Ю. Несбё – Богиня мести (страница 45)

Ветер нещадно трепал его длинные волосы. Меньше чем за пять минут они домчались от дышащего выхлопными газами квартала Грёнланн на юго-восток столицы, в Экеберг, который возвышался над всеми районами города подобно зеленой сторожевой башне. Здесь под деревьями они отыскали уютную скамейку, с которой открывался чудесный вид на красивое старинное каменное здание, которое Харри по привычке продолжал называть Морской школой, хотя теперь в нем готовили менеджеров.

– Во-первых, потому, что здесь красиво, – сказал Харри. – Во-вторых, чтобы некоторые иногородние познакомились с историей столицы. Первый слог в названии «Осло» означает «лесистый кряж», – здесь, на Экебергском кряже, мы сейчас и сидим. А второй слог – «равнина», «долина», которую ты видишь у нас под ногами. – Он указал рукой. – Ну а в-третьих… Мы с тобой каждый день видим этот холм из окна. Не пора ли наконец взглянуть, что там за ним? Как по-твоему?

Халворсен не ответил.

– Я не хотел распространяться об этом в кабинете, – сказал Харри, – или же у Элмера. Мне нужно кое-что тебе рассказать. – Харри казалось, что даже сюда сильные порывы ветра доносят с фьорда солоноватый морской запах. – Я был знаком с Анной Бетсен.

Халворсен кивнул.

– Похоже, это тебя не особо удивило, – заметил Харри.

– Я допускал нечто в этом роде.

– Но есть и еще кое-что.

– Да?

Харри сунул в рот незажженную сигарету.

– Прежде чем продолжить, вынужден тебя предупредить. То, что я скажу сейчас, должно остаться строго между нами. Как раз это и может стать для тебя серьезной проблемой. Улавливаешь? Поэтому, если хочешь, я не стану ничего рассказывать, и покончим с этим. Так как, продолжать мне или нет?

Халворсен посмотрел на Харри. Если он и пытался взвесить все «за» и «против», то продолжалось это недолго. Он кивнул.

– Кто-то начал присылать мне мейлы, – сказал Харри. – В связи с этой смертью.

– Ты знаешь, кто именно?

– Не имею понятия. Адрес ничего мне не говорит.

– А, так вот почему ты спрашивал меня вчера, как определить отправителя по адресу.

– Я же ничего в этом не смыслю. А ты – дока. – Мощный ветер сводил на нет все попытки Харри прикурить. – Мне необходима помощь. Я думаю, Анну убили.

Пока холодный северо-западный ветер обрывал с деревьев на Экеберге последнюю листву, Харри рассказал о странных сообщениях от того, кто, похоже, знал столько же, сколько и они, а может, и больше. Он не упомянул о том, что, если верить сообщениям, он, Харри, находился в тот вечер у Анны. Однако поведал о пистолете, который был у Анны в правой руке, хотя, судя по положению палитры, она была левшой. О фотографии в туфле. О беседе с Астрид Монсен.

– Астрид Монсен сказала, что никогда не видела Вигдис Албу и детей со снимка, – сказал Харри. – Но когда я показал ей фотографию Арне Албу в «Вестнике предпринимателя», ей хватило одного взгляда. Как его имя, она не знала, но он регулярно наносил визиты Анне. Астрид много раз видела его, когда брала почту. Приходил он обычно после обеда и оставался до вечера.

– И называл это, по-видимому, «сверхурочной работой».

– Я спрашивал Монсен, встречались ли они только в будни, и она рассказала, что иногда он заезжал за ней на машине и они отсутствовали все выходные.

– Что ж, стало быть, любили вариации с вылазками на природу.

– Насчет вариаций ты прав, а вот насчет природы… Астрид Монсен – женщина обстоятельная и наблюдательная. Она рассказывала, что он никогда не увозил Анну из дома в теплое время года. Это заставило меня призадуматься.

