Ёсими – Хэллгейт: семья (страница 32)

— Я догадывался, — усмехнулся Алекс.

По его лицу было видно, что ни хрена он не догадывался.

— Считай, что у меня есть особые потребности, вот и всё. У Макса они тоже есть, мы закрываем их друг другом. Все довольны. К тому же мы пережили вместе немало дерьма, которое сближает лучше любой постели, — Стэши попыталась пожать плечами, но он всё ещё держал её, и жест вышел неловким и жалким. — Если это прекратится, мы всё равно останемся близки.

— А обязательства…

— …свяжут меня, если я захочу, — она поморщилась. Этот разговор начал напрягать её. — Но формально их, пожалуй, нет, потому что нет чёткого договора. Только нежелание вредить и лишний раз причинять боль.

Алекс взглянул на неё с непониманием и, кажется, толикой сочувствия, от которого Стэши стало не по себе. Если она в чём-то не нуждалась, то в сочувствии — тем более из-за того, что сама сделала конкретный выбор в конкретный момент времени.

— Благородно с твоей стороны. — сказал он, помедлив. — А если тебе вдруг причинят боль?

Вокруг стало слишком тихо. Стэши бросила быстрый взгляд в сторону и вздрогнула, понимая, что танец закончился — и только они до сих пор стоят посреди зала, держась друг за друга.

— Разумеется, однажды её причинят, — ровно ответила она и отстранилась. — Но мне, думаю, это понравится.

Поймать Джин во второй раз им не удалось: полностью поглощённая знакомством с Эмилией, та отправилась за ней и исчезла со всех радаров. Стэши понадеялась только, что старая вампирша прямо сейчас не ужинает ею где-то в тёмном коридоре — и пожалела, что Алекс не прихватил с собой Кровавую Мэри.

Оставалось лишь разглядывать окружающих, выхватывать знакомые лица в толпе.

На одном из диванов, даже не пытаясь скинуть с плеча тяжёлую руку Адриана, сидела Иджи. Стэши доводилось слышать, что их что-то связывало, но чаще всего об этом упоминали как о лёгкой интрижке — а сейчас, глядя, как обычно замкнутая, своенравная мамбо лучилась счастьем, она совсем не была уверена в правоте этих слов. Адриан наверняка пересказывал одну из своих бесконечных историй и хохотал в полный голос, ничуть не смущаясь взглядов, которые на него бросали окружающие.

Мимо проскользнул Райли Грэм — Алекс, явно уверенный, что единственный коп на этом празднике жизни, удивлённо присвистнул. Сегодня Райли выглядел непривычно спокойным и довольным, и, заметив их, отсалютовал красным пластиковым стаканом с колой.

Издалека Стэши различила ведьм — их, не считая Иджи, было всего двое. Травница Джейми, до которой она так и не доехала, хотя следовало бы, и неулыбчивая, тихая Рина Норен с волосами, уложенными в две толстые косы. Если верить слухам, обе они всегда держались с вампирами на короткой ноге и не изменили себе, даже когда сменилась Верховная. Юджине это, должно быть, не особо нравилось — но она не могла прямым текстом запретить ведьмам с кем-то общаться, тем более сейчас, когда официально между ковеном и общиной царило перемирие.

Совсем рядом, едва не задев Стэши плечом, прошла Марта Хансен. Матросский костюм на ней был нарочито потрёпан и порван, на голове красовалась лихо сдвинутая набок пиратская треуголка, один глаз закрывала аккуратная чёрная повязка. Марта улыбнулась, глядя при этом скорее сквозь Стэши, чем на неё.

Просторный пятачок между колоннами оккупировал Фредди со своими байкерами — все в костюмах зомби, они расположились прямо на холодном камне, не стесняясь окружающих, и уверенно наносили удар за ударом по винному погребу Люсьена — к ним едва успевали подбегать официанты с круглыми подносами.

Наконец от группки байкеров отделилась тонкая невысокая фигурка с ярко-рыжими волосами — Тайгер, живая легенда. Единственный в Хэллгейте человек, не способный умереть, сколько её ни убивай, аномалия, нарушающая все правила разом. Байкеры обнаружили это совершенно случайно — конечно, в ходе безобразной аварии, когда от Тайгер должно было остаться только мокрое место.

Слушая эту историю, Стэши слишком хорошо представляла, как переломанное тело, лежащее на дороге, вдруг дёргается и с усилием пытается подняться, как с щелчком одна за другой встают на место кости, вправляется скула, прорвавшая щёку. Зрелище было так себе. Однако сейчас Тайгер выглядела как чёртова модель, не иначе — и даже костюм зомби ничуть не портил её.

Навстречу ей шагнул юноша в одежде, неумолимо заставляющей вспомнить о британских панках — Стэши узнала в нём Терри и ни капли не удивилась: образ сел на него как влитой.

— Смотри-ка, — пробормотала она. — Видимо, раз никто не может пойти на подпольные бои, подпольные бои приехали сюда.

— Может, разнять их? — спросил Алекс обеспокоенно.

— И Терри, и Тайгер способны сломать тебе руку, неудачно её сжав. Давай просто насладимся зрелищем.

