Ёсими – Хэллгейт: семья (страница 11)

— Именно. Как богиню.

Единственная улица Хэллгейта, которую Иджи охарактеризовала «для тех, кто побогаче да почище» оказалась вместе с тем самой короткой — всего пара десятков домов, выстроенных двумя ровными рядами друг напротив друга.

Джин проскользнула мимо кондитерской «Пышка» и потянула носом: пахло свежайшей выпечкой, корицей, крепким кофе — на обратном пути туда обязательно стоило заглянуть. Снаружи девушка в платье, стилизованном под баварское, и белоснежном переднике энергично стирала с витрины пыль, будто совсем не боялась испачкаться.

Джин почти поравнялась со следующим домом, когда её окликнули:

— Привет! Кофе хотите?

Как ни странно, с тряпкой в руках девушка из кондитерской умудрялась выглядеть так изысканно, точно в любой момент её пальцы могли сжать тонкий кинжал или хотя бы перьевую ручку.

— Было бы здорово, но я тороплюсь, — Джин постаралась, чтобы её голос звучал как можно более вежливо. Новую знакомую обижать не хотелось, а она слишком хорошо знала, что порой в спешке может высказаться так, что собеседник примет её слова за грубость. — Дом, который я ищу… это недалеко. Обязательно зайду, когда разберусь с делом.

— И что же за дело привело в Хэллгейт гостью?

Джин нахмурилась.

— Прошло почти полтора месяца.

— А, это ерунда, — махнула тряпкой незнакомка. — Вот пройдёт полтора года, тогда посмотрим. Здесь все со временем становятся своими, но не так скоро. Я бы не рассчитывала.

Она нагнулась — и откуда-то из складок платья выпал кристалл аметиста на тонкой цепочке. Вещица, удивительно изящная, блеснула на солнце — и Джин потянулась было её подобрать, но замерла, остановленная коротким окриком.

— Не стоит, — пояснила девушка, удостоверившись, что Джин больше не попытается поднять кристалл. — Такие вещи лучше никому не трогать, кроме владельцев. Они могут быть чистыми, а могут… Ну, понятно. Это всё-таки Хэллгейт. Некоторые защищают своё как умеют.

Запоздало Джин поняла, что кристалл и правда могли заколдовать — если его владелица, конечно, была ведьмой. Девушка из «Пышки» таковой будто бы и не выглядела, но, с другой стороны, ведьмы далеко не всегда одевались так, что любой понял бы, чем именно они зарабатывают на жизнь.

— Больше не буду. Я Джин, кстати.

— Леви. А ты ищешь Афину?

Она рассмеялась, осознавая, что получилось немного натянуто, но происходящее и правда иногда казалось очередным сюрреалистическим сном бедолаги Алисы Лидделл. Каждый человек в этом городе — вампир, ведьма, полицейский — знал во сто крат больше, чем сама Джин, причём и о её делах тоже.

С одной стороны, это раздражало. С другой — разжигало любопытство пуще прежнего. Не хотелось отставать — особенно здесь, в городе, где бал правила если не вседозволенность, то нечто, максимально приближенное к ней.

— Не бойся, я не безумная преследовательница, — Леви улыбнулась. — Просто за последние пару месяцев почти никто не заезжал в город, а надолго оставалась только ты. Родственница Дельфины — о таком тут сразу узнают.

Имя тётушки, похоже, делало особенной и Джин — и с этим приходилось смириться. Правда, она подозревала, что далеко не все в местном ковене отнесутся к ней дружелюбно. Человек, не разругавшийся с подавляющим большинством, не стал бы возводить в доме такую мощную защиту от воров. Часть ведьм наверняка ненавидела Дельфину и после смерти.

— Пройди чуть дальше, тебе нужен крайний дом слева. А потом возвращайся — пусть это и магазин, пара столиков для тех, кто не любит ждать, у меня всегда свободна. Поболтаем ещё немного, — предложила Леви.

Направляясь к дому Афины Гудвин, Джин долго чувствовала спиной изучающий пристальный взгляд. Леви явно была не из чёрных ведьм — или умело притворялась белой, — однако предпочла не выпускать её из поля зрения.

Улица с её ровными одинаковыми зданиями, выкрашенными сплошь в светлые тона, выглядела так, точно неведомая сила грубо содрала её с полотна другого города и швырнула в самый центр Хэллгейта. Красивое место, но чужеродное почти до смешного. Джин тянуло соскоблить краску со стен — убедиться, что под ними находятся самые обыкновенные, потемневшие от времени доски. Тянуло зайти в любой из домов и извлечь из его недр пару-тройку скелетов, запертых в чужих шкафах.

Она хорошо знала: в таких районах за редким исключением живут люди, прогнившие до мозга костей.

Мимо на полной скорости пронёсся велосипед — лишь мелькнул яркий всполох лимонно-жёлтой рамы, — и Джин резко отшатнулась. Каблук, широкий и, по её мнению, однозначно надёжный, попал точно в выбоину на дороге. Асфальт ушёл из-под ног.

Джин охнула. Последнее, в чём она нуждалась сегодня — подвернувшаяся щиколотка.

