Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 2. Амбиции (страница 24)

Герцог Брауншвейг поднялся со своего кресла. Недовольство ясно читалось в его лице и движениях. Он никогда не отличался крепкими нервами, а теперь и вовсе готов был взорваться.

— Даже если мы «сгладим историю», это не означает, что мы можем скрыть произошедшее. Овлессер был казнён за предательство своих товарищей. Передайте это всей армии, — и с этими словами их предводитель покинул зал.

Ансбах пожал плечами и приказал солдатам унести тело гиганта, которого при жизни восхваляли за храбрость и опасались за жестокость. Пустые глаза мертвеца, казалось, смотрели на Ансбаха. Он устало пробормотал:

— Не смотрите на меня так обиженно… Я не знаю, что случится завтра. Возможно, вы поблагодарите меня в Валгалле за то, что погибли сегодня…

Коммодор содрогнулся. В собственных словах ему послышалось зловещее пророчество.

Последствия случившегося были огромны. Считалось, что Овлессер сильнее всех презирает Райнхарда. Если даже он стал предателем, то кто из них сможет остаться верным и непоколебимым до самого конца? Обмениваясь друг с другом недоверчивыми взглядами, некоторые из дворян переставали доверять даже себе.

Известие об ужасной смерти Овлессера немного улучшило настроение Райнхарда. Он счёт это справедливой карой для человека, оскорбившего не только его, но и его сестру.

Райнхард назначил вице-адмирала Дикеля командующим крепостью Рентенберг, сделав её базой для своих войск, и снова приступил к планированию операции по нападению на Гайесбург.

Единственными в армии Райнхарда, кто хорошо запомнил события в Рентенберге, были адмиралы Ройенталь и Миттермайер. Ещё долго при одном взгляде на фрикасе они вспоминали заваленный трупами Коридор Шесть, отчего их начинало тошнить.

Глава 5. Битва при Дории

Поначалу Ян собирался игнорировать восстание в систему Шанпул, сразу направиться к Хайнессену и, используя тактику стремительного наступления, обрушиться на главные силы Военного Конгресса и разгромить их. В конце концов, если вырвать корни, то побеги и листья засохнут сами.

Но осознание того, что, с помощью партизанской тактики, засевшие на Шанпуле заговорщики могут нарушить линии снабжения между флотом Яна и Изерлоном, заставило его передумать и принять решение первым делом нанести удар именно туда. На месте командующего, который представлял на Шанпуле Военный Конгресс по Спасению Республики, он бы отступил, когда к нему приблизится вражеский флот, а потом преследовал бы его, атакуя тылы и линии снабжения. Повторив эту схему как можно большее количество раз, он бы смог заметно истощить противника. И потому не собирался позволить кому-то проделать подобное с ним самим.

— Но вражеский командующий — не Ян Вэнли. Не слишком ли вы беспокоитесь, адмирал? — спросил Юлиан.

На это черноволосый молодой адмирал усмехнулся и ответил:

— Он может оказаться новым Яном Вэнли.

В конце концов, все с чего-то начинали. Кто слышал о Яне Вэнли до Эль-Фасиля? Ян сказал об этом Юлиану и добавил:

— Живи мы в мирное время, я до сих пор был бы никем. Обычным историком, который и сам не подозревал бы о других возможностях.

Ян говорил о той жизни, о которой мечтал. В эти дни не осталось почти никого, кто не знал бы его имени, но всё же он никак не мог отказаться от желания быть простым учёным. Его восхваляли как великого и непобедимого адмирала, но для Яна, больше, чем для кого-либо другого, это был лишь экранный образ.

Желание Яна стать историком возникло из его интереса к историческим деятелям и событиям. ему казалось смешным и нелепым, что теперь он сам стал объектом интереса и исследований. Галактическая Империя, Феззан и его нынешний противник, Военный Конгресс, изучали тактику Яна. И не только это. Было немало планет (начиная с Хайнессена), где выпускали книги и фильмы про него, с безответственным содержанием и легкомысленными названиями вроде «Исследование роли лидера глазами Яна Вэнли», «Стратегическое мышление, Тактическое мышление», «Четыре Битвы Яна Вэнли» и даже «Портреты современных героев 3: Ян Вэнли».

Сияющий герой современности.

— Этот парень, Ян Вэнли, — великий человек. А тебе до него далеко, хоть ты и носишь то же имя, — саркастически заметил Ян, глядя в зеркало на своё даже-близко-не-героическое отражение.

— Но вы и вправду великий человек, — горячо сказал Юлиан.

— И как ты это понял?

— Другой бы давно потерял контроль над собой, стал самоуверенным и утратил способность принимать объективные решения.

Ян задавал последний вопрос шутливо, но теперь неожиданно нахмурился.

