Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 50)

— И добавьте туда побольше бренди.

— Слушаюсь.

Фредерика повернулась, собираясь уходить, но Ян неожиданно остановил её.

— Знаете, лейтенант… Я немного изучал историю. И вот что я узнал. В человеческом обществе есть два основных взгляда. Одни говорят, что есть вещи, которые важнее человеческой жизни, а другие — что нет ничего, что было бы дороже. Когда люди начинают войну, они используют как оправдание первое мнение, а когда заканчивают — второе. И это продолжается уже бессчётное количество веков… Даже тысячелетий…

Фредерика, не зная, что ответить, промолчала.

— Как вы считаете, и в грядущие тысячелетия всё останется так же?

— Ваше превосходительство…

— Нет, не будем говорить о человечестве в целом. Есть ли что-нибудь, что я бы мог сделать, чтобы искупить всю пролитую мною кровь?

Фредерика, не в силах ответить, просто стояла и с тревогой смотрела на него. Внезапно на лице Яна появилась растерянность, словно он заметил её неловкость.

— Прошу прощения, я говорю странные вещи… Не обращайте внимания.

— Нет, всё в порядке… Я принесу чай. И добавить туда немного бренди, да?

— Побольше.

— Так точно, побольше.

Ян задумался, нальёт ли всё же ему Фредерика бренди в качестве награды, но не стал провожать её взглядом. Он снова закрыл глаза и пробормотал себе под нос:

— Возможно ли, что граф Лоэнграмм стремится стать новым Рудольфом?..

Разумеется, ему никто не ответил.

Когда Фредерика вернулась с чаем, Ян Вэнли крепко спал в той же самой позе, его берет покоился на лице…

Глава 10. Новый пролог

Череда сражений, получившая название Битва при Амритсаре — по названию системы, где произошло решающее столкновение — завершилась полным поражением армии Союза Свободных Планет. Силы вторжения потеряли более двухсот звёздных систем, которые оккупировали благодаря стратегическому отступлению Империи, снова вернулись к хозяину, а Союзу едва удалось удержать своё первое достижение в этом витке противостояния: крепость Изерлон.

Перед началом экспансии Союзом было мобилизовано более тридцати миллионов солдат, но оставшихся в живых, которые возвращались домой через Изерлонский коридор, не было и десяти миллионов. Таким образом, процент потерь составил около семидесяти.

Это поражение, естественно, легло огромной тенью на всю политику и экономику Союза, его общество и вооружённые силы. Финансовые власти были в ужасе после подсчёта всех уже потраченных расходов и всех предстоящих, включая единовременные выплаты семьям погибших, а также пенсии. Потери, понесённые при Астарте, были ничем в сравнении с этим.

Громкая критика обрушилась на правительство и руководство вооруженных сил со стороны семей погибших и антивоенной фракции за то, что они вообще начали эту безрассудную кампанию. Гнев граждан, потерявших отцов и сыновей из-за предвыборной стратегии и жажды славы истеричного штабного офицера, был неудержим.

Среди провоенной фракции даже сейчас оставались апологеты, защищавшие вторжение со словами: «Вы говорите о потерях и понесённых государством убытках, но есть вещи куда более заслуживающие уважения. Не стоит под влиянием эмоций впадать в антивоенные настроения».

Однако им оставалось лишь сохранять молчание, когда противники загоняли их в угол: «Плевать на деньги! Но что вы имеете в виду, говоря, что оно важнее человеческой жизни? Защита тех, кто находится у власти? Военные амбиции? Значит, по-вашему, жизни этих двадцати миллионов солдат, проливших свою кровь — пока во много раз большее число людей проливает за них слёзы дома — не достойны вашего уважения?»

Сторонникам войны нечего было на это ответить, потому что, исключая отдельных людей, не обременённых совестью, они все чувствовали стыд за тот простой факт, что всё это время провели в безопасности.

Члены Верховного Совета массово подавали в отставку.

Популярность провоенной фракции резко упала, а значит, антивоенная в той же мере усилилась. Троих, кто голосовал против вторжения, повсеместно восхваляли, а председатель комитета обороны Иов Трюнихт был назначен временным главой правительства и оккупировал это кресло до предстоящих в следующем году выборов.

В кабинете у себя дома Трюнихт поднял бокал за собственное предвидение. Ему не придётся долго ждать, прежде чем слово «временный» исчезнет из его должности.

Что же касается военного руководства, то гранд-адмирал Сидни Ситоле, начальник Центра стратегического планирования, и гранд-адмирал Лазарь Лобос, главнокомандующий разбитой Космической Армады, ушли в отставку. Ходили горькие шутки о том, что своими ошибками Лобос наконец погубил своего извечного соперника, чего не смог сделать достижениями.

