Ю. Несбё – Богиня мести (страница 52)

Харри оторвался от экрана и прильнул к дверному косяку.

– Извини. Но я и вправду здесь и действительно думаю о тебе. Хотя голос и кажется отстраненным.

Она расплакалась.

– Прости, Харри. Наверное, я ужасная плакса. Знаю, ты так и думаешь. – Она перешла на шепот: – Но как же все-таки здорово, что я могу на тебя положиться.

Харри затаил дыхание. Медленно, но неуклонно надвигался приступ головной боли. Как будто кто-то стягивал череп металлическим обручем. Когда они оба положили трубки, он ощутил, как кровь бьется у него в висках.

Он выключил телевизор и включил проигрыватель, однако голос Тома Йорка сегодня казался невыносимым. Харри прошел в ванную и ополоснул лицо. Постоял на кухне, бесцельно заглянул в холодильник. Наконец он почувствовал, что не в силах дольше тянуть время, и поспешил в спальню. Оживший экран монитора отбрасывал холодные синие блики. Долгожданный контакт с окружающим миром, в результате которого он узнал, что ему пришло новое электронное сообщение. Теперь он прежде всего обращал внимание именно на это. Ужасно захотелось выпить. Сорваться с цепи. Пуститься во все тяжкие. Он высветил сообщение на экране.

Мне бы следовало проверить ее туфли. Вероятно, фотография лежала на ночном столике, и она взяла ее, когда мне пришлось отвернуться, чтобы зарядить пистолет. А с другой стороны, это даже делает игру немного увлекательнее. Немного.

C#MN

P. S. Она была испугана. Просто хочу, чтобы ты это знал.

Харри сунул руку в карман и достал кольцо с ключом и латунной пластиной с инициалами АА.

Часть III

Глава 20 Приземление

О чем думают люди, глядя в отверстие оружейного ствола? Порой мне кажется, они вообще не думают. Как та дама сегодня. «Не стреляй», – сказала она. Неужели она действительно думала, что эта ее просьба сможет что-то изменить? На карточке, приколотой к лацкану ее жакета, значилось: «Норвежский банк. Катрине Шойен». Когда я спросил ее, почему у нее такая странная фамилия, эта глупая корова, продолжая таращиться на меня, не придумала ничего лучше, как снова повторить: «Не стреляй». Тут я не выдержал, потерял над собой контроль, взревел и всадил в нее пулю.

Машины впереди, похоже, встали намертво. Спинка сиденья намокла от пота. По волне NRK «Новости постоянно» об этом до сих пор не сказали ни слова. Я смотрю на часы. При нормальном раскладе я был бы на даче в полной безопасности уже через полчаса. У машины передо мной такой мощный выхлоп, что мне приходится выключить вентилятор. Вообще-то скоро наступит время вечерних пробок, но они все-таки бывают позже. Странно. Может, впереди авария? Или все же полиция решила перекрыть все дороги? Да нет, невозможно. Сумка с деньгами лежит на заднем сиденье под курткой. Вместе с заряженной AG-3. Мотор передней машины отчаянно взревел, водитель выжал сцепление и продвинулся еще на пару метров. Снова встали намертво. От скуки я стал размышлять, что в моем положении логичнее – злиться или бояться, и тут я увидел их. По разделительной полосе шли двое – женщина в форме и высокий мужчина в сером плаще. Они внимательно вглядывались в машины справа и слева. Время от времени кто-то из них останавливался и с улыбкой перекидывался парой слов с водителем, по-видимому непристегнутым. Вероятно, обычная рутинная проверка. Подходят ближе. По радио гнусавый голос объявляет по-английски, что температура воздуха в месте приземления выше сорока градусов, и советует принять все надлежащие меры предосторожности против солнечного удара. Я сразу начинаю потеть, хотя и знаю, что на улице скорее промозгло и холодно. Они уже прямо передо мной. Тот самый полицейский. Харри Холе. Женщина похожа на Стине. Проходя мимо, она смотрит на меня. Я с облегчением перевожу дух. Готов уже рассмеяться. И тут раздается стук в стекло. Я медленно оборачиваюсь. Жутко медленно. Она улыбается, и в этот момент я замечаю, что боковое стекло полностью опущено. Странно. Она что-то говорит, однако слова тонут в рычании мотора передней машины.

