Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 4)
Империи и Союзу редко предоставлялась возможность закончить войну. В 398-м году по Имперскому календарю (707-м году Космической эры), на трон Империи сел Манфред II, один из незаконных детей императора Хельмута, в детстве избежавший смерти от рук убийц и поначалу нашедший приют именно в Союзе, где воспитывался в духе свободы и равенства. Поэтому, придя к власти, он попытался заключить с Союзом мирный договор и провести политические реформы в Империи. Но молодой император, на которого возлагалось много надежд, процарствовав меньше года, погиб от рук убийцы, и в отношениях двух государств вновь наступило охлаждение. Надежды на мир обернулись прахом. Хотя убийцей Манфреда был аристократ из реакционной партии, он сыграл на руку торговой монополии Феззана, и потому поговаривали, что именно Феззан стоял за этим происшествием.
На исходе восьмого столетия Космической эры, Империя утратила прежнюю организацию и контроль, да и Союз уже мало походил на то, что виделось в мечтах его основателям. С зажатым меж двумя силами Феззаном, затяжное противостояние всё продолжалось…
Согласно подсчётам экономистов, сравнивающих эти три силы, Галактическая Империя имела 48%, Союз 40%, а доминион Феззан — 12% от общего числа ресурсов Галактики.
Население Галактической Федерации в лучшие времена насчитывало до трёхсот миллиардов человек, но теперь, после войн и разрушений, значительно сократилось. В Империи двадцать пять миллиардов, в Союзе — тринадцать миллиардов, в Феззане — два миллиарда жителей — такова была численная расстановка сил.
Эту ситуацию смог изменить один молодой человек, появившийся на Одине, третьей планете в системе Валгаллы, названной в честь верховного бога древних германцев, где Рудольф основал столицу Империи.
Это был юноша с чистым и прекрасным лицом, и его звали Райнхард фон Лоэнграмм.
Родился Райнхард в 467-м году по Имперскому календарю (или 776-м году Космической эры). Он происходил из рода фон Мюзель, знатного, но бедного. Когда ему было десять лет, его пятнадцатилетняя сестра Аннерозе стала фавориткой императора Фридриха IV. Другими словами — его любовницей. Это навсегда изменило жизнь Райнхарда.
Подросток с золотыми волосами и холодными голубыми глазами, в пятнадцать лет он был принят в Имперскую гвардию младшим лейтенантом — так император выразил благоволение своей любовнице. Однако дальше он продвигался лишь благодаря собственным необычайным способностям.
К двадцати годам, Лоэнграмм был награждён титулом графа и званием адмирала Имперского Космического Флота.
Столь быстрое продвижение было возможно лишь в тоталитарном обществе, но с ростом положения, возрастала и ответственность. Чтобы доказать, что он не только «младший брат любовницы императора», Райнхарду пришлось показать всё, на что он способен.
С другой стороны, почти в то же самое время, у Союза тоже появился козырь — молодой талантливый стратег, родившийся в 767-м году и призванный в армию в двадцатилетнем возрасте.
Не имея ни малейшего желания делать военную карьеру, Ян так и остался бы среди тех, кто наблюдает за ходом истории, но не направляет его, если бы не случайный поворот судьбы. «Есть вещи, которые приходится делать независимо от нашего желания», так он впоследствии говорил. В отличие от Райнхарда, всеми силами пробивавшегося наверх, Яну профессия военного была не по душе, и он всегда мечтал об отставке, мечтал об освобождении, которое позволило бы ему жить тихой и уединённой жизнью.
В 796-м году Космической эры, 487-м году по Имперскому календарю, Райнхард привёл флот из двадцати тысяч кораблей, чтобы «поставить на колени мятежников, именующих себя Союзом Свободных Планет, и заставить их подчиниться власти Его Императорского Величества» — таков был приказ, исполнением которого Райнхард намеревался упрочить свой статус.
Флот Союза, который он должен был перехватить, насчитывал сорок тысяч кораблей, и Ян Вэнли был в этом флоте одним из офицеров.
Райнхарду, графу фон Лоэнграмм, на тот момент было двадцать лет, Яну Вэнли — двадцать девять.
Глава 1. В вечной ночи
Зигфрид Кирхайс, капитан первого ранга флота Галактической Империи, выйдя на мостик, невольно застыл на мгновение, охваченный благоговением перед лицом космической бездны, украшенной бесчисленными искрами звезд.
Он словно плавал в бесконечной темноте, но это обманчивое ощущение быстро исчезло. Вспомнив, что он находится на капитанском мостике флагманского линкора «Брунгильда», Кирхайс оторвался от изображения на огромном полусферическом экране и огляделся. Освещение было приглушено, и в полутьме просторной комнаты между многочисленными приборами, компьютерами, терминалами связи, большими и малыми экранами сновали люди, напоминая беспорядочно суетящуюся в потоке стаю рыб.
