Йон Линдквист – Звездочка (страница 44)
— Ты используешь второе имя, верно? — задала вопрос женщина. Терез ничего не ответила. — Эй, я к тебе обращаюсь!
Джерри увидел, как губы Терез зашевелились, и послышалось тихое рычание.
— Да-да, — поспешил вмешаться он. — Она предпочитает пользоваться вторым именем. Оно досталось ей от бабушки.
— Девочка, ты меня слышишь? — проигнорировала женщина его комментарий. — Как тебя зовут?
— Тора, — ответила Терез. — Тора Ларссон.
— Ну вот и хорошо, — сказала женщина и записала ее имя рядом с номером. — Не такой уж трудный вопрос. Мы ведь не хотим, чтоб все тебя называли неправильно, если ты вдруг победишь, верно?
Судя по ее тону, шансов выиграть у Терез было столько же, сколько у Брюса Спрингстина — выпустить альбом в стиле диско. В любом случае Терез выдали бумажку с номером, чтоб она прикрепила себе на кофточку.
Теперь оставалось лишь ждать. Полные надежд конкурсанты сидели кто группками, кто поодиночке в огромном зале, расположенном в подвальном этаже. Время от времени ассистенты вызывали участников по четыре человека сразу и отводили в одну из четырех комнат на первом этаже, где проводились предварительные прослушивания. Здесь отбирали тех, кому через несколько дней разрешат предстать перед звездным жюри. Джерри с Терез устроились в укромном уголке за большой искусственной пальмой. Девочка с любопытством оглядывала зал, а Джерри опустил голову и, сжав зубы, сокрушался, что позволил себе пойти на такую глупость. Наконец, подняв взгляд, он увидел, что Терез бродит по залу и разглядывает парней и девчонок, будто они картины на выставке. Ничего страшного.
Все в порядке. Сюда ведь все затем и пришли — поглазеть друг на друга, — верно?
«Спокойно, Джерри. Все под контролем. Нечего волноваться».
Побродив по залу минут пятнадцать, Терез подошла к нему и присела рядом.
— Они боятся, — сказала она.
— Кто? Конкурсанты? — уточнил Джерри.
— Маленькие девочки и маленькие мальчики. Они все боятся Больших людей.
— Они просто нервничают, мне кажется.
— Они нервничают, потому что боятся? Не врубаюсь! Джерри улыбнулся, хоть ему было не до смеха. Терез нахваталась сленговых словечек, но он пока еще не привык слышать их от нее.
— И во что же ты не врубаешься?
— Почему они боятся? Нас же много, а Больших людей мало.
— Ну да, тоже верно.
Неподалеку от них сидела девочка, с виду еще младше Терез. Наверняка тут немало тех, кто пытается приврать о своем возрасте. Девочка исступленно дергала себя за волосы, а потом затряслась и начала всхлипывать. Поднявшись со стула, Терез подошла к ней и присела на корточки у ее ног.
Расслышать, о чем они переговаривались, Джерри не мог. Но вскоре девочка перестала плакать и бодро закивала в ответ на слова Терез, а потом взяла и погладила ее по руке. Терез спокойно отреагировала на прикосновение.
— Что у нее случилось? — поинтересовался Джерри, когда Терез снова села рядом с ним.
— Не могу тебе рассказать, — отрезала Терез и уставилась прямо перед собой.
Джерри еще никогда не видел сестренку такой. Она излучала уверенное, величавое спокойствие, настолько сильное, что Джерри подсознательно придвинулся к ней поближе, чтобы и его волнение немного улеглось. Девочка сидела недвижно, выпрямив спину и с непроницаемым выражением лица, будто давно постигла все тайны мира.
Через пять минут очередной нервный срыв случился у девушки постарше. За ней разрыдалась и ее подруга, и теперь обе сидели и всхлипывали, а тушь текла у них по щекам. Терез подошла к ним и присела рядом.
С ними ей пришлось провести чуть больше времени, прежде чем они успокоились. Джерри поразило, как быстро взрослые девчонки приняли Терез в свою компанию, как внимательно прислушивались к ее словам. Одна из них расхохоталась, будто Терез сказала что-то нелепое, но ободряющее. Заметив, что Терез не смеется, девушка посерьезнела и наклонилась к ней.
Так дальше и продолжалось. Среди ожидающих своей очереди конкурсантов больше истерик не наблюдалось, но иногда с первого этажа возвращались участники, которым жюри явно оказало не тот прием, на который они рассчитывали. Парни чаще всего вели себя агрессивно, и Терез не обращала на них внимания. Но если появлялась девочка, вся заплаканная, Терез обязательно к ней подходила и пыталась ее утешить, или как еще это назвать.
Кто-то не обращал на Терез никакого внимания, другие злились, когда незнакомый человек вмешивался в такую трудную для них минуту, но большинство прислушивалось к Терез и присаживалось ненадолго поболтать с ней. Иногда они обнимали девочку на прощание. Терез принимала объятия, но на них никак не отвечала. Уходя, некоторые вручали ей бумажку с номером телефона, а иногда и визитку.
