Ю. Несбё – Богиня мести (страница 31)

– Погаси-ка свет, – отозвалась она. – Я кое-что тебе покажу.

Чуть раньше девушка позвонила Харри, в голосе ее чувствовалось возбуждение, но в чем дело, она тогда так и не сказала. Беата взяла в руки пульт дистанционного управления:

– Мне не удалось ничего обнаружить на записи в тот день, когда был заказан контейнер. Однако взгляни, что там произошло в день ограбления.

На экране перед Харри появилось изображение, снятое камерой слежения «Севен-элевен». Зеленый контейнер снаружи под окнами, в магазине – румяные булочки, загривок и задница того юнца, с которым он имел сомнительное удовольствие беседовать днем ранее. Парнишка отпускал какой-то девице молоко, презервативы и журнал «Новь».

– Это снято в пятнадцать ноль пять – за пятнадцать минут до ограбления. Вот, смотри.

Девица забрала свои покупки и отошла, очередь продвинулась вперед, и в кадре появился мужчина в черном комбинезоне и в кепке с большим козырьком и наушниками, низко надвинутой на лоб. Он показал на что-то на прилавке. Голова его была опущена, так что рассмотреть лицо было невозможно. Под мышкой он держал сложенную черную сумку.

– Черт подери, – прошептал Харри.

– Это Забойщик, – сказала Беата.

– Ты уверена? Многие ходят в черных комбинезонах, а у нашего налетчика не было никакой кепки.

– Когда он немного отойдет от прилавка, станет видно, что на нем те же ботинки, что на съемке самого ограбления. И обрати внимание: с левой стороны комбинезон слегка оттопыривается. Это AG-3.

– Он примотал винтовку к телу. Но что, черт возьми, он делает в «Севен-элевен»?

– Поджидает инкассаторскую машину. Ему нужен был какой-нибудь наблюдательный пункт, где бы он мог находиться, не привлекая к себе внимания. Он уже побывал здесь ранее и установил, что инкассаторы приезжают от пятнадцати пятнадцати до пятнадцати двадцати. Не мог же он дожидаться их, разгуливая у всех на виду в лыжном шлеме, – это все равно что открыто заявить о готовящемся ограблении. А кепка прикрывает большую часть лица – вот он ее и надел. Если как следует приглядеться, то, когда он подходит к кассе, видно, как по прилавку вслед за ним движется маленький светлый прямоугольник. Это отблеск, отраженный стеклом. Попался, господин Забойщик! Да ты у нас, оказывается, еще и солнцезащитные очки носишь. – Она говорила тихо, но быстро и при этом была в таком возбуждении, в каком Харри не приходилось видеть ее прежде. – Наверняка он знает о том, что в «Севен-элевен» тоже есть камера наблюдения, потому-то и следит за тем, чтобы мы не видели его лица. Смотри, под какими углами он становится! Нет, все же он фантастически ловкий тип, этого у него не отнять.

Парень за прилавком протянул мужчине в комбинезоне булочку и ловким движением смахнул десятикроновую монетку, которую тот положил на стойку.

– Опля! – воскликнул Харри.

– Вот именно, – подтвердила Беата. – На нем нет перчаток. Вот только он вроде бы ничего в магазинчике не трогал. А вон там, видишь, тот светлый прямоугольник, о котором я тебе говорила?

Харри ничего не видел.

Человек в комбинезоне вышел из магазинчика, как раз когда настала очередь последнего покупателя.

– Хм. Похоже, нам снова придется искать свидетелей, – заметил Харри, поднимаясь.

– Я бы по этому поводу особых иллюзий не питала, – сказала Беата, не отрываясь от экрана. – Вспомни, ведь к нам обратился всего один-единственный человек, заявивший, что видел Забойщика, пробиравшегося сквозь пятничную толпу. Да, все же нет лучшего укрытия для бандитов, чем большое скопление людей.

– Все это хорошо, но какие у тебя конкретные предложения?

– Чтобы ты сел. Иначе пропустишь самое важное.

