Ёжи Старлайт – Рисунок, начертанный маятником (страница 14)
Тилия со страхом возвращалась в свой дом. Она понимала, что несколько переусердствовала в своем стремлении наказать Озби. За те десять дней, что она отсутствовала, мужчина мог умереть. Женщина долго кружила вокруг дома, никак не решаясь заплыть внутрь. Затем осторожно и медленно поднималась по водному туннелю в свою комнату. Совершенно беззвучно, с замирающим сердцем Тилия вынырнула и посмотрела по сторонам.
Она ожидала увидеть все что угодно, только не то, что открылось ее взору. Озби не умер. Он даже не выглядел изможденным. Мужчина не лежал где-нибудь в дальнем углу комнаты. Он тренировался. Причем вслепую. На его глазах была темная повязка. Тилия замерла, удивленно глядя на него. Как же он был красив! Она обратила на это внимание еще при первой встрече. Но после вынужденного расставания он показался ей еще прекраснее. То ли потому, что она сильно скучала по нему все последнее время, то ли потому, что сейчас мужчина двигался, совершая настолько гармоничные движения, что на него было приятно смотреть.
Наблюдая за Озби, она скрупулезно отмечала малейшие изменения в его облике. Темно-каштановые с рыжинкой волосы вагкха отросли. На щеках появилась щетина. Но это были только внешние изменения. Она чувствовала, что мужчина изменился и внутренне. Он стал жестче. Его движения, напоминающие сложный танец, были резкими. Казалось, что он держит в руках невидимое оружие, с помощью которого атакует врага. Мелузина наблюдала за ним до тех пор, пока Озби не остановился и не снял с глаз повязку. Сразу после этого мужчина размотал с бедер ткань и пошел к воде. Очевидно, он хотел искупаться. Удивление, которое появилось на его лице при виде Тилии, было искренним. Он остановился, увидев женщину, резко развернулся и пошел назад.
— Озби…
— Приплыла, чтобы проверить, жив я или уже умер?
Его взгляд, брошенный через плечо на мелузину, был презрительным. Яркие янтарные глаза обожгли ее огнем. Она выбралась из бассейна, испытывая угрызения совести.
— Прости меня… Я повела себя глупо и жестоко.
Она шла к Озби, наблюдая, как он торопливо обматывает вокруг своих бедер только что снятую ткань.
— Я рада, что с тобой все в порядке.
— Я не верю тебе, Тилия. Из твоих уст это звучит как насмешка. Я думаю, что ты возомнила себя хозяйкой чужих жизней и упиваешься этим. Могу посоветовать тебе только одно — уплывай туда, где была все это время!
Женщина беспомощно посмотрела по сторонам. Она не знала, что ей ответить на его обвинения. Тилия поняла, что Озби не изменился. Она по-прежнему не интересовала его. Её взгляд скользил по комнате, пока не остановился на столе. Тот был пуст. Еды в комнате не было. Откуда же Озби черпал свои силы? Она видела, что он не просто ходил, он тренировался. Тилия почувствовала горечь. Она поднялась откуда-то из живота и собралась у нее во рту. Она поняла, что её предали. Озби кто-то помогал. Других вариантов просто не было. Женщина подняла на него мгновенно потяжелевший взгляд и сказала:
— Я узнаю, кто носил тебе еду. Этот предатель будет сурово наказан. А ты еще пожалеешь о своих словах. Если ты думал, что голод самое страшное из моих наказаний, ты очень заблуждался. Посмотрим, как ты будешь со мной разговаривать после того, как я отключу подачу воздуха в эту комнату.
Она шагнула к бассейну и зло прошептала:
— Ты будешь стоять на коленях, и молить меня о пощаде! Хоть ты и упрямец, каких не видывал свет, тебе не избежать участи всех сухопутных мужчин. Ты станешь моим рабом до конца своих дней!
Если бы Гдаша увидел кто-нибудь из знакомых, он был бы удивлен. И это самое слабое определение того, что он бы почувствовал. Гдаш, с его амбициями, с его вагкханским упрямством, наконец, с его консерватизмом, учился плавать. Он держался за пузырь с воздухом и болтал в воде ногами. Внешне Гдаш был абсолютно спокоен. Только пальцы рук, сжимающие пузырь, побелели от напряжения. Ингер сидела на кромке бассейна и внимательно следила за его действиями. Она потратила столько сил, уговаривая его научиться плавать, и все впустую. И вдруг, совершенно неожиданно, он решил попробовать сам. Учеба продолжалась третий день подряд. Ингер, хоть и не понимала причины его столь внезапного решения, была рада. Гдаш делал пусть небольшие, но успехи. Он уже мог немного держаться на воде. Девушка как раз собиралась сказать ему об этом, когда увидела среди брызг и волн Тилию. Та вынырнула и раздраженно посмотрела на вагкха. Затем она увидела Ингер, и ее лицо приобрело злое выражение. Тилия громко сказала:
— Иди за мной. Я хочу с тобой поговорить.
Ингер чуть замешкалась.
— Она никуда не пойдет.