Гости расступились, освобождая побольше места в центре зала. Кто-то уже начал покрикивать, подначивать бойцов. Терри и Тайгер медленно закружили на полу — ни дать ни взять два хищника, готовящихся к броску. В толпе Стэши различила и Валери, которая до этого встречала гостей в дверях, и Грэма, не сумевшего далеко уйти, и даже — к огромному облегчению — Джин. Чёрная помада на её бледном лице была размазана очень характерным образом, и Стэши хохотнула.

Удар, ещё удар, попытка парировать — наполовину удачная. Терри всё равно задел Тайгер, но получилось смазано и оттого слабо. Он наскакивал на неё и бил чаще, она отступала, выжидая удачного момента. Силы их, по прикидкам Стэши, были примерно равны — но Терри жил на пару-тройку десятков лет дольше, брал опытом и нечеловеческой реакцией. Поэтому Тайгер, на её взгляд, выбрала идеальную тактику: сосредоточиться, дождаться мига, когда в защите Терри появится брешь, и тогда уже ударить со всей мощью, на которую она способна.

И подгадать этот миг ей удалось. Тайгер кинулась вперёд так быстро, что Стэши растерянно моргнула — а когда открыла глаза, та уже сидела на поверженном Терри, оседлав его бёдра, и довольно хохотала. Впрочем, нельзя сказать, что он был недоволен. Признав поражение, Терри не пытался сопротивляться — но, когда Тайгер расслабилась, притянул её к себе и поцеловал, и она не стала его отталкивать.

— Это что-то новенькое, — хмыкнула Стэши. — Обожаю праздники, честное слово. Столько всего узнаёшь…

Гости, понимая, что продолжения банкета не будет, разорвали круг, помаленьку разошлись. Кто-то, ещё почти трезвый и не желающий лишний раз дёргать официантов, потянулся к винному фонтану. Стэши быстро осмотрелась: надо было поговорить с Джейми, пока оставалась возможность — а обе ведьмы, как назло, куда-то запропастились.

Она шла по залу, не оборачиваясь: и без того знала, что Алекс след в след шёл за ней, не желая оставаться в одиночестве посреди особняка, где ему, конечно, зла не желали, но относились настороженно.

Отстранённая, погружённая в свои мысли, Стэши бездумно ступала по самой тёмной стрелке, которая мелькала то тут, то там, и лишь в тот момент, когда тяжёлая дверь распахнулась, стало ясно, что они оказались на пороге комнаты, куда допускались только гости из Нового Орлеана.

— Какого… — процедил Алекс. Он дёрнулся, явно намеренный вмешаться в происходящее, и она чудом успела его перехватить.

Повсюду, куда ни повернись, Стэши видела обнажённые тела. Юноши и девушки, с головы до ног перемазанные кровью, расположились на многочисленных подушках, разбросанных прямо на полу. В воздухе висел тяжёлый запах благовоний, который, впрочем, не перебивал знакомую металлическую вонь.

Здесь были и знакомые вампиры из общины, и кто-то приезжий — но больше всего, конечно, людей. Они лежали, запрокинув головы, обнажив тонкие шеи, и только чуть слышно постанывали, когда к ним склонялся очередной кровосос. В стонах не слышалось ни намёка на боль — одно чистейшее, ничем не разбавленное удовольствие. Конечно, Стэши слышала, что укус вампира возводит тебя на вершины блаженства, но предпочитала в это не верить — а вид искажённых наслаждением лиц не оставил ей ни малейшего шанса.

Где-то под ребром шевельнулось предательское желание шагнуть вперёд, стать одним из сплетённых на подушках тел, почувствовать, как сердце начинает колотиться вдвое быстрее, когда клыки аккуратно прокалывают кожу. Стэши тряхнула головой, отступила — здесь, в сердце вампирской общины, было слишком легко попасть под чужое влияние.

— Может, я их арестую? — подал голос Алекс.

— За что?

— Вдруг кто-то здесь истекает кровью…

Крови и правда было многовато, учитывая, что никто не проливал её и не размазывал. Стэши бросила взгляд в глубь комнаты и только сейчас поняла, что, завороженная зрелищем, упустила из виду огромную, в три раза больше обычной, ванну, наполненную алым.

— Это оттуда, — ткнула она пальцем в металлическую чашу на изогнутых ножках. — Здесь никого не расчленяют, не подумай. И знаешь, давай-ка свалим, пока на нас не обратили внимание. Когда я два года торчала в Новом Орлеане…

Стэши осеклась, понимая, что сболтнула лишнего. Алекс вскинул брови, но ничего не ответил — точнее, не успел ответить.

— Шериф Нолан!

Она чертыхнулась.

Из горы подушек, чуть пошатываясь, выбрался Люсьен, абсолютно не похожий на привычного себя: лицо перемазано, волосы всклокочены. Пиджак и рубашку он предусмотрительно снял, и теперь Стэши могла видеть огромный шрам, который тянулся от самой ключицы до пупка, пересекая торс. После таких ран, знала она, не выживают. Должно быть, именно в тот день, когда Люсьену нанесли этот удар, его и обратили.