Ёсими – Хэллгейт: семья (страница 2)
— Меня зовут Алекс Нолан. Я новый шериф Хэллгейта. Слышали о назначении?
Характерный щелчок подсказал Алексу, что Бартон взяла обладательницу пушки на прицел.
— Отойди от него и брось обрез на землю. Подними руки так, чтобы я их видела. Предупреждаю: дёрнешься хоть раз — выстрелю.
Секунды тянулись как часы. Незнакомка шумно дышала за его спиной, дуло обреза чуть скользнуло по затылку — у неё дрогнула рука. Сердце колотилось так, что могло вот-вот пробить грудную клетку.
Честно говоря, Алекс думал, что первые два месяца в новой должности прошли нелегко. Сейчас, на исходе третьего, он был готов взять свои слова назад. Рутинная работа в участке не шла ни в какое сравнение с одной этой встречей.
Наконец послышался глухой стук: хозяйка хижины всё-таки бросила обрез.
— Ну надо же, — в её голосе прозвучала явная насмешка. — Простите, шериф. Не признала.
Он обернулся.
Молодой женщине, замершей напротив, было лет тридцать. Невысокая, с короткими вьющимися волосами и тёмными глазами, она смотрела на него в упор, и по выражению смуглого лица нельзя было понять, что у неё на уме.
Алекс быстро оглядел её с головы до ног. Джинсы и выцветшая футболка, гладкое серебряное кольцо на среднем пальце правой руки, простенький деревянный розарий. Он заметил, что костяшки у неё сбиты — видать, непростой характер не раз подводил.
— Вы звонили насчёт тела, — наконец произнёс он.
— Точно. Давайте зайдём в дом, что ли…
Она первой направилась к хижине, и Алексу с Бартон не оставалось ничего иного, кроме как пойти следом.
Внутри было тесно, но уютно. Под потолком висели связки трав, чей запах причудливо смешивался в воздухе и щекотал ноздри. У окна стоял широкий письменный стол. На нём — стопка пухлых исписанных тетрадей, ноутбук, крышка которого была заклеена стикерами так плотно, что кое-где их даже налепили друг на друга, пустая чашка.
У противоположной стены хозяйка втиснула маленький кухонный островок. Взгляд Алекса скользнул по нему и наконец упёрся в потёртую ширму: видно, отгородила спальное место.
— Кофе? — предложила она коротко.
— Если можно.
Из тумбочки на свет появились ещё две чашки. Пока хозяйка возилась с чайником, Алекс и Бартон осторожно сели на пару крепких, грубо сколоченных табуретов, и на колени последней тут же вспрыгнул кот.
— Красавец, — Бартон с удовольствием почесала его за ухом. — Как зовут?
— Кайман.
— А вы?.. — Алекс спохватился, понимая, что они даже не потрудились узнать имя хозяйки. — Простите, стоило раньше спросить.
— Да ничего. Анастейша Макнамара, «Городские хроники». Удивительно, что не узнала вас сразу… Это я писала о назначении нового шерифа. Но ваше лицо… Раньше тут никогда не бывали, да?
— Вообще-то я здесь родился и вырос, — признался Алекс. — Просто несколько лет провёл в Батон-Руж. Обучение, работа… Затем перевели в Хэллгейт, а следом повысили.
— Ничего себе. Никогда раньше вас не видела.
Он мог сказать то же самое, но промолчал. Скорее всего, Макнамара и не стремилась быть замеченной, иначе не забралась бы так далеко. Едва ли она безвылазно сидела в редакции, особенно если учесть, что теперь все новости появлялись на сайте.
Кофе оказался крепким и чертовски вкусным. Алекс смаковал горячий напиток под пристальным взглядом Макнамары и кожей чувствовал, что она с подозрением изучает его. Впитывает всё до мельчайшей детали, словно прикидывая, не притворяется ли он шерифом ради того, чтобы всадить пулю ей в голову.
— Послушайте, Анастейша…
— Стэши, — перебила она резко. — Лучше так.
— Как скажете, Стэши. Так вот. Вы позвонили от имени падре Бланко, сказали, что он вытащил из воды тело Коннора Джонса. Уверены, что это Джонс?
Она фыркнула.
— Даже не сомневайтесь. Я частенько к нему заезжала — отличный был механик. Чинил Засранца.
— Засранца?
— Мой байк, — пояснила Макнамара.
Она неспешно отодвинула ширму, и Алекс увидел узкую койку, на которой лежал Макс Бланко, укрытый слишком тёплым для жаркого лета одеялом. Он дышал тяжело, прерывисто, и волосы прилипли к мокрому лбу.
— Он вылез из воды, а вскоре его начало лихорадить, — Макнамара плеснула на полотенце холодной воды, отёрла горящее лицо падре. — Для простуды жарковато. Боюсь, что в болоте была какая-то дрянь.
— Мы можем отвезти его в больницу.
— Исключено. Макс врачей не жалует, но если всё зайдёт слишком далеко, отвезу сама.
