Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 2. Амбиции (страница 17)
Но одну из главных целей нападения, главу Верховного Совета Иова Трунихта, так и не сумели найти. Считалось, что он сбежал через тайный ход, приготовленный на подобный случай, и ушёл в подполье…
Ян всегда считал, что хорошо понимает, почему люди называют судьбу злобной старой ведьмой.
Но теперь ему казалось, что прежде он зря так думал. Обладай судьба разумом и личностью, то в этот момент он бы закричал ей: «Ну же! Ты ведь никогда не была настолько злой!»
Разумеется, это было невозможно. Судьба — это цепь случайностей, смешанных с волей и действиями бесчисленного числа людей, а не какое-то высшее существо.
Но всё же: сражаться с отцом Фредерики, чтобы защитить власть такого человека, как Трунихт!
Я сбился со счёта, сколько десятков кругов он прошёл по своей каюте. Когда он пришёл в себя, то увидел Юлиана, стоявшего у стены и пристально глядевшего на него. В его тёмно-карих глазах Ян увидел тревогу. Не зная, как помочь своему опекуну, юноша чувствовал себя бессильным.
Но решение о том, что делать дальше, мог принять только Ян, и ни с кем в мире он не мог разделить этого. Тяжело вздохнув, молодой адмирал заставил себя выдавить беззаботную улыбку.
— Юлиан, налей-ка мне стаканчик бренди. И не мог бы ты передать старшим офицерам приказ собраться на совещание через пятнадцать минут?
— Слушаюсь.
— И ещё. Вызови ко мне лейтенанта Гринхилл.
Юноша бегом покинул каюту.
Насколько легче было бы жить, если бы можно было не принимать решения, когда не хочется их принимать. Хотя древние говорили, что когда всё идёт не так, как нам хотелось, это добавляет вкуса к жизни, но в нынешней ситуации всё шло уж слишком не так…
Фредерика Гринхилл появилась спустя две минуты. Выражение её лица было спокойным, но болезненная бледность выдавала истинные чувства.
Яну было проще смириться с нынешней ролью. Потеряв отца в шестнадцать лет, он поступил в Военную академию лишь потому, что только там можно было учиться на историка бесплатно. Солдатом он становиться совершенно не хотел, но признавал, что нынешнее положение — результат его собственного выбора.
Но для Фредерики это было похоже на то, как если бы она была поймана на попытке доказать абсурдность существования богов. Она была вынуждена стать врагом собственного отца. Суровое испытание для двадцатитрёхлетней девушки.
— Старший лейтенант Гринхилл по вашему приказанию явилась.
— О. Выглядите бодро, — сказал Ян, но тут же понял, как глупо это прозвучало.
Фредерика тоже не нашлась, что ответить.
— Мне передали, что вы вызывали меня.
— Да, верно… Я собираю офицеров на новое совещание, поэтому хотел, чтобы вы занялись подготовкой.
Эти слова ошеломили Фредерику.
— Я… я думала, что должна буду сложить с себя обязанности вашего адъютанта… Я пришла сюда, ожидая этого…
— Вы этого хотите? — голос Яна в этот момент был довольно резок.
— Нет, но…
— Если вас не будет рядом, мне придётся тяжко. У меня ужасная память, и я плох в обращении с этими жуткими панелями управления. Я нуждаюсь в компетентном помощнике. Так каков будет ваш ответ?
— Так точно! Я буду исполнять свои обязанности, ваше превосходительство! — на короткое мгновение сквозь деловое выражение её лица Ян смог увидеть радость и слёзы.
— Я ценю это. Займитесь приготовлениями в зале совещаний, — хотя были и другие способы это сформулировать, но ничего лучше Ян придумать не смог.
Выйдя из каюты, он натолкнулся на Шёнкопфа. Бывший имперец отдал честь и улыбнулся своему командиру:
— Похоже, вы не стали увольнять старшего лейтенанта Гринхилл.
— Разумеется. Зачем бы я стал это делать, если никого лучше для этой работы не найти?
— Вы уходите от проблемы, — грубовато ответил Шёнкопф.
— Что вы имеете в виду?
— Ничего, просто… Ну, я задавался вопросом о нескольких вещах… Например, о том, что она думает о вашем превосходительстве. С позиции подчинённого.
— И что же вы обо мне думаете? — спросил Ян, неуклюже пытаясь уйти.
— Хмм, честно говоря, я не знаю. Вы полны противоречий, — Шёнкопф с дружеской улыбкой оглянулся на разочарованное лицо своего командира. — Почему я так говорю? Ну, во-первых, нет другого человека, который бы так ненавидел глупость войны. Но в то же время никого, кто умел бы воевать лучше вас. Разве я не прав?
