Ю. Дмитриев – Десять встреч с мужеством (страница 20)
Был фронтовиком и математик Михаил Иосифович Капланов — человек, увлеченный своим предметом, сосед Артема. Они дружили.
Узнать, что именно возьмет ребенок и у какого наставника, невозможно. У учителя — десятки учеников, у ученика — не один учитель. Важна атмосфера нашей школы вообще, атмосфера, в которой исключаются окрики, унижение достоинства, наушничество. В таких условиях доброе начало будет торжествовать в любом ребенке. Педагоги подчеркивают: окажись на месте Артема его товарищи — они поступили бы точно так же…
Они вспоминают выпускников Соню Мгеладзе, Юру Галустяна, Элика Краснянского. Эти честные, чистые, открытые, ненавидящие любую подлость, верящие в идеалы молодые люди не только приятели Артема, но и его единомышленники.
В просторном школьном коридоре — стенгазета с траурной каймой. С нее на вихрастых мальчишек и девчонок смотрят внимательные глаза Артема. Лица у малышей строгие — как на уроке…
«3/I 1964 года. Принят учеником электромонтера.
1/IV 1964 года. Присвоен первый разряд».
Артем пришел на завод во всеоружии своей доброй внимательности к людям, веселого, открытого нрава. Другого запаса человеческих качеств не было да и, пожалуй, не могло быть у семнадцатилетнего паренька. Заводу предстояло дать Артему гораздо большее.
За проходной кончилось детство. Здесь был рабочий коллектив, здесь ждали Артема новые друзья, занятые сложным и нужным делом: завод налаживал выпуск сверхпрочных инструментов. Артем прошел здесь закалку, шлифовку, испытание на прочность.
Артему повезло. Анатолий Адамецкий, его заводской наставник, — мастер на все руки. Десятки учеников, которых он «вывел в люди», до сих пор благодарны Адамецкому не только за переданное им умение разбираться в электротехнике, но и за воспитанную в них гордость и уважение к рабочей профессии.
Новичок электроцеха не долго ходил в учениках. Квалификационная комиссия поставила ему пятерки, хотя в одном вопросе Артем напутал. По это был не просто ошибочный ответ по электротехнике, а вполне развернутое и упорное отстаивание своего мнения.
Своего. Самому. Это было характерно для Артема. Он ничего не принимал на веру. Всегда стремился до всего дойти сам.
Артем любил и умел учиться. Упорно, увлеченно. В школе он отлично шел по физике, математике, химии. На заводе ему пришлось постигать иную науку. «Уставал парень до чертиков, — вспоминает Анатолий Адамецкий. — Влезал во все тонкости нашего дела».
Год был трудным, Артем овладел рабочей профессией, кончал вечернюю школу, готовился к поступлению в институт.
Экзамен на гражданскую зрелость Артему Айдинову довелось держать, будучи уже студентом в Казани. Приходила же она к нему здесь, на заводе, в рабочем коллективе, среди друзей комсомольцев. В комсомол его принимали через два месяца после того, как Артем перешагнул порог заводской проходной.
— Почему не вступил раньше? — спросили его на бюро.
— Боялся ответственности, — честно признался Артем.
Он считал возможным сделать это, лишь поняв ту меру спроса и меру ответственности, которая ложится на плечи рабочего человека.
Он не чурался поручений. Его не нужно было просить дважды собрать ребят на воскресник; провести игру с баскетбольной командой. «Ребята обязательно избрали бы Артема в комитет», — убежденно говорит Тая Буракова, инженер технического отдела. Это произошло позднее, в институте. Артем стал комсоргом. Однокурсники быстро приметили в нем собранность, целеустремленность, упорство — черты, обретенные на заводе.
Комсорг Айдинов вел дневник. Тонкая тетрадь. В ней план: организовать культпоход, наладить выпуск газеты, проводить политинформации… В графе о выполнении — пометки, короткие, как оценки; хороню, удовлетворительно, отлично…
Школа гражданственности, начатая в цехе, продолжалась.
Случайный прохожий выхватывает школьника из-под колес поезда и сам остается без ног… Летчик забывает о катапульте, когда пылающий истребитель летит на город, не подозревающий о катастрофе… Женщина, ожидающая ребенка, бросается в осеннюю реку, чтобы спасти подростков, попавших в беду. Не помня о смертельном риске, в мгновенном порыве…
Отдать себя людям до конца… Человек не может сделать это случайно. Лишь каждодневная потребность жить для людей может поднять его на подвиг.