— Не говори мне такого. А то ведь я могу и поверить нечаянно. И начну спрашивать: «О, правда? Я великий человек?» — после чего с серьёзным лицом прочитал Юлиану короткую проповедь: — Не восхваляй в лицо тех, кто находится выше тебя. Если человек окажется слишком мягким, то это сделает его тщеславным и испортит, а другие станут избегать тебя, так как посчитают, что ты хочешь подольститься. Нужно быть осторожным и думать, кому и что ты говоришь.

— Я понял, — кивнул Юлиан.

Однако он подумал про себя, что было нечто странное в этом уроке. Яну исполнилось тридцать, и он ещё даже не был женат, но сейчас читал Юлиану нотации, словно он его отец.

В тот самый день, когда Шанпул пал, майор Багдаш из отдела военной разведки, сбежавший с Хайнессена на шаттле, встретился с Яном. Ян начал операцию по возвращению Шанпула 26-го апреля и, после трёх дней боёв, очистил его от повстанцев.

Это было не слишком интересное сражение. На планетах, с небольшой численностью населения и без хорошо укреплённой обороны, вроде Хайнессене, операции по высадке войск были давно отработаны и оставляли мало места для проявления личных умений командиров. В первую очередь устанавливалось господство в космосе и занималась орбита. Затем, после уничтожения вражеских систем воздушной радиолокации и противовоздушной обороны, на землю спускались десатные корабли под прикрытием истребителей, способных к маневрированию в атмосфере. И, наконец, чётко координируя свои действия, космические и наземные силы захватывали контроль над ключевыми объектами.

И всё же, завершить операцию всего три дня удалось, вероятно, лишь благодаря выдающимся навыком командира наземных сил Вальтера фон Шёнкопфа. У других командующих это обычно занимало неделю или больше. План Шёнкопфа заключался в том, чтобы обезопасить стратегические точки, сосредоточив в них огневую мощь, связать их друг с другом линиями из бронемашин, а затем продвигать эти линии, увеличивая подконтрольную территорию.

Позже, после того, как такая тактика использовалась в течение дня, враг начал адаптироваться к ней и искать способы защиты. Именно тогда Шёнкопф неожиданно переключился на другую схему атаки, устроив блицкриг в направлении вражеской базы с одного из укрепленных объектов.

Повстанцы не смогли успеть перестроиться к этому переходу с позиционного наступления на лобовой удар. И хотя их предводители забаррикадировались в здании местного командного центра армии Союза, где у них была база, исход битвы был уже предрешён, так как они уже были отрезаны от большей части своих сил. После двух часов перестрелки и рукопашной схватки, капитан Маррон, предводитель повстанцев, сунул дуло своего бластера себе в рот и нажал на спуск, а оставшиеся подняли белый флаг.

— Хорошая работа, — похвалил Ян Шёнкопфа, когда тот вернулся на флагманский корабль «Гиперион». А потом потрясённо осмотрел бесчисленные следы губной помады на лице, руках и форме командира своих наземных сил. Он мог лишь представлять энтузиазм, с которым местные жители встретили освободителей после более полумесяца жизни в страхе.

— Ну, я тоже получил удовольствие, — ответил Шёнкопф с усмешкой.

Таким было положение дел на момент появления Багдаша.

Когда его личность была подтверждена, Багдаша сопроводили на мостик, а потом в зал совещаний. Все изголодались по новостям из столицы, но право задать первый вопрос принадлежало Яну, сидевшему во главе стола.

И вопрос, который Ян задал под пристальными взглядами собравшихся, звучал так:

— Кого они казнили?

— Немало людей арестовано, но, по крайней мере, на данный момент, все живы, — ответил Багдаш. — Хотя я не знаю, что они станут делать в будущем.

— Понятно…

— Что более важно, ваше превосходительство, я прибыл с кое-какой информацией. Одиннадцатый флот подконтролен заговорщикам и сейчас, пока мы говорим с вами, направляется сюда.

При этих словах раздался общий вздох. Ян, ничего не говоря, жестом предложил Багдашу продолжать.

— Командующий флотом, вице-адмирал Легранж, по всей видимости, надеется на прямое столкновение и решающую битву. Он не станет использовать никаких уловок.

— Что ж, слава богу, что никаких уловок не будет, — пробормотал Ян, не обращая внимания на некоторый сарказм в словах Багдаша, а потом позволил подчинённым задавать вопросы.

Отвечая Фишеру, Мураю и остальным, Багдаш продолжал оглядывать помещение, словно кого-то искал. Наконец, он решился обратиться к Яну:

— Ваш адъютант, старший лейтенант Гринхилл, кажется, отсутствует…

— Да, так и есть, — ответил Ян. — Я решил оставить её на Изерлоне.

— Ох!

Все рефлекторно повернулись на возглас и увидели Шёнкопфа, пролившего кофе себе на грудь.

— Ну вот, кофе залил мои лучшие награды. А я столько трудился ради этих поцелуев… — произнёс тот. — Прошу прощения, я оставлю вас ненадолго.