Алекс хотел было возразить — едва ли падре мог сейчас сесть на мотоцикл, — но понял, что Макнамара, скорее всего, в таком случае просто позвонит кому-то знакомому, чтобы их забрали. Вряд ли журналистка местной газеты сидела на окраине Хэллгейта вообще без связей.
Отступать, впрочем, не хотелось. Падре Бланко слишком ценили в городе, чтобы бросать его здесь без медицинской помощи.
— Разве уже не зашло?
— Знаешь что, шериф, — процедила Макнамара, отбросив напускную вежливость. — Твоё дело — труп, если я правильно поняла. А наши с Максом проблемы тебя не касаются.
Будто отзываясь на её недовольство, под кроватью что-то глухо заворчало. Алекс нагнулся взглянуть и едва удержался на ногах: навстречу ему неспешно выбирался огромный, чертовски похожий на волка пёс.
— Это Ахилл. Не бойся, не укусит. Просто привязан к Максу и редко отходит от него, вот и всё.
Пёс уселся рядом с койкой, распахнул пасть. Чудилось, будто он улыбается, и улыбка эта отчего-то показалась Алексу недоброй.
Макнамара тем временем подошла к двери и жестом велела следовать за ней. Судя по взгляду Бартон, она покидала хижину с огромным облегчением: должно быть, здоровенная псина тоже не пришлась ей по душе.
— В дом я его заносить не стала, — пояснила Макнамара, не оборачиваясь, — ваш труп. Всё бы провоняло насквозь.
Тело Коннора Джонса лежало неподалёку от мутной воды, накрытое брезентом. Алекс сдёрнул полотно, преодолевая брезгливость, и на него пахнуло мёртвой плотью, почти сутки пробывшей на жаре, а до того томившейся в болоте. Брезент защитил мертвеца от солнечных лучей, однако это мало что дало.
Выглядел он так, будто его пожевал крупный хищник. Обе ноги отъедены до колен, из живота вывалилась сизая требуха. Досталось и рукам — их знатно обглодали. Сквозь прореху в щеке виднелись зубы. И, точно вишенка на торте, во лбу красовалось аккуратное круглое отверстие.
Жуткий контраст. Будто убийца хотел сработать чисто, но нечто — или некто? — не позволило ему.
Бартон кашлянула: похоже, пыталась подавить приступ тошноты. Алекс украдкой бросил взгляд на Макнамару и заметил, что выражение лица у той на удивление скучающее.
— Трупов вы не боитесь, — сказал он с лёгким изумлением.
— Это болота, шериф. Поживи тут пару лет — и тоже перестанешь бояться.
— Звучит так, будто здесь частенько избавляются от тел.
— Кто знает, — развела руками Макнамара. — Иногда всплывает кто-то из пропавших много лет назад. Иногда приезжает какая-нибудь пьянь. Ну, понимаешь… Из тех, кто считает, что город и всё за его пределами принадлежит им.
Таких людей Алекс знал хорошо. Они жили в Луизиане десятилетиями, однако были уверены, что происходящее на территории штата — выдумки, россказни свихнувшихся стариков. Сказать по правде, Алекс и сам долгое время не верил ни в лоа, ни в сделки с ними. Но он вырос в городе, где ведьмы и вампиры были обыденным явлением — а потому со временем растерял скептицизм.
— Его сюда привезли и сбросили в воду, — добавила Макнамара. — Я слышала шум мотора ночью.
— И не вышли? Не видели, кто привёз?
Она фыркнула.
— Может, мне и довелось когда-то полежать в психушке, только безмозглой это меня не делает. Высунуться к людям, которые посреди ночи приехали на болота, чтобы избавиться от трупа? Побойся бога, шериф.
Грубо, но правдиво. Наверное, Алекс и сам, живи один в такой глуши, не рискнул бы выйти навстречу убийцам. Стоит попасться на глаза — и случайный свидетель тоже обратится бездыханным телом в заросшей зеленью воде.
— Вы сказали, что часто бывали у Джонса. Есть подозрения, кому он мог перейти дорогу?
— Коннор? Перейти дорогу? — Макнамара хохотнула. — Он был безобиднее младенца. Обычный хороший парень. Ничего такого, что могло бы кого-то разозлить. Любил своё дело, работал с утра до ночи — вот и всё.
Кивнув, Алекс накинул на то, что осталось от тела Джонса, брезент. Что-то в этом деле не складывалось. Кому была бы на руку смерть обычного механика, который, если верить Макнамаре, не был замешан ни в каком дерьме?.. Подозрительно.
Впрочем, замешан или не замешан — надо выяснить. На первый взгляд большинство горожан казались безобидными, но, допустим, на тех же подпольных боях у Энн каждые выходные толпа собиралась не просто так. Не брезговали ставками, то и дело сами выскакивали в круг, а некоторые являлись повеселиться в таком состоянии, что их выносили за руки и за ноги ещё до поединка.
— Мы позвоним в больницу, — вмешалась Бартон. — Кто-нибудь приедет и заберёт его, а дальше разбираться будут уже сотрудники морга. Мы также сообщим о падре Бланко. Спасибо за вашу помощь.