Йорген – Ваше благородие товарищ атаман (страница 11)

– Вот, красавица, тебе гонорар. Щусь ценит искусство. Тем более я бы и сам, если бы не пошёл в революцию, не отказался бы стать циркачом… – Атаман подкрутил свои усики. – Отобедаешь со мной, барышня?

Анна нахмурилась.

– Я не барышня, я замужняя женщина, вот мой муж, Клаус.

Щусь рассмеялся.

– Так я ж не замуж зову, а только отобедать. К тому же мужа твоего я победил в честном бою.

– Какой же это честный бой? Ты, атаман, джиу-джитсу владеешь и болевой сделал, а Клаус боролся по правилам французской борьбы.

Эта реплика, которая прозвучала как бы из ниоткуда, взбесила атамана.

– Кто это там голос подал? – Щусь обернулся вокруг.

Сергей отошел от циркового фургона и вышел в центр площади, которая к этому времени уже почти опустела.

– Если уж по-честному, то Клаус тебя, атаман, за минуты бы на лопатки положил. А ты в ноги прошёл. Это нарушение.

– Ты кто таков? Китаец, что ли? По морде не скажешь, вроде наш. Откуда ты такой дерзкий взялся? – Щусь подошёл к Сергею и положил руку ему на плечо.

– Я выступаю в этом цирке, а одежда – это мой цирковой костюм. Я показываю китайскую гимнастику, делаю акробатические трюки.

– А ты знаешь, акробат, шо атаману Щусю перечить нельзя? Меня сам Махно слушает. Сказал Щусь – отобедает со мной, значит, отобедает!

– А если женщина не хочет, ты её силком потащишь? – насмешливо спросил Сергей.

– Шо значит «не хочет»? Да я вот пальцами щёлкну – полсела баб ко мне на коленях приползёт! – засмеялся атаман.

Внезапно за спиной Щуся вырос мрачный Клаус Буш.

– Ты, атаман, у себя вон своими казачками командуй. Мы – люди вольные, куда хотим – туда идем. А моя жена будет обедать со мной, – сказал циркач, развернув своей ручищей к себе Щуся.

Тот, ни слова не говоря, выхватил кинжал, который висел у него на груди, и полоснул Клауса по руке. Анна от неожиданности вскрикнула и выпустила из рук шапку, доверху наполненную деньгами. Щусь вытер кинжал о свои красные галифе и вложил его в ножны. Потом не торопясь достал из деревянной кобуры маузер, но не успел им воспользоваться – Сергей, который всё это время стоял рядом, молниеносно провёл приём на кисть руки атамана, и тот присел, скорчившись от боли. Маузер оказался в руках Сергея.

– Атаман, не надо безобразничать, – выкрикнул парень, наставив маузер на кинувшихся было к нему махновцев. – Вы же защитники трудового селянства, а не бандиты какие-то. Какая слава пойдёт о вас гулять по сёлам? Нестор Иванович будет недоволен.

Щусь, кривясь поднялся, подошёл к Сергею и протянул к нему ладонь.

– Ты, паря, отдай машинку, неча тут баловаться.

Сергей пожал плечами и протянул маузер атаману. Тот взял оружие, вложил его в кобуру, а потом внезапно, схватив юношу за руку, провёл болевой приём, завернув руку Сергея ему за спину. Но тот не растерялся, тут же сделал сальто вперёд и резко присел. Щусь покачнулся, но равновесие не потерял.

– Так, хлопцы, а ну вяжите этого акробата, – заорал атаман.

Махновцы бросились на Сергея, но в этот момент рядом с ним оказался Александр, и через несколько секунд половина людей атамана Щуся уже валялись на земле, охая и постанывая – братья обрушили на нападавших град ударов руками и ногами. И тогда махновцы вытащили сабли.

– Ежели щас сами не сдадитесь, порубаем к чёртовой матери, – процедил Щусь.

Братья переглянулись.

– Ладно, Серёга, против сабель никакое карате и ушу не помогут. Пусть вяжут, прорвёмся.

Саша демонстративно сплюнул в сторону Щуся и протянул руки вперёд.

– Ну что, атаман, ваша взяла. Только ты тут беспредел устроил. Нестор Иванович будет недоволен.

Шусь хохотнул.

– А шо мне Нестор? Я сам себе атаман. Он о тебе, хлопец, даже не услышит. Посидите пока в холодной у меня, охолоните. Так, братва, давайте этих акробатов на тачанку – и гайда ко мне в штаб.

– А куда их, атаман? – спросил один из махновцев.