Харри с легким недоумением взглянул на нее и снова повернулся к экрану. На нем юнец за прилавком уставился прямо в камеру, задумчиво ковыряя в носу.

– Самое важное, самое важное, – с легкой досадой пробурчал Харри.

– Взгляни на контейнер под окном.

Несмотря на отблеск стекла, обоим отчетливо был виден мужчина в черном комбинезоне. Он стоял спиной к камере на кромке тротуара между мусорным контейнером и припаркованным автомобилем. Одну руку он положил на край контейнера, в другой держал булочку, от которой время от времени откусывал. Похоже, он наблюдал за банком. Сумку он поставил перед собой на асфальт.

– Это его наблюдательный пункт, – сказала Беата. – Он заказал контейнер и попросил установить его именно здесь. Просто и гениально. Он может следить, когда приезжает инкассация, одновременно оставаясь вне зоны действия камер наблюдения банка. И еще, обрати внимание, как он стоит. Половине из тех, кто идет мимо по тротуару, он попросту не виден из-за контейнера. А для тех, кому он виден, он – мужчина в рабочем комбинезоне и кепке, стоящий возле мусорного контейнера: строительный рабочий, грузчик, ремонтник. Короче говоря, тот, на кого никто не обращает внимания. Так что вовсе не удивительно, что у нас нет свидетелей.

– Он должен был оставить прекрасные пальчики на контейнере, – заметил Харри. – Жаль только, что всю последнюю неделю лил дождь.

– А вот после булочки…

– Он смыл все отпечатки, – закончил свою мысль Харри.

– …ему захотелось пить. Вот, смотри.

Человек в комбинезоне нагнулся, открыл молнию лежащей на асфальте сумки и выудил оттуда белый пластиковый пакет, из которого извлек бутылку.

– Кока-кола, – прошептала Беата. – Перед твоим приходом я как раз увеличивала кадр. Стеклянная бутылка, заткнутая винной пробкой.

Придерживая бутылку за горлышко, мужчина вытащил пробку, запрокинул голову, высоко поднял бутыль и начал пить. Они видели, как по горлышку стекают последние капли, однако козырек кепки надежно скрывал и открытый рот, и лицо мужчины. Он снова убрал бутылку в пакет, завязал его и хотел было положить обратно в сумку, однако остановился.

– Смотри, он задумался, – шепнула Беата и тихонько присвистнула: – Сколько места займут деньги?

Главный герой фильма продолжал созерцать сумку. Затем перевел взгляд на контейнер и наконец, по-видимому решившись, резким взмахом отправил по высокой дуге пакет с бутылкой прямо в открытую пасть мусорного бака.

– Три очка! – взревел Харри.

– Черт! – заорал Харри.

– О нет! – застонала Беата, от отчаяния уткнувшись лицом в руль.

– Он должен быть где-то здесь, – сказал Харри. – Подожди!

Едва не сбив дверцей испуганно шарахнувшегося в сторону велосипедиста, он бегом пересек улицу, ворвался в «Севен-элевен» и шагнул к прилавку.

– Когда забрали контейнер? – обратился он к продавцу, поглощенному процессом приготовления хот-догов для двух девиц с мясистыми ляжками.

– Какого хрена, жди своей очереди, – буркнул парень, не поднимая головы.

Одна из девиц возмущенно заверещала, когда Харри перегнулся через прилавок и, преграждая юнцу в зеленой рубашке путь к бутыли с кетчупом, прихватил его за грудки.

– Привет, это снова я, – сказал Харри. – А теперь слушай меня очень внимательно, или я засуну эту сосиску тебе…

Ужас, отразившийся на лице юнца, заставил Харри опомниться. Он отпустил парня и указал на окно, через которое теперь было прекрасно видно отделение банка «Нордеа» на противоположной стороне улицы, которое ранее заслонял зеленый контейнер для мусора.

– Когда забрали контейнер? Ну, быстро!

Парень сглотнул, не смея оторвать от Харри испуганных глаз:

– Только что. Прямо щас.

– Что значит «щас»?

