ему фотографию, – сказал Харри. – Вчера он съездил в Ларколлен и вставил в альбом копию.
Арне Албу поморщился, впрочем не переставая улыбаться:
– Вы что, констебль, хлебнули лишнего?
– Не надо было говорить ей, что она умрет, – продолжал Харри, чувствуя, что вот-вот утратит над собой контроль. – Или уж потом не спускать с нее глаз. Ей удалось положить фото в туфлю. Именно это, Албу, тебя и погубило.
Харри услышал, как фру Албу тяжело вздохнула.
– Ах, туфли, туфли, туфли, всюду эти туфли, – дурашливо пропел Албу, ласково щекоча затылок супруге. – Знаете, почему у норвежцев не идет бизнес за границей? Они забывают о туфлях. К костюмам от «Прада» за пятнадцать тысяч они надевают туфли, купленные на распродаже в «Скоринген». Зарубежным партнерам это кажется подозрительным. – Албу указал на свои ботинки. – Вот, смотрите. Итальянские, ручная работа. Восемнадцать тысяч крон. И это вовсе не дорого, когда речь идет о том, чтобы завоевать доверие.
– Лишь одно никак не возьму в толк, – сказал Харри. – Зачем тебе непременно надо было давать мне понять, что ты вообще существуешь? Что это, ревность, что ли?
Арне, смеясь, покачал головой; жена между тем высвободилась из его объятий.
– Может, принял меня за ее нового любовника? – продолжал Харри. – Посчитал, что я не решусь копаться в деле, в котором, того и гляди, сам окажусь замешанным, и потому можно со мной поиграть, поизводить, заставить лезть на стену? Так, что ли? Отвечай!
– Арне, возвращайся! Сейчас Кристиан будет говорить! – Наверху на лестнице появился покачивающийся господин с бокалом в одной руке и сигарой в другой.
– Начинайте без меня, – сказал Арне. – Сначала я провожу этого любезного господина.
Человек с бокалом нахмурился:
– Что, какие-то проблемы?
– Да нет, Томас, с чего ты взял? – поторопилась разрядить обстановку Вигдис. – Мы сейчас, иди к остальным.
Пожав плечами, господин исчез.
– Меня поражает еще кое-что, – заметил Харри. – Твоя наглость. Даже после того как я показал тебе фотографию, ты продолжал присылать свои мейлы.
– Извини, констебль, если я повторяюсь, – процедил Албу. – Но все же объясни, что именно ты имеешь в виду, когда твердишь о каких-то… мейлах, что ли?
– Изволь. Видишь ли, многие считают, что можно посылать мейлы совершенно анонимно, если использовать сервер, где не обязательно регистрироваться под собственным именем. Но это не так. Мой друг-хакер объяснил мне, что все – абсолютно все – действия в Сети оставляют своего рода электронный след, который может привести – а в нашем случае обязательно приведет – к тому компьютеру, с которого они произведены. Нужно только уметь искать. – Харри потянул из внутреннего кармана пачку сигарет.
– Пожалуйста, не… – начала было Вигдис, но вдруг умолкла.
– Скажите, господин Албу, – Харри закурил, – где вы были во вторник на прошлой неделе между одиннадцатью и часом ночи?
Арне и Вигдис Албу переглянулись.
– Можем выяснить все либо здесь, либо в Полицейском управлении – вам выбирать, – предложил Харри.
– Он был дома, – сказала Вигдис.
– Что ж, вы мое предложение слышали. – Харри выпустил дым через нос. Он понимал, что переигрывает, однако пути назад не было – нельзя блефовать наполовину. – Мы могли прояснить все на месте. Теперь, по-видимому, придется ехать в Управление. Мне самому объявить гостям, что праздник окончен?
Вигдис закусила нижнюю губу.
– Но ведь я же сказала, что он… – Теперь она уже не казалась очаровательной.
– Все в порядке, Вигдис, – сказал Албу, успокаивающе похлопав ее по плечу. – Пойди займись гостями, а я провожу Холе до ворот.
Выйдя на улицу, Харри ощутил неподвижность ночного воздуха. Однако стоило поднять голову, как стала очевидной обманчивость этого затишья: дул сильный ветер, время от времени нагонявший на лунный диск торопливо бегущие облака. Они медленно направились к воротам.
– Зачем это надо было делать здесь? – спросил Албу.
– Ты сам напросился.
Албу кивнул:
– Да, наверное. Но зачем тебе понадобилось, чтобы она обо всем узнала именно так?
Харри пожал плечами:
– А как бы ты хотел, чтобы она узнала?
Музыка стихла; в доме с регулярными промежутками раздавались взрывы смеха. Похоже, Кристиан сегодня в ударе.
