Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 2. Амбиции (страница 45)

Коммодор смотрел на терзания своего господина с оттенком жалости. Герцог вздрогнул, на лбу у него выступил пот.

— Я герцог Отто фон Брауншвейг, глава великого рода, не имеющего себе равных среди дворян Империи. Ты хочешь сказать, что белобрысый щенок убьёт меня, несмотря на это?

— О, неужели вы до сих пор так и не поняли, ваша светлость? Именно по этой причине маркиз Лоэнграмм ни за что не оставит вас в живых!

Герцог выглядел так, словно его вены наполнились какой-то густой, вязкой жидкостью. Цвет его кожи постоянно менялся, будто поток крови у него в теле то останавливался, то снова начинал течь.

— И ещё потому, что вы враг человечности, — добавил коммодор беспощадно.

— Что?!

— Я имею в виду Вестерланд. Только не говорите, что вы забыли.

Собрав все силы, Брауншвейг взревел:

— Это бред! Неужели убить эту низкородную толпу — значило совершить преступление против человечности?! Как аристократ, как их правитель, я просто воспользовался своими правами! Не так ли?!

— Простолюдины так не считают. И маркиз Лоэнграмм на их стороне. До сих пор Галактическая Империя жила в соответствии с логикой аристократии, и в первую очередь вашей. Но теперь половина Вселенной будет управляться в соответствии с новой логикой. Вероятно, это станет ещё одной из причин, почему маркиз Лоэнграмм не позволит вам жить — чтобы заставить всех понять это. Он должен убить вас. Если он этого не сделает, то не достигнет своей цели.

Долгий, долгий вздох вырвался из уст герцога.

— Что ж, ладно. Я умру. Но я не вынесу, если этот щенок узурпирует трон. Он должен отправиться в царство Хель вместе со мной.

Коммодор Ансбах не знал, что ответить.

— Ансбах, я хочу, чтобы ты, так или иначе, не позволил ему узурпировать трон. Если ты поклянёшься, что сделаешь это, я не стану жалеть собственной жизни. Прошу, убей его ради меня.

В глазах Брауншвейга разгоралось пламя одержимости. Ансбах бесстрастно смотрел на него, потом кивнул со спокойной решимостью.

— Я понял. Клянусь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы забрать жизнь Райнхарда фон Лоэнграмма. Неважно, кто станет следующим императором, это точно будет не он.

— Ты обещаешь?.. Хорошо.

Человек, бывший знатнейшим из дворян Галактической Империи, облизнул свои сухие губы. Хотя рассудком он уже всё решил, он не мог с лёгкостью отбросить тень страха.

— Я хотел бы… умереть лёгкой смертью.

— Понимаю. Вам стоит использовать яд. На самом деле, он уже подготовлен.

Они перешли в роскошные апартаменты герцога. Несмотря на то, что солдаты-дезертиры основательно разграбили их, в винной стойке всё ещё оставались бутылки с вином и коньяком.

Коммодор вытащил из кармана небольшую капсулу размером с ноготь мизинца. В ней была смесь из двух видов препаратов. Один не позволял мозговым клеткам насыщаться кислородом, что вело к быстрой смерти мозга. Второй блокировал нервные окончания, по которым распространялась боль.

— Вы быстро погрузитесь в сон, а затем умрёте без боли. Пожалуйста, смешайте это вином и выпейте.

Ансбах выбрал бутылку на винной стойке, посмотрел на этикетку и увидел, что это прекрасное вино урожая четыреста десятого года. Он налил вино в бокал, а потом открыл капсулу, в которой оказались мелкие гранулы.

Наблюдая за его действиями со своего кресла с высокой спинкой, герцог Брауншвейг внезапно задрожал. Свет здравомыслия исчез из его глаз.

— Ансбах, нет… я не хочу этого делать… — произнёс он срывающимся голосом. — Не хочу умирать… я сдамся… отдам все свои владения, все титулы… только не жизнь…

Коммодор глубоко вздохнул и дал знак своим людям справа и слева. Двое крупных, сильных офицеров шагнули вперёд и схватили Брауншвейга, удерживая его на месте, хотя и одного из них было бы достаточно.

— Что вы делаете! Отпустите меня, вы, дерзкие…

— Как последний глава рода герцогов фон Брауншвейгов, сделайте это сами, с честью и достоинством.

Ансбах поднял бокал и поднёс его к губам обездвиженного герцога. Брауншвейг стиснул зубы, отказываясь пить яд. Но тут Ансбах левой рукой зажал ему нос. Лицо герцога побагровело, и когда он больше не смог терпеть, то открыл рот, и отравленное вино тёмно-красным водопадом хлынуло в его горло.

Волна ужаса поднялась в глазах Брауншвейга, но это продолжалось лишь несколько секунд. Ансбах с каменным лицом стоял, наблюдая, как веки герцога опустились, а мышцы расслабились. Когда его голова безвольно упала, коммодор приказал отнести герцога в лазарет. Его подчинённые нерешительно колебались.