– Ну-у… минуты две назад. – Глаза у него подернулись пленкой, как у курицы.

– Куда?

– Да я-то здесь при чем? Откуда мне снять про эти их контейнеры?

– Знать.

– Чё?

Харри уже был за дверью.

– О нет! – застонала Беата, от отчаяния уткнувшись лицом в руль.

– Он должен быть где-то здесь, – сказал Харри. – Подожди!

Едва не сбив дверцей испуганно шарахнувшегося в сторону велосипедиста, он бегом пересек улицу, ворвался в «Севен-элевен» и шагнул к прилавку.

– Когда забрали контейнер? – обратился он к продавцу, поглощенному процессом приготовления хот-догов для двух девиц с мясистыми ляжками.

– Какого хрена, жди своей очереди, – буркнул парень, не поднимая головы.

Одна из девиц возмущенно заверещала, когда Харри перегнулся через прилавок и, преграждая юнцу в зеленой рубашке путь к бутыли с кетчупом, прихватил его за грудки.

– Привет, это снова я, – сказал Харри. – А теперь слушай меня очень внимательно, или я засуну эту сосиску тебе…

Ужас, отразившийся на лице юнца, заставил Харри опомниться. Он отпустил парня и указал на окно, через которое теперь было прекрасно видно отделение банка «Нордеа» на противоположной стороне улицы, которое ранее заслонял зеленый контейнер для мусора.

– Когда забрали контейнер? Ну, быстро!

Парень сглотнул, не смея оторвать от Харри испуганных глаз:

– Только что. Прямо щас.

– Что значит «щас»?

– Ну-у… минуты две назад. – Глаза у него подернулись пленкой, как у курицы.

– Куда?

– Да я-то здесь при чем? Откуда мне снять про эти их контейнеры?

– Знать.

– Чё?

Харри прижал к уху красный мобильник Беаты:

– Служба уборки Осло? Харри Холе, полиция. Где вы разгружаете мусорные контейнеры? Да, заказанные частными лицами. «Методика»? А где это? Верксайер Фурулундсвей в Алнабру? Спасибо. Что? Или в Грёнму? А как мне узнать, какой…

– Смотри, – прервала его Беата. – Пробка.

Машины образовали непреодолимый заслон начиная от Т-образного перекрестка у ресторана «Лорри» на Хегдехаугсвейен.

– Надо было ехать по Ураниенборгвейен, – сказал Харри, – или по Киркевейен.

– Какая жалость, что не ты за рулем, – парировала Беата, вывернула руль вправо, взобралась на тротуар и, истошно сигналя, ударила по газам.

Народ едва успевал шарахаться.

– Алло? – продолжал телефонные консультации Харри. – Вы только что забрали зеленый контейнер, который стоял у перекрестка Бугстадвейен с Индустри-гате. Куда его повезли? Да, я жду.

– Попытаем счастья в Алнабру, – сказала Беата, лихо закладывая вираж перед носом у трамвая.

Колеса несколько мгновений скользили по рельсам, прежде чем снова обрели надежное сцепление с асфальтом. У Харри появилось смутное ощущение дежавю.

Они уже выехали на Пилестреде, когда сотрудник службы уборки снова взял трубку и сообщил, что им так и не удалось связаться с водителем по мобильной связи, однако, скорее всего, он направляется в Алнабру.

– Ладно, – сказал Харри. – Можете вы, по крайней мере, перезвонить в «Методику» и попросить, чтобы они повременили с опорожнением контейнера до тех пор, пока мы… Что? Их офис не работает с половины двенадцатого до двенадцати? Осторожно! Нет, я не вам, я водителю. Нет, моему водителю!

Из туннеля Ибсена Харри связался с участком Грёнланн и попросил отправить патрульный автомобиль на фирму «Методика», однако ближайшая свободная машина находилась в целой четверти часа езды оттуда.

– Черт! – Харри, не глядя, швырнул мобильный телефон через плечо на заднее сиденье и со всей силы стукнул по торпеде.

