Ёсими – Хэллгейт: семья (страница 6)
Что-то особенное — быть может, звериная жестокость в глубине зрачков, мышцы, перекатывающиеся под слишком светлой кожей. Стэши не знала, но догадывалась: расстёгивая рубашку Ленни, на спине и груди они находили мелкую россыпь веснушек и родинок, рассматривали её, отпускали затёртые фразы о созвездиях, а потом…
Потом всё заканчивалось.
Один сильный удар бейсбольной битой по голове — в интервью Дикинсон говорил, что этого обычно хватало.
Если бы он убивал только в Хэллгейте, поймать его удалось бы куда быстрее. А так… Он нередко выбирался и в Новый Орлеан, и в Батон-Руж, и в маленькие города по соседству. Из-за этого полиция всего штата стояла на ушах, но Дикинсон был хитёр и осторожен.
Стэши глотнула кофе, ткнула пальцем в ссылку на сайт «Городских хроник» и в очередной раз пожалела, что не может, как прежде, сидеть за столом и перелистывать чёрно-белые шуршащие страницы. Переход в новый формат дался газете нелегко: старожилы Хэллгейта всё-таки предпочитали бумажную версию цифровой, и некоторые продолжали демонстративно игнорировать интернет-издание. Однако таких осталось мало: быть в курсе происходящего хотели почти все.
Тишь да гладь.
Помедлив, она перешла на сайт «Вестника Луизианы». Кружка выскользнула из пальцев и брызнула осколками, горячий кофе выплеснулся ей на ноги, но Стэши не обратила на это ни малейшего внимания.
— Пиздец, — она поднесла телефон почти вплотную к лицу, до конца не веря в происходящее. — Ну и пиздец.
Справа зашуршали простыни: Макс потянулся с широким зевком и мигом позже взглянул на неё абсолютно осмысленно. Это в нём удивляло Стэши больше всего — способность просыпаться за секунду. Сказывалось, верно, военное прошлое. Тогда Максу приходилось всегда быть начеку.
— Что шумишь? — мягко спросил он. — Ещё не поздно вернуться в постель.
— Погоди… Вот, только послушай!
«РОКОВАЯ ОШИБКА: СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА НА СВОБОДЕ!
С сегодняшнего дня женщины Луизианы не смогут спать спокойно, пока не будет пересмотрено дело Ленни Дикинсона, серийного убийцы, также признанного виновным в поджоге фамильного особняка губернатора Шона Хьюза и в последующей за этим гибели членов семьи Хьюз.
Луиза Сандберг, адвокат Дикинсона, сообщила, что в дело вкралась ошибка, а потому её подзащитный должен быть немедленно выпущен из-под стражи. О какой ошибке идёт речь, нам выяснить не удалось.
Вплоть до 14 июля 2018 года Дикинсон содержался в тюрьме штата, расположенной в приходе Уэст-Фелишиана, и должен был провести там всю оставшуюся жизнь. Однако вчера ночью его были вынуждены перевезти по единственному известному властям адресу. Сейчас Дикинсон находится в родном городе Хэллгейте и обязан оставаться там до возвращения в тюрьму».
Стэши не сразу заметила дрожь в собственном голосе, а вот от Макса это не укрылось: он вскочил с кровати и порывисто обнял её.
— Тебе нечего бояться, сама знаешь.
— Я вовсе не боюсь.
— Тогда в чём дело?
— Знаешь, когда вышло то интервью — ну, в «Вестнике Луизианы», — я больше всего на свете жалела, что не смогла поговорить с этим ублюдком сама. Очень хотелось, — Стэши горько усмехнулась. — Карьера, всё такое. А теперь…
— Даже не думай.
Макс отстранился, внимательно оглядывая её. Голос его звучал неожиданно жёстко, в глазах плескалась холодная ярость. Внезапно Стэши осознала, что именно к нему, должно быть, и приходили близкие убитых женщин — падре в городе был только один.
Неудивительно, что при мысли о её встрече с Дикинсоном Макс так разозлился.
— Тогда он сказал, что больше не будет общаться с журналистами. Не переживай.
— Не очень-то успокаивает, — процедил Макс.
Стэши обновила страницу и обнаружила, что буквально минутой раньше появилась ещё одна заметка, которая служила доказательством её правоты. Кто-то из сотрудников «Вестника», узнав об освобождении Дикинсона, рванул к нему, но тот вышел из дома с ружьём и дал понять, что не потерпит посторонних на своей территории.
Что ж, красноречиво. И всё же, всё же…
В том интервью Дикинсон был более чем разговорчив, когда речь шла о его жертвах, критериях отбора, способе убийства. А вот при малейшем упоминании Хьюзов моментально прекращал говорить — или отбалтывался общими фразами.
Он не хотел обсуждать поджог, будто вообще ничего о нём не знал.
Но тогда какого чёрта признал вину в зале суда? Стэши видела просочившиеся в сеть обрывки видеозаписей: Дикинсон тогда выглядел вялым, полусонным, то и дело морщился и прижимал руки к вискам. Всякому было заметно, как сильно у него болела голова. Не потому ли он согласился со всеми обвинениями, лишь бы оставили в покое? Но даже в таком состоянии Дикинсон наверняка прекрасно понимал, что обрекает себя на пожизненное — никакая боль этого не стоила.