– А до той калекции, шо у меня в погребе вжэ сыдыть. Хай и эти посидят.

Щусь вскочил на своего щёгольского коня, связанных братьев кинули в тачанку, и махновцы умчались. На площади остались только цирковая повозка, Клаус Буш, которому Анна бинтовала порезанную руку, их дочь Марта и сиротливо валявшаяся на земле шляпа с мятыми деньгами, которые потихоньку разносил по площади ветер…

Глава восьмая. Господа товарищи

Дверь в погреб отворилась, и Сергея больно двинули в спину прикладом винтовки. Он полетел вниз и упал на чьи-то тела. Вернее, не упал – его как бы приняли на руки какие-то люди, смягчив удар падения. Следом на него свалился Сашка.

– Кто здесь? – спросил Сергей.

Темнота ему ответила:

– Ротмистр Ростовцев.

– Юнкер Нечволодов.

– Подполковник Молчанов.

Потом темнота помолчала и снова ответила:

– Командир Красной армии Мамочкин.

– Командир Красной армии Васильев.

Александр ощупал карманы и вытащил из своих казацких шаровар выменянную им на рынке бензиновую зажигалку. Он щёлкнул колесиком, и в его руке загорелся слабый огонёк. В одном углу погреба лежали три белогвардейца – это было понятно по их гимнастёркам с погонами. В другом углу сидел на корточках молодой парень в солдатских галифе, босой, гимнастёрку свою он держал в руках. Возле него лежал другой красноармеец. На его голове был бинт, также у него были перевязаны кисть и предплечье левой руки. Видимо, его товарищ пытался разорвать свою гимнастёрку и сделать раненому перевязку.

Саша погасил зажигалку.

– Ну, а мы Александр и Сергей Юрьевские, цирковые артисты.

Темнота спросила:

– Вы из каких же будете? Из барчуков поди?

Судя по вопросу, его задал один из тех, кто представился красным командиром. Сергей ответил:

– Если говорить о происхождении нашем, то да, мы из дворян. Но сейчас это не имеет значения, потому что ваш вождь, товарищи, Владимир Ульянов-Ленин, тоже дворянин.

Его невидимый собеседник закашлялся, потом с натугой ответил:

– Дать бы тебе за Ленина по сопатке, барчук, да раны мешают. Ленин – вождь мирового пролетариата!

Сергей рассмеялся.

– Ну и что с того? Вон, вождь анархистов Кропоткин – так вообще князь. Среди большевиков есть и другие из дворянского сословия – Дзержинский, Куйбышев, Орджоникидзе. Так что дело не в происхождении, товарищ красный командир, дело в человеке.

– Да что вы, право, молодой человек, с красными полемику ведёте, – отозвался из темноты другой мужской голос. – У них же диктатура пролетариата, они считают, что только они имеют право решать, кому в России жить. А дворян они под нож пускают…

– И правильно пускаем, – возразил ему кашлявший. – Вы сколько из народа кровушки попили? И вместе со своим царём страну немцам продали.

– Нет, милейший, это вы со своим Лениным Россию немцам продали. Кто позорный Брестский мир подписал? Кто объявил, что Россия должны проиграть немцам войну?

Сергей понял, что сейчас полемика превратится в потасовку. Но тут подал голос его брат:

– Так, стоп, брек! У каждого из нас своя точка зрения. Но сейчас мы – пленные, причём пленные у бандитов. Вы, господа офицеры, и вы, товарищи, мы здесь все равны. Вместе нас расстреляют. Так что давайте прекратим идиотский спор.

Саша немного помолчал и потом продолжил:

– Нас точно расстреляют. Вас, господа офицеры, потому что Махно с Деникиным воюет. А вас, товарищи красные командиры, за то, что Махно рассорился с красными. Ну а нас – просто так, за компанию. Тем более что этот атаман Щусь немного малахольный.

– Или много, – поддакнул брату Сергей. – Что ты предлагаешь?

Саша улыбнулся, хотя в темноте это не было заметно.

– Когда нас вели, я заметил, что возле сарая, в котором наш погреб, стоит тачанка с пулемётом. Если мы здесь устроим пожар, нас по-любому вытащат. Мы шум поднимем, погреб точно откроют, а там мы караульных раскидаем – и во двор. На тачанке вырвемся из села, а с пулемётом нам никакая конница не страшна – уйдём. Тем более махновцам белые на пятки наступают, фронт совсем рядом. Не будут они за нами сильно гнаться, побоятся наскочить на разъезды Добровольческой армии.