— А что вы думаете о Райнхарде фон Лоэнграмме?
— Что было бы весело сразиться с ним, — это возмутительное заявление командир розенриттеров выдал без малейших колебаний. — Думаю, сражаясь в равных условиях, вы победили бы его.
— Подобные гипотезы не имеют смысла, — сказал Ян.
— Да, я знаю.
Тактика — это искусство управлять войсками, чтобы победить в сражении. Стратегия — искусство создавать такие условия, чтобы можно было максимально эффективно использовать свою тактику. Соответственно, предложение Шёнкопфа было нереальным, поскольку не учитывало элемент стратегии в войне.
— Как бы то ни было, давайте перейдём к следующему пункту. Вы прекрасно осознаёте, насколько неисправна текущая силовая структура Союза Свободных Планет, как в плане возможностей, так и в плане морали. Тем не менее, несмотря на это, вы сделаете всё, чтобы спасти её. Это огромное противоречие.
— Лучшее — враг хорошего. Конечно, я признаю, что текущая власть Союза «неисправна». Но посмотрите на лозунги, которые выдвигают эти «спасатели республики». Разве это не ещё хуже, чем то, что мы имеем сейчас?
— Если вы спрашиваете меня… — произнёс Шёнкопф со странным блеском в глазах. — Я бы предложил позволить этим шутам из Военного Конгресса очистить нынешний режим. Тщательно и полностью. В любом случае, они со временем проявят собственные недостатки и потеряют контроль над ситуацией. И вот тут появитесь вы, избавитесь от уборщиков и примете власть как реставратор демократии. Вот такой вариант я бы назвал «лучшим».
Молодой командующий Изерлона поражённо уставился на своего подчинённого. Шёнкопф больше не улыбался.
— Как насчёт такого? Даже если бы это было только формально, как диктатор вы смогли бы защитить подлинное демократическое правление.
— «Диктатор Ян Вэнли», да? С какой стороны ни взгляни, это не в моём стиле.
— Быть солдатом тоже не в вашем стиле. Но вы здесь, и вы делаете вашу работу лучше всех. И, должно быть, с ролью диктатора справитесь не хуже.
— Бригадный генерал Шёнкопф.
— Да?
— Вы делились с кем-нибудь такими мыслями?
— Конечно, нет.
— Рад это слышать…
Не говоря больше ничего, Ян отвернулся от Шёнкопфа и поспешил на совещание.
Двигаясь в нескольких шагах позади, Шёнкопф улыбался. Понимал ли Ян, что в армии вряд ли найдётся другой офицер, позволяющий подчинённым так свободно высказывать своё мнение? Да, быть начальником Вальтера фон Шёнкопфа — нелёгкое дело.
В крепости Изерлон проживало много гражданских, и их беспокойство выросло от известий о государственном перевороте на родине и гражданской войне в Империи. Один из таких людей остановил Юлиана, направлявшегося в гражданский жилой район по поручению Яна, и спросил, есть ли вообще шансы на победу.
Юноша внимательно посмотрел в лицо тому, кто его окликнул, а потом, упрекая человека за панику, уверенно сказал:
— Адмирал Ян Вэнли не вступает в битвы, в которых нельзя победить.
Очень быстро этот обмен репликами стал известен по всему Изерлону. «Адмирал Ян не сражается в битвах, в которых нельзя победить». Действительно, победы были постоянным спутником этого человека. Так что он обязательно победит и на этот раз. Беспокойство мирных жителей, по крайней мере, открытое, улеглось.
Ян, позже услышавший об этом, уточнил у Юлиана, действительно ли был этот разговор, а потом поддразнил юношу:
— А у тебя прорезался неожиданный талант. Может, назначить тебя пресс-секретарём по связям с общественностью?
— Но я же не лукавил, а сказал ему чистую правду, адмирал?
— Хм, да. Во всяком случае, на этот раз, — Юлиан заметил, как его опекун чуть нахмурился. — Конечно, я надеюсь, что это так и останется…
Юлиан отправился учиться пилотировать одноместный истребитель, называемый спартанцем, а Ян вызвал к себе бригадного генерала Шёнкопфа.
Молодой адмирал решил разделить флот, которым командовал, на скоростное мобильное подразделение под своим непосредственным командованием и флот поддержки, обеспечивающий снабжение и способный за себя постоять. Однако он пока не решил, в какой из них направит Шёнкопфа. Поэтому посоветовался с ним самим и решил в итоге взять его в свой штаб.
Во время разговора Ян спросил его о Юлиане, которого Шёнкопф обучал рукопашному бою и стрельбе.