Вокруг было до странного тихо — даже Леви уже скрылась за дверью своей кондитерской. Сидя прямо на нагретой солнцем дороге, Джин ждала, когда схлынет боль, и подумывала, не позвать ли на помощь. Всегда оставалась возможность просто позвонить Иджи. Нехорошо отрывать её от работы, но раз уж так вышло…

Наконец краем глаза Джин заметила девочку. Невысокая, с болтающейся в руке скакалкой, она украдкой выглядывала через небольшую ограду вокруг дома напротив.

— Эй, я здесь!

Джин помахала рукой, но девочка осталась безучастной.

— Я ушибла ногу и не могу подняться. Позови кого-нибудь взрослого, пожалуйста! Мне нужна помощь!

Выражение маленького личика не изменилось ни на секунду: девочка по-прежнему наблюдала за ней так, точно рассматривала жука на дороге. Поначалу интересно, но потом можно и раздавить.

Из дома вышла женщина — видимо, мать. Джин хотела было открыть рот, но та оглядела её с подозрением, будто воровку или ещё кого похуже, и поспешно утянула дочку за дверь.

Ну и сволочь! Улица для благополучных семей, ну конечно.

Попытка встать вышла жалкой и принесла лишь новую вспышку боли. Джин стиснула зубы, подвинулась к ближайшему забору и уцепилась за доску. Чутьё подсказывало ей, что кто-то наверняка любовался её нелепыми движениями через окно, однако помочь при этом не спешил. Ничего удивительного: за полтора месяца Джин поняла, что многие здесь предпочитали оставаться в стороне вне зависимости от ситуации. А уж на этой улице, похоже, других жителей Хэллгейта вообще людьми не считали.

— Ну давай, — прошипела она. — Давай!

Впившись ногтями в доску забора, Джин подтянулась и наконец выпрямилась. В глазах потемнело. Она упрямо тряхнула головой, шагнула вперёд, прихрамывая. Легче не становилось.

Неподалёку скрипнула дверь.

До Джин этот звук долетел точно с опозданием: она заставляла себя шагать дальше, превозмогая боль, и не заметила, что кто-то приближается — а, увидев краем глаза тень на дороге, только напряглась.

Женщина, которая направлялась прямо к ней, могла быть только Афиной Гудвин — и выглядела она и впрямь величественно, словно богиня. Джин быстро скользнула взглядом по пышной фигуре, прямой спине, длинным светлым волосам — и остановилась.

— Хватайся за плечо, — велела та, помогая опереться. — Сможешь дойти до двери?

— Постараюсь.

Перетащив Джин через порог, Афина помогла ей усеться на маленькую обувную скамеечку и захлопнула дверь. Волосы прилипли к взмокшему лбу, на платье расплывались пятна — но даже так она умудрялась казаться королевой в изгнании. И неудивительно: Иджи, посылая Джин сюда, обмолвилась, что когда-то Афине принадлежал титул Верховной.

— Леви сказала, что ты придёшь.

— Снова телепатия? — не удержалась Джин, мельком подумав, что звучит немного испуганно.

— Нет, телефон, — отозвалась Афина с едва заметным удивлением. — Сперва я не поняла, что тебя задержало, идти тут совсем немного. Теперь всё ясно. Прости, следовало выглянуть в окно раньше.

Голос у неё был низкий, успокаивающий.

— Давай-ка для начала подлечим тебя.

Джин послушно вытянула ногу, позволила закатать штанину. Пальцы ощупывали повреждённое место предельно аккуратно — она поморщилась лишь раз, и Афина кивнула, без слов убрав руки.

Ненадолго отойдя, она вернулась с деревянной пиалой. К потолку поднимался пахнущий травами пар, на тёмной поверхности плавали нежно-сиреневые лепестки.

— Выпей. Может немного горчить.

— Ерунда, — быстро сказала Джин, ощутив прилив благодарности. В конце концов, она могла до сих пор сидеть на асфальте — какие уж тут жалобы на горечь... — Спасибо.

Травяной чай, заваренный Афиной, и впрямь оказался довольно горьким, но Джин безропотно осушила пиалу. Боль мало-помалу, неохотно отступала, вступив в короткую яростную схватку с чарами белой ведьмы и потерпев поражение.

— Здесь ведь не только травы, да? — предположила Джин.

— Вполне возможно.

Она осмотрелась. Дом, в котором жила Афина Гудвин, выглядел скромно и чисто — ничего лишнего. Кремового цвета стены, пустые поверхности, не считая пары букетов в стеклянных вазах. Аккуратно выстроенные на полках узкого стеллажа книги. Джин, не сумев перебороть любопытство, заглянула в кухню, которую было немного видно из коридора — та же картина. В глубине души она рассчитывала на кристаллы, рассыпанные по столу, многочисленные засушенные травы, гигантские фолианты в потёртых обложках — банально, но вполне по-ведьмински. Афина же предпочитала лаконичность и простоту.

— Увидела всё, что хотела?

Джин вздрогнула. В такой миг хочешь не хочешь, а почувствуешь себя воришкой, пойманной с поличным.