– Что? – переспрашиваю я, открывая глаза.

– Could you please put the back of your seat to an upright position [26] .

– Спинку кресла? – растерянно повторяю я.

– We’ll be landing shortly, sir [27] . – Она улыбается и исчезает.

Я протираю глаза, стряхивая с себя сон, и снова все возвращается. Ограбление. Бегство. Чемодан и билет на самолет, ждущие меня в загородном доме. Эсэмэска от Принца, что путь свободен. И тем не менее некоторая нервозность, когда приходится предъявлять паспорт на контроле в аэропорту Гардермуэн. Взлет. Все прошло по плану.

Я смотрю в окно. Вероятно, я еще не совсем проснулся – в какой-то момент мне кажется, что мы пролетаем над звездами. Затем я понимаю, что это огни города, и начинаю думать о машине, которую заранее заказал в бюро проката. Или же стоит переночевать в отеле в этом большом, душном и смрадном городе и двинуться на юг завтра? Да нет, за ночь я все равно еще как следует не отдохну от перелета. Так что уж лучше сразу добраться до нужного мне места. Которое, кстати, лучше, чем его репутация. Там даже есть пара норвежцев, с которыми вполне можно поговорить. Вернуться к солнцу, морю и сладкой жизни. Вот таков план. Во всяком случае, мой план.

Я крепко сжимаю рюмку, которую успел подхватить, когда стюардесса складывала мой столик. Так почему же все-таки я не верю в успех этого плана?

Гул мотора то громче, то тише. Я чувствую, что мы действительно снижаемся. Закрываю глаза и машинально задерживаю дыхание, зная, что сейчас последует. Она. На ней то же самое платье, что и в первый раз, когда я ее увидел. Господи, я уже тоскую по ней. И то, что унять эту самую тоску было бы невозможно, невероятно, даже если бы она осталась жива, уже ничего не меняет. Поскольку в ней с самого начала все было невероятно. Скромность и необузданность. Волосы, которые, казалось бы, должны поглощать свет, а на самом деле сияют, как золото. Упрямый смех одновременно с текущими по щекам слезами. Полный ненависти взгляд, когда я овладевал ею. Лживые признания в любви и искренняя радость, когда я, на ходу выдумывая предлог, просил прощения за очередное нарушенное обещание. И так снова и снова, пока я лежу в ее постели, опустив голову на подушку, которая еще хранит отпечаток лица того, другого. Все это уже в прошлом. За миллионы лет до сегодняшнего дня. Я снова закрываю глаза, чтобы не видеть продолжения. Как я всаживаю в нее пулю. Ее зрачок, который медленно расширяется, подобно тому как распускается роза. Вытекающую из раны кровь, капли, которые тихонько капают на пол. Излом шеи, запрокинутую назад голову. И вот женщина, которую я люблю, мертва. Оказывается, все так просто. Но это по-прежнему не имеет никакого значения. Это-то и прекрасно. Все так просто и прекрасно, что едва ли со всем этим можно жить. Давление в кабине падает, а напряжение растет. Внутреннее напряжение. Невидимая сила стремится наружу, разрывая барабанные перепонки и размягчая мозг. Что-то говорит мне, что все именно так и будет. Никто меня не найдет, не вырвет у меня моей тайны. Но план все равно сорвется. Взорванный изнутри.

Глава 21 «Монополия»

Харри разбудил радиобудильник, по которому как раз начались новости. Бомбардировки стали интенсивнее. Похоже, в последнее время это превратилось в рефрен всех новостных программ.

Он постарался убедить себя, что пора вставать.