– Можно стрельнуть у тебя сигарету? – попросил Албу. – Вообще-то я бросил.
Харри протянул ему пачку.
– Спасибо. – Зажав сигарету в зубах, Албу наклонился к зажигалке в руке Харри. – Чего ты на самом деле добиваешься? Денег?
– Да что вы все об одном и том же? – пробормотал Харри с досадой.
– Ты явился сюда один, без ордера на арест и пытаешься блефовать, грозя отвезти меня в участок. А если ты и вправду побывал в загородном доме в Ларколлене, у тебя могут возникнуть минимум такие же проблемы, как у меня.
Харри медленно покачал головой.
– Так что, деньги ни при чем? – Албу посмотрел на небо. Кое-где мерцали одинокие звезды. – Тогда, выходит, что-то личное? Вы были любовниками?
– Я думал, тебе все обо мне известно, – сказал Харри.
– К любви Анна относилась серьезно. Она любила любовь. Нет, неправильное слово. Боготворила. Она боготворила любовь. Только ей было отведено место в ее жизни. Любви – и ненависти. – Он кивком указал на небо. – Для нее два этих чувства были подобны нейтронным звездам. Знаешь, что такое нейтронные звезды?
Харри помотал головой. Албу вынул изо рта сигарету:
– Это планеты, обладающие столь высокой плотностью и силой притяжения, что если бы я бросил эту сигарету на одну из них, она бы произвела эффект ядерного взрыва. То же самое и с Анной. Ее тяга к любви – и ненависти – была столь велика, что в промежутке между ними уже ничто не могло существовать. Любая мелочь могла вызвать ядерный взрыв. Понимаешь? Мне, например, чтобы понять, потребовалось немало времени. Она, как Юпитер, вечно пыталась укрыться за неким сернистым облаком. За юмором. Сексуальностью.
– Венера.
– Что?
– Так, ничего.
В прогалине между двух облаков появилась луна и высветила в саду бронзовую статую олененка, который в лунном сиянии стал похож на какое-то сказочное животное.
– Мы с Анной договорились встретиться около полуночи, – сказал Албу. – Она сказала, что у нее сохранились мои личные вещи, которые она хотела бы мне вернуть. Я приехал на Соргенфри-гате в двенадцать и простоял там до четверти первого. Она просила меня не подниматься, а позвонить ей по телефону из машины. По ее словам, соседка уж больно любопытна. Как бы там ни было, трубку она не брала. Тогда я поехал домой.
– Значит, твоя жена лгала?
– Конечно. Мы договорились, что она подтвердит мое алиби, еще в тот день, когда ты впервые пришел с этой фотографией.
– А почему ты теперь от него отказываешься?
Албу рассмеялся.
– Разве наш разговор что-нибудь значит? Нас здесь двое, единственный молчаливый свидетель – луна. Позже я от всего смогу отпереться. Да и, сказать по правде, я сильно сомневаюсь, что у тебя что-нибудь против меня есть.
– Тогда почему бы тебе не рассказать и обо всем остальном?
– Намекаешь, что я ее убил? – Он снова рассмеялся, на этот раз уже громче. – Но ведь выяснить это – твоя работа, не так ли?
Они дошли до самых ворот.
– Тебе просто захотелось посмотреть, как мы отреагируем, да? – Албу потушил сигарету о мраморный столб. – А еще ты жаждал отомстить, вот и рассказал ей все. Ты был рассержен. Злой мальчишка, бьющий туда, куда дотянется. Ну что, теперь доволен?
– Когда у меня будет электронный адрес, я тебя поимею, – пообещал Харри.
Он больше не чувствовал злости. Только усталость.
– Никакого адреса ты не найдешь, – сказал Албу. – Прости, друг. Мы, конечно, можем продолжить эту игру, но тебе в ней не выиграть.
Харри ударил. Звук получился глухим и коротким. Албу покачнулся, сделал шаг назад и схватился за бровь.
В темноте Харри сумел различить светлую струйку пара от собственного дыхания.
– Зашивать придется, – сказал он.
Албу взглянул на свою испачканную кровью руку и внезапно расхохотался:
– Господи, Харри, какой же ты жалкий неудачник! Ничего, что я по имени? Просто это нас еще больше сблизило, верно?
Харри не ответил, а Албу все не унимался:
– Что она нашла в тебе, Харри? Ведь ей никогда не нравились неудачники. По крайней мере, она не позволяла им себя трахать.
Пока Харри шел к своему такси, хохот становился все громче. Бородки ключей, которые Харри машинально сжимал в руке, больно впивались в кожу.