С ним нужно было поговорить любой ценой.
— Кстати, — Макс, собрав осколки чашки, бросил их в мусорное ведро, — а где Ахилл?
— Где-то в лесу, наверное. Слышала, как уходил на рассвете.
Они неспешно позавтракали, беседуя сразу обо всём и ни о чём — кроме, разумеется, Дикинсона. Скорее всего, Макс понял, что Стэши солгала ему, но не пытался с этим ничего сделать.
Скоро ему придётся вернуться в церковь, и вот тогда…
— Чёрт, — спохватилась она, — совсем забыла: вчера вызвала ребят починить витраж. Надеюсь, тебе понравится.
— Так вот почему ты настаивала на выходном…
— Ну да. Прости, если испортила твои планы на день.
— Ничуть, — Макс перехватил её ладонь, тянущуюся к тарелке, осторожно поцеловал костяшки. — Это отличный сюрприз.
Можно было бы плюнуть на всё и утянуть его в постель, но Стэши ни на секунду не переставала думать о Дикинсоне и Хьюзах. Это дело волновало её сильнее любого другого. Стоило, конечно, ещё несколько лет назад плюнуть на всё и заняться расследованием в одиночку, но она попросту не справлялась. Информации накопилось немало, полезной информации — крохи. Ни одной улики, за которую можно было бы зацепиться.
Теперь, когда Дикинсон вышел, у неё появился шанс узнать хоть что-то новое — и Стэши не собиралась от него отказываться.
Полчаса спустя она неслась по полупустой дороге. Сердце стучало часто и громко, дыхание сбивалось, сколько бы Стэши ни старалась выровнять его и успокоиться. В животе будто свернулось клубком что-то ледяное и скользкое, и в миг, когда она наконец подъехала к нужному дому, стало только хуже.
Годами раньше Дикинсоны жили здесь большой дружной семьёй, но после того, как Ленни упрятали за решётку, остальные исчезли. Приехали грузовики, крепкие молчаливые парни погрузили вещи — и никого не осталось. Дикинсоны не захотели иметь ничего общего с серийным убийцей.
Может, кто-то из них даже догадывался, чем занимается Ленни, но не рискнул рассказать другим.
Стэши остановилась достаточно близко, чтобы успеть добежать до Засранца и сорваться с места — но всё равно на приличном расстоянии. Пусть этот ублюдок знает, что она пришла с миром и не собирается шуметь под его окном.
На пороге она застыла, не решаясь постучать — но всё же коснулась обшарпанной двери.
— Мистер Дикинсон, вы дома? «Городские хроники»…
Едва ли он, распахнув дверь, сразу начнёт стрелять по неугодной журналистке. Наверняка ночью ни разу не пустил пушку в ход — или, может, пальнул в воздух, чтобы ребята из «Вестника Луизианы» поняли, что он достаточно серьёзен.
— Мистер Дикинсон?
— Убирайтесь!
Голос звучал глухо, будто доносился откуда-то издалека, но Стэши различила скрип досок и поняла, что Ленни стоит довольно близко к двери. Интересно, вооружён ли? Успел ли остыть после того, как его осаждали те, другие?
Наконец дверь распахнулась.
Пребывание в тюрьме оставило на точёном лице Ленни Дикинсона ни с чем не сравнимый отпечаток. Клеймо, которое человеческий глаз не мог различить, как ни пытайся — но вот внутренним чутьём оно считывалось безошибочно. Стэши скользнула взглядом по короткому рубцу в вырезе рубашки — поверх той самой россыпи веснушек, о которой думала непозволительно долго, — по старым брюкам с вытянувшимися коленями. Ни намёка на прежний лоск.
— Меня зовут Стэши Макнамара. Я работаю в «Городских хрониках», но пришла не за материалом для издания. Мне очень нужно с вами поговорить.
— Когда-то, мисс Макнамара, — в тон ей, исключительно дружелюбно ответил Ленни, — я мог одним ударом расколоть арбуз. Скажите, почему я не должен провернуть ту же штуку с вашей головой?
— Вы не хотите обратно в тюрьму. По крайней мере, раньше срока.
Они смотрели друг на друга в упор, молча сжав губы — так долго, что у Стэши начали слезиться глаза. Ленни, кивнув, отошёл в сторону, позволяя ей пройти в прихожую.
— Стэши? — переспросил он. — Значит, всё, что выходит под инициалами «С.М.» — это ваше… Хорошо шутите. Особенно о том, про что не принято шутить.
— Я польщена. Не думала, что вы читали мои статьи.
— Подкупил одного славного парня, пока сидел. Он приносил мне свежие выпуски. Потом добился работы в библиотеке. Там есть компьютер с ограниченным доступом в интернет, хоть и старенький.
Вежливый до скрипа Ленни Дикинсон выглядел кем угодно, только не серийным убийцей — и поэтому стопроцентно им был. Стэши любила читать о маньяках прошлого, особенно если речь шла о реальных людях, и хорошо знала: ни один из них не напоминал чудовище, оставившее кровавый след в истории.