– О чем? О гостинице?

– Возможно. Но гостиничный номер можно снять и летом. Ну же, Халворсен, думай. Соображай, ведь само собой напрашивается.

Выпятив нижнюю губу, Халворсен скорчил гримасу, видимо означавшую, что он не в состоянии предложить никаких стоящих вариантов.

Харри улыбнулся и выдохнул струю табачного дыма:

– Да ты же сам только что говорил о таком месте.

Халворсен изумленно поднял брови:

– Летний домик? Ну конечно!

– Правда, здорово придумано? Роскошное и укромное любовное гнездышко – ведь семья уже вернулась на зиму домой, а любопытные соседи позакрывали на ночь ставни. И всего-то в часе езды от Осло.

– И что дальше? – спросил Халворсен. – На мой взгляд, так мы не сильно продвинемся.

– Не скажи. Если нам удастся доказать, что Анна бывала в том доме, Албу в любом случае придется перейти в оборону. А для этого много не надо. Какой-нибудь отпечаток пальца. Соломинка. Наблюдательный продавец из магазинчика по соседству, который иногда доставляет товары на дом.

Халворсен потер затылок:

– А почему бы нам не взять быка за рога и просто-напросто не отыскать отпечатки Албу в квартире Анны? Ведь там их, должно быть, полным-полно.

– Едва ли они до сих пор сохранились. По словам Астрид Монсен, он неожиданно исчез примерно с год назад и не появлялся вплоть до одной из суббот в прошлом месяце. Тогда он внезапно заехал за ней на автомобиле, как бывало раньше. Монсен прекрасно помнит, потому что Анна позвонила ей и попросила в выходные прислушиваться, не лезет ли кто в квартиру.

– Считаешь, они отправились в его летний домик?

– Я считаю, – сказал Харри, бросая дымящийся окурок в урну, где он сразу же зашипел и потух, – что эта поездка, возможно, объясняет, почему в туфле у Анны оказалась эта фотография. Помнишь, в Школе полиции вас учили, как собирать технические улики?

– Да так, немного. Да и курс-то был – всего ничего. А сам ты разве не умеешь?

– Нет. В багажниках трех служебных автомобилей лежат чемоданчики со стандартными наборами. Разные там порошки, кисточки, пластмассовая фольга для снятия отпечатков, измерительная лента, карманный фонарик, пассатижи – ну, словом, всякая всячина. Я хочу, чтобы ты заказал нам на завтра одну из этих машин.

– Харри…

– Кроме того, заранее созвонись с владельцем ближайшего магазина и точно узнай, как туда проехать. Постарайся построить беседу так, чтобы у него не закралось никаких подозрений. Скажи, что ты хочешь строить дом и архитектор, с которым ты связался, сослался в качестве образца на дачу Албу. Вот ты и хочешь на нее взглянуть.

– Харри, но мы же не можем…

– Да, и не забудь прихватить ломик.

– Выслушай же ты меня наконец! – От громкого восклицания Халворсена две чайки поднялись в небо и с резкими криками устремились в сторону фьорда. Он принялся загибать пальцы: – У нас нет разрешения на проведение обыска, у нас нет никаких улик, чтобы можно было его получить, у нас нет… по сути, ничего. Но что еще важнее, у нас – или, точнее, у меня – нет всех фактов. Ведь ты же не все мне рассказал, сознайся, Харри!

– С чего ты взял…

– Все очень просто. Твои мотивы выглядят неубедительно. Того, что ты был знаком с этой дамочкой, вовсе не достаточно, чтобы вдруг пойти на такой серьезный шаг, как проникновение в чужое жилище, рискуя при этом своей карьерой. И моей заодно. Может, ты немного и с приветом, Харри, но ведь не совсем идиот.

Харри взглянул на плавающий в урне размокший окурок:

– Сколько мы уже с тобой знакомы, Халворсен?

– Скоро два года.