— Но, коммодор, он ведь уже мёртв…

— Именно поэтому я и хочу, чтобы вы это сделали. А теперь выполняйте приказ.

Это был довольно странный ответ. Ансбах взглядом проводил подчинённых, которые начали выполнять приказ, недоуменно покачивая головами.

— Золотое дерево почти упало, — пробормотал он негромко. — То, что придёт ему на смену, будет известно как… что? Зелёный лес?

Графиня фон Грюневальд — «графиня Зелёного Леса» — такой титул получила сестра Райнхарда Аннерозе от покойного императора, Фридриха IV…

Старый солдат шёл по коридорам, держа в руках маленький ручной компьютер, и, казалось, не знал, что ему делать. Младший офицер, ехавший на машине с водородным двигателем, остановился и крикнул ему:

— Эй! Что ты здесь делаешь в такое время? Как насчёт того, чтобы спасаться бегством или поднять белый флаг? Армия Лоэнграмма может оказаться здесь в любую минуту!

Старый солдат повернулся всем телом, не показывая ни малейшей тревоги.

— В каком вы звании? — спросил он.

— Ты сам этой поймёшь, если посмотришь на знаки различия. Я старшина. А что?

— Старшина? Значит, 2840 имперских марок.

— О чём это ты, старик?

— Вот, взгляните. Это передаточный сертификат Имперского банка. В любом месте любой планеты его можно обменять на деньги.

Старшина застонал:

— Слушай, дед, ты вообще понимаешь, что сейчас происходит? Сегодня весь мир изменится.

— Сегодня день выплат, — спокойно сказал старик. — А я отвечаю за жалованье. Вы сказали, что мир изменится, но на деле это означает лишь, что сменятся люди наверху. А мелким сошкам вроде нас нужно есть, и если не выдадут жалованье, то есть будет нечего. В этом смысле ничего не изменится, кто бы ни стоял во главе.

— Ладно, я понял. Садись в машину. Я отвезу тебя туда, где собираются желающие сдаться.

После того, как машина, несущая офицера и старого солдата, умчалась по коридору, в проходе появился молодой дворянин в чине капитана первого ранга, ищущий тяжёлое вооружение. Он всё ещё не отказался от сопротивления.

— Насколько я помню, этот склад должен быть пуст… — пробормотал он сам себе и всё же открыл дверь в надежде, что там осталось хоть что-то. Однако то, что он увидел, заставило его глаза широко раскрыться от удивления.

Внутри склада находилась гора военного снаряжения. Там были пищевые пайки, аптечки, одежда, одеяла и стрелковое оружие с боеприпасами. Пятеро или шестеро солдат и младших офицеров застыли в замешательстве при виде незваного гостя.

— Что всё это значит?! — заорал капитан. — Откуда взялись эти вещи?!

Выражение лица капитана испугало младших офицеров. Тем не менее, они не выпустили из рук переносных ящиков с пайками, которые прижимали к груди, и это ещё больше возмутило капитана.

— Что, язык проглотили?! Тогда я сам скажу! Вы спрятали всё это, чтобы сохранить для себя, вместо того, чтобы отправить на передовую! Так?!

Ответ на вопрос капитана ясно читался на их лицах, и его гнев на этих «хитрых простолюдинов» вскипел и прорвался сквозь границы здравого смысла.

— Бессовестные псы, стойте, где стоите! Я преподам вам урок дисциплины!

Крики и яростный рёв заполнили помещение. Но, наконец, на голову капитану набросили одеяло, и не прошло и десяти секунд, как он был убит. Как истинный аристократ, молодой капитан до последнего думал, что даже перед лицом полного поражения солдаты не станут сопротивляться наказанию от офицера.

Разрозненное единичное сопротивление подошло к концу, и первыми адмиралами, вступившими в крепость, когда она оказалась полностью захвачена, стали Вольфганг Миттермайер и Оскар фон Ройенталь.

Они смотрели на пленных аристократов, которые сидели по обеим сторонам коридора, ведущего в большой приёмный зал. Напуганные оружием солдат Райнхарда, израненные, грязные дворяне не могли держаться на ногах.

Миттермайер слегка покачал головой.

— Я и не мечтал, что настанет день, когда смогу увидеть владетельных аристократов выглядящими столь жалко. Можно ли назвать это началом новой эры?

— Одно можно сказать наверняка: это точно конец старой, — ответил Ройенталь.

Дворяне смотрели на них безо всякой враждебности. В их глазах были лишь страх и неуверенность, а ещё тень надежды заслужить расположение победителей. Когда их глаза встречались, то некоторые даже заискивающе улыбались. Сначала Миттермайера с Ройенталем это удивило, а потом они почувствовали отвращение. Но когда они задумались на этот счёт, то поняли, что лучшего доказательства победы невозможно представить.

— Их эпоха окончена. С этого дня начинается наша.

Два молодых адмирала гордо подняли головы и продолжили путь, шагая между рядами побеждённых.