Однако, когда на круговом движении между Бюпортен и Плазой Беата проскочила по разделительной в едва заметный просвет между красным автобусом и «шеви ваном», а затем, спустившись с развязки сто десятой магистрали, под визг покрышек вписалась в крутой поворот на набережной возле Осло-С, Харри понял, что еще не все потеряно.

– Что за дьявол учил тебя управлять автомобилем? – спросил он, упираясь ладонями в торпеду.

Машина между тем, не сбавляя скорости, лавировала в плотном потоке на трехполосной магистрали, вливающейся в Экебергский туннель.

– Сама научилась, – отозвалась Беата, не отрываясь от дороги.

Посредине Волеренгского туннеля они нагнали огромный уродливый грузовик, окутанный клубами выхлопов дизельного топлива. Он неторопливо тащился по правому ряду, а на его платформе, прихваченный с каждой стороны двумя желтыми зажимами, красовался зеленый контейнер с надписью «Служба уборки Осло».

– Йес-с! – вскричал Харри.

Беата обогнала грузовик, перестроилась в ряд прямо перед ним, снизила скорость и включила правый поворотник. Харри в это время опустил стекло, высунул руку с зажатым в ней удостоверением, а другой принялся отчаянно махать в сторону обочины, приказывая водителю грузовика остановиться.

Водитель мусоровоза не возражал против того, чтобы Харри исследовал содержимое контейнера. Он лишь предложил сделать это, когда они доберутся до «Методики» и разгрузятся.

– Мы не можем рисковать: а вдруг бутылка разобьется! – гаркнул Харри уже с платформы грузовика, пытаясь перекричать шум транспорта.

– Ну как знаешь, я-то больше о твоем костюме заботился, – пояснил водитель, однако Харри уже с головой нырнул в контейнер.

В следующий момент Беата и шофер услышали треск и грохот, отчаянную ругань Харри и громкую возню. Наконец раздалось радостное «Йес-с!», и Харри появился из контейнера, обеими руками держа высоко над головой свой трофей – белый пластиковый пакет.

– Сразу же отнеси бутылку к Веберу и скажи, что это срочно, – велел Харри, когда они с Беатой вновь оказались в машине. – Передай от меня привет.

– А что, это поможет?

Харри почесал в затылке:

– Нет. Просто скажи, что срочно.

Девушка хихикнула. Коротко и, пожалуй, не вполне искренне, но все же, констатировал Харри, это был смех.

– Ты всегда действуешь с таким усердием? – поинтересовалась она.

– Я? А сама-то? Чтобы добыть какую-то несчастную улику, гнала так, что едва нас не угробила! Что, скажешь, неправда?

Беата улыбнулась, но промолчала. Внимательно осмотревшись по сторонам, она осторожно выехала на главную дорогу.

Харри бросил взгляд на часы:

– Зараза!

– Опаздываешь на встречу?

– Ты не могла бы подбросить меня к церкви в Майорстуа?

– Конечно. Так вот почему на тебе темный костюм?

– Ну да. Это… один друг.

– Сначала постарайся отчистить коричневое пятно вон там, на плече.

Харри скосил глаза.

– Это от контейнера, – сказал он, старательно оттирая грязь. – Ну что, все?

Беата протянула ему носовой платок:

– Поплюй и попробуй потереть еще. Близкий друг?

– Да нет. Хотя… когда-то, может, и да. Слушай, да ведь во время похорон все равно все постоянно ходят.

– Разве?

– А ты что, не знала?

– За всю жизнь я побывала только на одних похоронах.

Некоторое время они ехали молча.

– Твоего отца?

Девушка кивнула.

Они миновали остров Синсенкрюссет. На Муселюнден – большой зеленой лужайке у хостела Харальдсхейм – какой-то мужчина и двое мальчуганов запускали воздушного змея. Все трое не отрываясь смотрели в небо; проезжая мимо, Харри успел заметить, как мужчина передал конец веревки старшему из ребят.

– Мы все еще не нашли того, кто это сделал, – сказала Беата.

– Не нашли, – подтвердил Харри. – Все еще.