– Я за это время тебя когда-нибудь подставлял?

– Два года – это не срок.

– Так я спрашиваю, подставлял?

– Конечно же да.

– Подставлял хоть раз по-крупному?

– Мне, во всяком случае, об этом ничего не известно.

– О’кей. И сейчас не собираюсь. Ты прав, я не все тебе рассказываю. И ты рискуешь потерять работу, помогая мне. Но расскажи я тебе все до конца, будет только хуже. Такие вот дела. Так что придется тебе положиться на меня. А не хочешь – не надо. Можешь катиться.

Они продолжали сидеть и смотреть на фьорд. Улетевшие чайки превратились в две маленькие точки вдали.

– Ты сам-то что бы сделал? – спросил Халворсен.

– Катился бы.

Когда они вернулись в Управление, в кабинете их ждало сообщение от Мёллера с просьбой перезвонить.

– Давай-ка немного прогуляемся, – предложил он Харри, когда тот связался с ним.

Они вышли из здания, и Мёллер сказал:

– Выбирай, куда пойдем.

Харри раздумывал недолго:

– К Элмеру – мне надо купить сигарет.

Мёллер послушно последовал за Харри по слякотной тропинке через зеленый газон, разбитый между Полицейским управлением и вымощенной булыжником подъездной дорогой в Бутсен. Харри давно заметил, что планировщики совершенно не считаются с тем, что люди все равно выберут кратчайший путь, где бы ни была проложена дорога. Тропинка упиралась в покосившуюся, наполовину сбитую кем-то табличку «По газону не ходить».

– Ты уже в курсе утреннего ограбления на Грёнланнслейрет? – спросил Мёллер.

Харри кивнул:

– Интересно, что он выбрал место всего в нескольких сотнях метров от Управления.

– Ему повезло, что сигнализацию в банке как раз сейчас чинят.

– Я не верю в везение, – заметил Харри.

– Да? Думаешь, ему сообщил об этом кто-то из банка?

Харри пожал плечами:

– Или кто-то еще, кто знал о ремонте.

– Об этом известно лишь в банке и ремонтной фирме. Ну и, разумеется, у нас.

– Но ведь ты хотел со мной поговорить не о сегодняшнем налете, а, шеф?

– Нет, – сказал Мёллер, огибая урну. – Начальник полиции встречался с бургомистром. Тот весьма обеспокоен этими ограблениями.

Они уступили дорогу женщине с тремя детьми. Она что-то сердито выговаривала им усталым голосом, старательно пряча при этом глаза. В Бутсене начиналось время свиданий.

– Иварссон – дельный сотрудник, в этом никто не сомневается, – продолжал Мёллер. – Однако этот Забойщик, похоже, иного калибра, нежели те преступники, к которым мы привыкли. Начальник полиции считает, что на этот раз обычные методы едва ли сработают.

– Видимо, нет. Ну и что? Одной гостевой победой больше, одной меньше – это не катастрофа.

– Гостевой победой?

– Нераскрытым делом. Жаргон футбольных фанатов, шеф.

– Нет, Харри, в этом деле ставки выше. Журналисты совсем озверели – весь день нам проходу не дают. Они твердят, что это новый Мартин Педерсен [21] . А в электронной версии газеты «VG» каким-то образом пронюхали, что мы называем его Забойщиком.

– Старая история, – процедил Харри, переходя улицу на красный свет, и Мёллер, чуть посомневавшись, последовал за ним. – В определении наших приоритетов последнее слово остается за журналистами.

– Да, но они забывают, что он уже совершил одно убийство.

– Зато дело об убийстве, о котором никто не пишет, скоро прекращают.

– Нет! – предостерегающе поднял руку Мёллер. – И не будем возвращаться к этой теме.

Харри пожал плечами и перешагнул через поваленный ветром газетный щит. Сама газета лежала рядом; ветер в бешеном темпе листал ее страницы.