Значение подвига не обязательно измеряется известностью, и встречи с мужеством порой незаметны. Величие духа, быть может, в том и заключается, что человек один на один с самим собой совершает мужественный поступок, не думая о славе, о наградах.
Встреча с мужеством может произойти у горящего дома, на берегу грохочущей реки и… у чертежного стола, за шлифовальным станком.
Возможно, кто-то не поймет, удивится: а при чем тут мужество! Разве надо быть храбрым, чтоб сидеть у чертежной доски или работать в лаборатории!
Да, нужно! Потому что победа очень редко дается без боя — путь к ней идет через неудачи и поражения. И надо иметь мужество их преодолеть, не свернуть с пути.
Да, нужно и потому, что на пути к победе Немало соблазнов, легких успехов. И надо иметь мужество их преодолеть.
Вот почему встречи с мужеством не бывают случайными. Лишь тот человек, у которого благородное сердце, кто упорен и кто готов отказаться от маленького во имя высшей цели, принесет нам такую встречу.
И такими встречами заполнена жизнь.
1966
Юрий Журавлев —
ученый, математик,
лауреат Ленинской премии.
БЕССОННИЦА ВЕКА
Юра молча курит в вестибюле огромного «Хилтон-отеля». Это привычка — на миг отключиться от всего окружающего, собраться с мыслями. Остается пять минут до окончания перерыва, до его первого выступления перед крупнейшими математиками мира. Он знал пх только по литературе, теперь увидел здесь, в Нью-Йорке, на Всемирном конгрессе кибернетиков.
Тема доклада «О логике систем…» сформулирована четко и кратко.
Какое-то непонятное смешение чувств: я гордость за то, что на этом форуме талантов ты представляешь советскую пауку, сибирских ученых, и ответственность за каждое слово на этих 20 страницах, которые надо прочесть по-английски, и злость (американские власти ограничили пребывание наших математиков в Нью-Йорке одним кварталом, где из всех достопримечательностей есть только оружейный магазин).
Итак, бой! Схватка идей, состязание двух школ, поединок умов. Юрий Журавлев защищает честь советской науки!
…Если бы математической зависимостью, такой же простой, как а = b + с + d, выразить формулу таланта Юрия Журавлева, то она выглядела бы так:
Талант (
Юрий считает, что чистая случайность сделала его математиком. В школе мечтал стать литератором или историком. И только добрая математичка убедила его сдать документы на математический факультет МГУ. Это были годы, когда американцы Клод Шепоп и Норберт Винер тревожили ученые умы представлениями о новой, почти никому не известной науке — кибернетике.
Юриным кумиром с первого студенческого дня стал профессор Алексей Андреевич Ляпунов. Когда этот добродушный, с черной как смоль бородой человек, в прошлом артиллерийский офицер, брал в руки мол и начинал быстро писать формулы, аудитория словно присутствовала на его поединке с самим собой. Каждого поражали неотразимая логика его мышления, острота видения п глубина суждения.
Студенты часто бывали у Ляпунова дома. В его кабинете висела доска — обязательный и необходимый для математика предмет, — здесь решали задачи. А во время перекуров говорили, говорили, говорили… Профессор острил по-французски, цитировал на немецком Гегеля, читал удивленным студентам в подлиннике Байрона и всегда был в курсе всех литературных новинок. Каждый такой разговор он заканчивал любимой фразой: «Все это, конечно, хорошо, по беритесь-ка вы за математику».
Ляпунов умел высечь из человека искру, заставить его засесть за книги, проверить свое терпение, свою нолю над решением сложной задачи.
Юрию Журавлеву Ляпунов посоветовал подумать над некоторыми вопросами программирования. Уже первые курсовые работы студента выделялись оригинальностью подхода, смелостью постановки вопроса. Журавлеву предстояло найти закономерность решения на электронно-вычислительной машине сложных логических задач. Или, как говорят математики, алгоритм.
Поиск оказался затяжным. Один за другим летели семестры… А ответа не было. Не давала покоя мысль: возможно ли упростить не программирование, а само решение задачи?
— Попробуйте использовать теорию множеств, — посоветовал ему преподаватель Сергей Всеволодович Яблонский — глава университетской группы кибернетиков.
Он тоже не раз задумывался над проблемой, которая появилась в науке полвека назад и получила название «минимизация». Суть ее, на первый взгляд, проста. Схема любой вычислительной машины выражается формулой, в которой закодирована вся ее жизнь. Чем короче и проще формула, тем компактнее и дешевле должна быть машина.
Именно эта малоизученная тема и стала магистральной в научном творчестве Журавлева.