Ближе к трем в зал вошла женщина в наушниках с микрофоном и папкой в руках. Она выкрикнула четыре имени, в том числе назвала и Тору Ларссон.
Терез была увлечена разговором с рыженькой девочкой, которую чуть ли не на руках пришлось выносить из комнаты жюри, и пропустила все мимо ушей. Джерри подбежал к ней и сказал, что пришла ее очередь. Терез встала и попрощалась с рыженькой. Та тихо пожелала ей удачи сдавленным голосом.
— Мне пойти с тобой? — спросил Джерри.
— Не нужно, — ответила Терез и ушла вверх по лестнице.
Джерри увидел, как она заходит в комнату на первом этаже вслед за женщиной с папкой, и у него закололо сердце. Что-то неуловимо изменилось за сегодняшний день, и он, как обычно, не мог взять в толк: к лучшему это или нет.
Уже три минуты спустя Терез вернулась в зал. Семь девчонок, с которыми она успела пообщаться, остались, чтобы узнать, как пройдет ее прослушивание, и теперь обступили ее, с нетерпением ожидая ответа.
Выражение лица у Терез было каменное, точно такое же, как и до прослушивания, — догадаться о результате по нему было невозможно. Джерри узнал, что сестренка прошла дальше, лишь увидев, как она сдержанно кивнула, и услышав семь радостных возгласов.
ДРУГАЯ ДЕВОЧКА
Я готов был выслушивать их бред,
Мысленно посылая их к черту,
Но лишь одно дурное слово обо мне -
И я вставал в стойку.
Выступление Торы Ларссон потрясло Терезу. Внутри у нее все кипело, и было необходимо сбросить пар. Поднявшись к себе в комнату, девочка тут же зашла на форум посмотреть, что пишут остальные. Передача «Стань звездой» стала одной из самых горячо обсуждаемых тем того вечера.
Терезе показалось, что у нее приступ внезапной дислексии. Ей понадобилось несколько минут, чтобы поверить: глаза не врут и участники дискуссии действительно все это написали. Только ленивый не высказался насчет Торы Ларссон, причем большинство считало, что она ничего из себя не представляет, и это еще мягко сказано. Она не харизматична и вообще смахивает на лунатика. Одета просто жутко, а с волосами творится непонятно что. И песню выбрала самую идиотскую. Единственное, к чему не придрались, — это к ее голосу. Однако все остальные составляющие ее выступления были разобраны до мельчайших деталей, и вердикт звучал так: плохо, нелепо, бессмысленно, скучно.
Обычно Тереза свирепствовала на форумах, оставаясь абсолютно хладнокровной. Лишь на странице, посвященной волкам, она позволяла чувствам выйти наружу. В остальном же — всегда тонкий расчет. Нанеся запланированный удар с иронической улыбкой на губах, она наблюдала, как другие пытаются ответить на ее нападки, мельтеша, будто головастики в пруду. Но сегодня ее разозлили не на шутку. Пальцы почти не слушались, когда Терез залогинилась под именем Юсефин и пошла в ответную атаку.
Несмотря на бурю эмоций, она сдержала себя и написала довольно спокойный комментарий о том, что у Торы Ларссон самый чудесный голос из всех, какие доводилось слышать в передаче «Стань звездой». Что с харизмой у нее все в порядке, просто от природы она девушка скромная, еще не хватало очередной Бритни или Кристины. Что ей под силу исполнить абсолютно любую песню, ведь поет она от души, без всякого притворства.
Терезе не удалось выразить все, что она чувствовала, но самые сильные эмоции все равно словами не передать, поэтому она не стала ничего добавлять и нажала кнопку «Отправить». Ответы посыпались один за другим. Лишь пара единомышленников тихонько поддержала ее, остальные же откровенно глумились. Она, наверное, самая затюканная девочка в школе, раз ей понравилась эта размазня. Тора на голову пришибленная, и голосовать за нее никто не будет. Ну и так далее.
Писать о наболевшем, сохраняя хладнокровие, было очень сложно. Тереза с облегчением отпустила все тормоза и дала волю чувствам. Кипящие эмоции вырвались наружу.
Она превзошла саму себя в искусстве формулировок, описывая звенящую пустоту в головах всех этих тупиц, в уши которым насильно вливали потоки дерьмовой поп-музыки, отчего в мозгу у них случалось короткое замыкание, стоило им увидеть перед собой настоящего исполнителя. Почему бы им не пойти спать, предварительно помолившись своим поп-идолам, алтарь которым они устроили у себя в спальне.
Последовали злые комментарии, не так искусно написанные. Тереза почувствовала себя в своей стихии. Изредка кто-нибудь осмеливался выразить слова поддержки, не давая потерять запала. Кто-то уставал перекидываться остротами и уходил с форума, и ему на смену приходили новые участники дискуссии. Но сторонники Терезы оставались с ней.