– Так чего же ты хочешь? – спросил Харри.

– Разумеется, начальника полиции прежде всего волнует престиж. Какое-нибудь ограбление почты публика забывает обычно еще раньше, чем закроют дело. И никого не заботит, что преступник так и не найден. Но сейчас мы находимся под пристальным вниманием. И чем больше разговоров о налетах на банки, тем сильнее это разжигает всеобщее любопытство. Мартин Педерсен был обычным человеком, который просто делал то, о чем многие осмеливаются лишь мечтать. Заурядный нарушитель закона, этакий современный Джесси Джеймс. Так создаются мифы, рождаются образы героев и появляются имитаторы, которые тоже не прочь ограбить какой-нибудь банк. Пока пресса писала о Мартине Педерсене, число налетов на банки по всей стране намного выросло.

– То есть они опасаются, что этот пример распространится, подобно заразе. Что ж. Вполне понятно. Ну а я-то тут при чем?

– Никто не сомневается в том, что Иварссон – дельный сотрудник. Он обычный дисциплинированный полицейский, который никогда не преступит определенную черту. Но Забойщик – не обычный грабитель. Словом, начальник полиции пока что недоволен достигнутыми результатами. – Мёллер кивнул в сторону тюрьмы. – Он слышал об эпизоде с Расколем.

– Хм.

– Я был на ланче у него в кабинете, и там прозвучало твое имя. Даже несколько раз.

– Господи, я что, должен чувствовать себя польщенным?

– Во всяком случае, тебе прежде уже удавалось добиваться успеха в расследовании, используя нетрадиционные методы.

Харри криво улыбнулся:

– Милая характеристика, однако она скорее подходит летчику-камикадзе.

– Короче говоря, Харри, вот тебе мой сказ. Отложи все прочие дела и, если тебе понадобятся еще люди, обращайся прямо ко мне. Иварссон, как и раньше, продолжает работать со своей командой. Но надеемся мы в первую очередь на тебя. И еще одно… – Мёллер почти вплотную приблизился к Харри. – Тебе дается карт-бланш. Если даже ты где-то выйдешь за установленные рамки, мы готовы закрыть глаза. Разумеется, если не выносить сор из избы.

– Хм. Кажется, понимаю. А если все же не удастся?

– Пока сможем, мы тебя прикроем. Однако, разумеется, всему есть границы.

Элмер оглянулся на звон колокольчика над дверью и кивнул на маленький приемник, стоявший перед ним на прилавке:

– А я-то всегда считал, что Кандагар – это вид лыжных креплений. Пачку «кэмела»?

Харри кивнул. Элмер убавил звук радио, и голос репортера слился с уличным шумом – проезжающими машинами, треплющим маркизу ветром, шуршанием по асфальту опавшей листвы.

– А твоему коллеге? – Элмер кивнул на оставшегося у двери Мёллера.

– Ему подавай летчика-камикадзе.

– Вот как?

– Да, но он забыл спросить, сколько тот стоит, – сказал Харри, затылком ощущая кривую усмешку Мёллера.

– И почем же теперь камикадзе? – позволил себе поинтересоваться владелец киоска, отсчитывая Харри сдачу.

– Если остается в живых, то потом делает что хочет, – ответил Харри. – Это единственное условие, которое он выдвигает и при котором согласен работать.

– Что ж, не так дорого, – заметил Элмер. – Удачного вам дня, господа.

На обратном пути Мёллер пообещал переговорить с начальником полиции о том, чтобы Харри получил разрешение работать с делом Эллен еще три месяца. Разумеется, если Забойщика поймают. Харри кивнул. Перед табличкой «По газону не ходить» Мёллер замешкался.

– Это ведь самый короткий путь, шеф.

– Угу, – согласился Мёллер. – Но так ботинки пачкаются.

– Делай как знаешь, – сказал Харри и решительно зашагал по лужайке. – Мои все равно уже грязные.