Вице-адмирал Уланф и вице-адмирал Бородин, двое командующих флотами, храбро погибших на поле боя, получили особое двойное повышение и посмертно пополнили ряды гранд-адмиралов, так как промежуточного звания адмирала флота в вооружённых силах Союза не было.

Адмирал Гринхилл вынужден был покинуть действующую армию, перейдя в комитет обороны, где занял пост заведующего отделом инспекции.

Контр-адмирал Кассельн также был переведён и покинул столичную планету Хайнессен, чтобы возглавить командование 14-й Базой снабжения, расположенной на окраине территории Союза. Кто-то должен был понести ответственность за ошибки со снабжением флота, ставшие одной из причин поражения при Амритсаре. Оставив свою семью в столице, Кассельн отправился к новому месту службы, находящемуся в пятистах световых годах. Его жена вместе с двумя дочерьми вернулась к своим родителям.

После выздоровления контр-адмиралу Форку было приказано уйти в резерв, что, очевидно, положило конец его амбициям.

Все эти перестановки вызвали тревожную нехватку кадров в руководстве вооружённых сил Союза Свободных Планет. Кто мог занять эти места?

Место начальника Центра стратегического планирования доставалось вице-адмиралу Куберсли, который до этого времени служил командующим Первого флота. Одновременно он получал следующее звание.

Так как он не участвовал в битвах при Астарте и Амритсаре, то, соответственно, не нёс ответственности за эти поражения. Он создал себе твёрдую репутацию, обеспечивая защиту столицы, поддерживая порядок внутри страны, а также уничтожая пиратов и охраняя безопасность судоходных путей. Куберсли с отличием закончил Военную академию, где все считали данностью, что однажды он займёт высший пост в армии. Теперь это предсказание сбывалось со скоростью, о которой даже сам он не мог и мечтать.

Сменить Куберсли на посту командующего Первым флотом должен был вице-адмирал Паэтта, оправившийся от ранений, полученных в Битве при Астарте.

Бьюкок становился главнокомандующим флота, разумеется, становясь при этом адмиралом. Этот опытный адмирал занял наконец место, достойное его опыта и способностей, и это назначение было высоко оценено как внутри вооружённых сил, так и простыми людьми. Хотя, каким бы знаменитым и заслуженным ни был Бьюкок, если бы не сложившиеся обстоятельства, вряд ли он, прошедший путь от рядового солдата, мог бы стать главнокомандующим всех военно-космических сил Союза. В этом смысле в полном поражении Союза, нашлось и нечто позитивное, пусть и с горькой иронией.

Решение о том, как наградить Яна Вэнли, заняло много времени.

Он привёл на родину живыми 70 процентов своего Тринадцатого флота, намного превзойдя по этому показателю любой другой экспедиционный флот. При этом никто не мог обвинить его в том, что он отсиживался в безопасности — Тринадцатый флот всё время находился в гуще жестокой битвы и до последнего не покидал поля боя, прикрывая отступающих союзников.

Куберсли надеялся, что Ян станет генерал-квартирмейстером в Центре стратегического планирования, что считалось третьей по значимости должностью во флоте Союза. Бьюкок прямо сказал ему, что он может рассчитывать на место начальника генштаба флота.

С другой стороны, экипажи кораблей Тринадцатого флота не представляли никого иного в роли своего командира. Как сказал Шёнкопф: «Солдаты мечтают о командире, обладающем способностями и удачей. Для них это лучшая возможность остаться в живых».

Пока в воздухе витали обсуждения его нового назначения, Ян взял отпуск и отправился на планету Митра. Дела обстояли так, что если бы он остался в своём доме на Хайнессене, то не смог бы выйти за дверь, не будучи окружённым толпой зевак и журналистов, желающих пообщаться с непобедимым героем, и с видеофоном, звонящим без перерыва. Одним словом, на отдых в таких условиях можно было не рассчитывать.

Его текстовый передатчик раскалился, выдавая письма каждые несколько секунд. Среди них была короткая записка, прочитав которую, Ян расхохотался. Это было сообщение из штаб-квартиры рыцарей-патриотов: «Мы восхваляем великого адмирала нашей любимой родины!». Другое письмо, пришедшее от матери одного из солдат Тринадцатого флота, погибшего на поле боя, глубоко потрясло и расстроило молодого адмирала: «Вы просто ещё один пособник убийц». Хотя он с самого начала всё понимал, но каждое напоминание о потерях вгоняло его в депрессию. Честь и слава строятся на фундаменте из тел неизвестных солдат…

Тогда Юлиан и предложил ему взять отпуск и уехать. Юноша чувствовал, что должен что-то сделать, он беспокоился за состояние своего опекуна, которого любил и уважал. В депрессии тот стал очень много пить. Ян был не из тех, кто, напившись, начинает буянить, но сейчас он пил не для удовольствия, а чтобы заглушить боль, и такое потребление алкоголя могло пагубно сказаться на его здоровье.