Его нос уловил едва заметный запах, в котором с восстановленным кислородом смешивались запахи адреналина и электронного оборудования, создавая знакомую всем идущим в бой солдатам смесь.
Рыжеволосый молодой человек шагнул вперёд, к месту командира. Хотя он по праву заслужил звание капитана первого ранга, ему всё ещё не было даже двадцати одного года. И иногда он остро чувствовал несоответствие своего возраста и положения. Он не мог воспринимать это столь же небрежно, как его непосредственный начальник.
Граф Райнхард фон Лоэнграмм, откинувшись в кресле, что-то внимательно разглядывал на экране. Кирхайс подошёл к нему, чувствуя почти осязаемое давление звуконепроницаемого силового поля. Стоящие дальше пяти метров от Райнхарда не могли подслушать разговора.
— Любуетесь звёздами, ваше превосходительство?
Услышав голос Кирхайса, Райнхард выпрямился в кресле. Несмотря на то, что он сидел, было видно, что его тело, затянутое в чёрный с серебряными вставками мундир, принадлежит человеку мужественному и энергичному.
Райнхард был красивым и элегантным молодым человеком, обладающим красотой античной статуи, словно шедевр древнего мастера. Золотистые волосы обрамляли овальное, правильной формы лицо, нос и губы также были идеальной формы. Однако, острый ледяной взгляд его голубых глаз ясно показывал, что его обладатель отнюдь не безжизненная статуя. Женщины при дворе говорили, что у него красивые глаза честолюбивого человека, а мужчины называли их не иначе как глазами опасно одержимого.
— Да. Звёзды прекрасны, — ответил Райнхард и посмотрел на своего ровесника и друга. — Неужели ты ещё подрос?
— Нет, сто девяносто сантиметров, как и два месяца назад. Не думаю, что смогу вырасти ещё выше.
— Да уж, на семь сантиметров выше меня, пожалуй, и вправду хватит, — в его голосе послышалось эхо мальчишеской тяги к соперничеству.
Кирхайс чуть заметно улыбнулся. Шесть лет назад они были почти одинакового роста, и, когда он начал резко вытягиваться, обгоняя друга, Райнхард даже обиделся. Вряд ли кто-то ещё смог бы заметить в жёстком характере графа Лоэнграмма эту детскую черту.
— Кстати, ты по делу?
— Да, мы получили данные от разведывательных зондов по флоту мятежников. Как и ожидалось, они приближаются к нам с трёх сторон. Могу я воспользоваться экраном?
Золотоволосый адмирал кивнул, и Кирхайс начал набирать команды на приборной панели. На экране показались четыре стрелки. Они приближались к центру изображения слева, справа, сверху и снизу. Нижняя была красного цвета, остальные — зелёного.
— Красная стрелка изображает наш флот, зелёные — флот противника. Прямо перед нами — Четвёртый флот мятежников, численностью около двенадцати тысяч кораблей. Расстояние до него — 2200 световых секунд, и, если сохранять прежние скорость и курс, мы вступим в боевое столкновение не позже, чем через шесть часов, — палец Кирхайса скользил по экрану. — Слева приближается Второй флот мятежников, численностью пятнадцать тысяч кораблей, расстояние — 2400 световых секунд. А справа — Шестой флот, численностью тринадцать тысяч, расстояние — 2050 световых секунд.
Начало развития систем антигравитации, чьи волны не фиксировались радарами, а также использование материалов, не отражающих радиоволны, привело к тому, что радар как средство обнаружения противника вот уже несколько столетий постепенно отмирал. Люди могли полагаться лишь на традиционные методы, такие как корабли-разведчики и спутники-шпионы. Собранные таким образом данные приходилось обрабатывать, внося поправки на время и расстояние. Поэтому, единственным быстрым, хотя и неточным способом локализации противника оставалось измерение теплового излучения и массы.
— Общая численность вражеского флота — примерно сорок тысяч кораблей. Это вдвое больше, чем у нас.
— Похоже, они намереваются окружить нас.
— У наших стариков-адмиралов сейчас, наверное, лица зелёные… Нет, скорее, красные, — на лице Райнхарда промелькнула злорадная усмешка. Казалось, его ничуть не волнует тот факт, что превосходящие силы противника готовятся окружить их.
— Зелёные. И все пять адмиралов просили меня пригласить ваше превосходительство на срочное совещание.
— Неужели? А ведь они говорили, что не желают видеть меня.
— Вы не пойдёте на совещание?
— Нет, отчего же, я пойду… Должен же кто-то сказать им, что нужно делать.
Перед Райнхардом стояли пять адмиралов. Адмирал Меркатц, вице-адмирал Штааден, вице-адмирал Фаренхайт, вице-адмирал Фогель и контр-адмирал Эрлах. Именно их Райнхард называл стариками, хотя это и было преувеличением. Самому старшему, Меркатцу, ещё не сравнялось шестидесяти, а младшему, Фаренхайту, было всего тридцать один. Хотя, по сравнению с ними, Райнхард и Кирхайс были действительно очень молоды.