Голос по радио вещал, что с 1975 года средний вес мужчин и женщин в Норвегии увеличился соответственно на 13 и 9 килограммов. Харри закрыл глаза и стал думать о том, что однажды сказал Эуне. Что у эскапизма неоправданно дурная репутация. Постепенно он снова стал погружаться в сон. Появилось знакомое приятное ощущение теплоты и уюта, как тогда, в детстве, когда он лежал в постели и сквозь открытую дверь слышал, как отец ходит по дому и везде гасит свет – одну лампу за другой, – и с каждой новой погашенной лампой за дверью становилось все темнее и темнее.

После того как в последние недели в Осло участились случаи ограбления банков с применением насилия, банковские служащие столицы требуют организовать вооруженную охрану наиболее уязвимых отделений банков в центральной части города. Вчерашний налет на филиал «Gjensidige NOR» на Грёнланнслейрет стал еще одним звеном в цепи вооруженных ограблений, совершенных, как подозревает полиция, так называемым Забойщиком. Это человек, который застрелил…

Босые ноги Харри коснулись холодного линолеума. В лице, смотревшем на него из зеркала в ванной, было что-то от портретов позднего Пикассо.

Беата говорила по телефону. Увидев в дверях Харри, она отрицательно покачала головой. Он кивнул и хотел уйти, однако она поманила его рукой, предлагая остаться.

– В любом случае спасибо за помощь, – закончила она и положила трубку.

– Я помешал? – спросил Харри, ставя перед ней на стол чашку кофе.

– Нет, я качала головой, чтобы показать, что никаких результатов нет. Из всех мужчин, которые, по нашим сведениям, были тогда в спортцентре «САТС», только один смутно помнит человека в комбинезоне. При этом он вовсе не уверен, что видел его именно в раздевалке.

– Хм.

Харри сел и осмотрелся. Против ожиданий ее кабинет вовсе не был таким уж уютным и аккуратным. За исключением стоящего на подоконнике весьма распространенного комнатного растения, название которого, впрочем, Харри было неизвестно, здесь, как и в его собственном кабинете, полностью отсутствовали украшения. На столе Беаты Харри увидел фотографию в рамке. В настоящий момент она была повернута к нему обратной стороной, однако он и так прекрасно знал, чей это портрет.

– Ты опросила только мужчин? – поинтересовался он.

– Мы ведь исходили из того, что он проник в мужскую раздевалку, где и сменил одежду, не так ли?

– А потом растворился в толпе точно таких же обычных людей. Да, конечно. Что-нибудь новенькое по вчерашнему налету на Грёнланнслейрет?

– Какое там новенькое. Скорее я бы назвала это имитацией. Тот же тип одежды, снова AG-3. Заставил заложницу говорить вместо себя. Забрал деньги из банкомата, затратив в общей сложности минуту пятьдесят секунд. Никаких следов. Короче говоря…

– Забойщик, – закончил за нее Харри. – Что это? – Беата взяла чашку и заглянула внутрь.

– Капучино. Это тебе от Халворсена.

– Кофе с молоком? – Она недовольно поморщилась.

– Позволь, я угадаю, – сказал Харри. – Твой отец говорил, что не доверяет людям, которые не пьют черный кофе.

Он тут же пожалел о сказанном, увидев, как моментально изменилось выражение лица Беаты.

– Извини, – пробормотал он. – Я не хотел… короче, дурака свалял.

– Что нам теперь делать? – поспешила разрядить обстановку Беата, водя пальцем по ручке чашки. – Мы снова оказались на старте.

Харри развалился в кресле, вытянул ноги и уставился на носки своих ботинок.

– Прямо в тюрьму.

– Что?

– Отправимся прямо в тюрьму. – Он снова выпрямился. – Хоть ты и прошла «Старт», но двух тысяч крон все равно не получишь.

– Что ты болтаешь?

– Это как в игре «Монополия». Карточки «Испытай свой шанс». Единственное, что нам остается. Попытать счастья. В тюрьме. Ты знаешь, как звонить в Бутсен?