Тилия не поверила своим ушам. Эти слова произнес тот самый мужчина, который еще минуту назад бил ногами по воде, поднимая тысячу брызг и вызывая нешуточные волны. Сейчас он сидел рядом с Ингер на краю бассейна и внимательно смотрел на нее своими темно-зелеными глазами. Видя, что она пребывает в замешательстве, он повторил:
— Ингер никуда не пойдет с тобой. Если хочешь ей что-то сказать, говори.
— Я не собираюсь беседовать с ней в твоем присутствии!
Гдаш пожал мощными плечами и спокойно ответил:
— Как хочешь. Тогда уходи отсюда.
— Как ты смеешь так разговаривать со мной?
— А почему нет? Ты мне не начальник, не друг. Ты вообще никто. Я буду разговаривать с тобой так, как захочу. Так, как ты, по моему мнению, заслуживаешь!
Тилия выбралась из воды и встала рядом с Гдашем. Она выставила вперед подбородок и приготовилась достойно ответить ему. Взгляд мужчины стал насмешливым.
— Я вижу, крошка, ты собираешься произнести речь? Тогда хоть оденься… Когда я смотрю на твои голые сись… на твою грудь, я не могу воспринимать тебя всерьез!
Гдаш расхохотался. Тилия сердито сдвинула брови и посмотрела на свою помощницу. Ингер тут же вскочила и бросилась куда-то в угол комнаты за одеждой. Пока женщина надевала платье, Гдаш тоже успел переодеться. Затем он вольготно устроился на диване, широко раскинув руки и положив их на его спинку. Казалось, он собирается обнять любого присутствующего в комнате. Тилия была вынуждена сесть напротив. Мужчина больше ничего не говорил. Он просто смотрел на нее, но под его насмешливым взглядом мелузина чувствовала себя неуютно. Она бросила на Гдаша несколько сердитых и надменных взглядов, но он не обратил на них ровным счетом никакого внимания. Вагкх продолжал молча смотреть на нее, и Тилии пришлось начать разговор первой.
— Я хочу разобраться в одном деле, поэтому и приплыла сюда.
За время небольшой паузы, которую она сделала специально, ничего не изменилось. Мужчина продолжал спокойно смотреть на нее. Тогда Тилия с вызовом воскликнула:
— Мне кажется, меня предали!
Его левая бровь вопросительно поднялась, а потом так же медленно опустилась. Тилия в упор посмотрела на свою помощницу.
— Мне кажется, это сделала именно ты, Ингер!
— А в чем заключалось предательство? — это Гдаш нарушил свое молчание.
— Кто-то кормил одного человека во время моего отсутствия!
— Я так понимаю, что ты уплыла куда-то по своим делам и оставила какого-то человека без еды и воды. Правильно? Ты хотела, чтобы он умер?
— Нет…
— Значит, ты просто забыла попросить, чтобы кто-то позаботился о нем?
— Нет.
— Тогда я не понимаю тебя. Ты не хотела его убивать, но и не хотела заботиться о нем. Тебе не кажется, что ты сама себе противоречишь?
— Прекрати так разговаривать со мной! В моих словах нет никакого противоречия! Я хотела преподать этому человеку урок, а Ингер все испортила!
Гдаш перестал улыбаться. Он сердито посмотрел на Тилию и сказал:
— Озби мой друг. Я не позволю издеваться над ним! К тому же все твои попытки сломить его сопротивление совершенно бесполезны. Ты скорее убьешь его, чем заставишь делать то, чего он не хочет!
Гдаш наклонился вперед и произнес тихо, словно сообщая известную только ему одному тайну:
— Ты эгоистична и надменна. Ты не умеешь любить, а, значит, не достойна того, чтобы любили тебя!
Тилия вспылила:
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой! Озби должен быть наказан! Вы помешали мне сделать это в первый раз, но вы сделали хуже только ему. Вы не знаете, на что я способна!
Тилия вскочила с дивана и направилась к бассейну. Вслед ей донеслось:
— Если с Озби что-то случится, ты пожалеешь об этом!
— Я не ослышалась? Чтобы сухопутный человек угрожал мне?!
Гдаш не обратил внимания на ее замечание. Он спокойно продолжил:
— Комда уничтожит тебя.
Тилия резко остановилась. Второй раз она слышала это странное имя.
— Кто это Комда?
— Та, которая покарает тебя, если ты причинишь Озби вред.
Тилия нарочито громко рассмеялась:
— Я не боюсь твоих угроз! Ни одна сухопутная женщина не сравнится со мной!
— Я не пугаю тебя. Если бы ты знала Комду, ты поняла бы это. И разве я сказал, что она сухопутная женщина? Поостерегись, Тилия, делать какую-нибудь очередную глупость. С этого момента твоя жизнь только в твоих руках.
Увещевания Гдаша никак не подействовали на Тилию. Она сделала так, как собиралась. Отключила в доме воздух и закрыла дверь на большой замок. Именно на последнее Ингер сейчас жаловалась Гдашу, сидя у его ног и утирая слезы.
— Перестань. Ты и так вся мокрая. Не реветь надо, а действовать!
Гдаш встал и зашагал по комнате. Если его другу, командиру Озгушу это всегда помогало размышлять, то почему бы не попробовать походить самому? Гдаш бродил по комнате до тех пор, пока у него не заболели ноги, но ничего придумать не смог. Обессиленно упав на диван, он пробормотал: