Йон Линдквист – Звездочка (страница 34)
— Что-то особенное ищешь? — полюбопытствовала Тереза.
— Да, в базе данных значится, что у них есть Кристиан Лундберг, а я его тут не вижу.
— Ты тоже читаешь Лундберга?
— Тоже?
— Мм… Я просто так сказала.
— Так ты тоже его любишь?
— Читала кое-что.
Снова пробежавшись глазами по книгам, фамилии авторов которых начинались на букву «эль», Агнес вытащила сборник стихотворений Кристины Лугн[20].
— Мама посоветовала мне Лундберга, но он вроде не такой уж прикольный, а? — спросила Агнес, полистав книгу.
— Кристина Лугн гораздо лучше.
— Да, она мне нравится, — призналась Агнес, улыбнувшись улыбкой, которой, наверное, деревья валить можно. — Она пишет и о грустном, и о веселом одновременно.
— Ага, — только и смогла ответить Тереза. Чем привлек виселичный юмор Кристины Лугн такую симпатягу, как Агнес? — Вот, попробуй это почитать, — предложила она, достав с нижней полки сборник стихов Виславы Шимборской[21]. — У нее неплохой юмор.
Наугад открыв книгу, Агнес начала читать первое попавшееся стихотворение. Тереза вдруг поймала себя на том, что задержала дыхание. Она тихонько выдохнула, не сводя глаз с Агнес, косички которой лежали на полях книги, создавая рамку для картинки, которая легко могла бы стать рекламой чтения.
Агнес хихикнула, захлопнула книжку и, повертев ее в руках, рассмотрела обложку с обеих сторон.
— Это ведь она Нобелевскую премию получила?
— Да.
— А ты много читаешь? — спросила Агнес, обведя взглядом полки с бесконечными рядами книг.
— Ну так…
— Понимаешь, я не знаю, с чего начать.
— Почему бы не начать с нее? — Тереза указала на книгу со стихами Шимборской в руках у девочки.
Вне школьных стен Агнес не казалась ей такой уж умной. Отличница нуждалась в четких инструкциях и возможности закрепить материал, только тогда она могла блистать.
— Ладно, спасибо, — пробормотала Агнес и направилась к столу библиотекаря.
Тереза сделала вид, будто листает сборник Кристины Лугн, а сама косилась туда, где Агнес оформляла книгу. Порекомендованную ею книгу. Тереза чувствовала себя так, словно победила в домашнем матче. За спиной полка с книжками, из которых она прочла уже не менее сорока. Теперь они стали ее молчаливыми болельщиками, и это ее территория.
Она могла бы с легкостью обвести Агнес вокруг пальца, выставив ее дурочкой, но не сделала этого.
Нельзя сказать, что после встречи в библиотеке девочки подружились. Ничего подобного. Но теперь между ними возникло молчаливое взаимопонимание. За неделю до начала летних каникул в столовой на большой перемене Агнес рассказала Терезе, что прочла всю Шимборскую, и поинтересовалась, слушала ли она когда-нибудь группу Bright Eyes. Тереза покачала головой, и на следующий день Агнес принесла ей диск с записанным на него альбомом «Подъем».
На этом все и закончилось. Вряд ли от Агнес следовало ждать большего. Несмотря на популярность, от нее веяло отчуждением, которое не имело ничего общего с высокомерием. Казалось, ее собственный мир на три секунды отстает от нашего. Да и не водилось за ней привычки шептаться с другими девчонками, соприкасаясь головами и хихикая. У Агнес был вечно отсутствующий взгляд. То ли дело в рассеянности, то ли — в неуверенности. А может, причина в другом. Тереза нередко исподтишка наблюдала за Агнес, но разгадать ее не могла.
К собственному удивлению, Тереза пришла в полный восторг от группы Bright Eyes. Особенно сильно ее поразил вокалист. Как она выяснила, его звали Конор Оберст. Он обладал пронзительным голосом, а исполняемые им тексты были хорошо написаны и в меру мрачны.
Впервые в жизни Тереза купила оригинальный диск, хотя у нее имелась переписанная копия. Конор Оберст однозначно заслуживал такой чести, а его голос стал неизменным компаньоном Терезы на каникулах.
Вероятно, это случилось летом. Как бы то ни было, факт налицо: Агнес с Юханнесом начали встречаться. Придя в сентябре в восьмой класс, Тереза постоянно видела их вдвоем: они вечно целовались на переменах.
От этого зрелища в душе у Терезы поднималась настоящая буря, и проанализировать ситуацию она была не в состоянии. До конца осознать, что она чувствует и почему, у девочки не получалось. Поэтому она мысленно сфотографировала парочку, когда они были вместе, а потом скомкала воображаемую фотографию и попыталась закинуть ее в самый дальний уголок сознания, чтобы необходимость разбираться отпала сама собой. Прием не сработал. Тем же вечером Тереза валялась на кровати у себя в комнате и слушала Bright Eyes. Когда Конор Оберст спел строчки: «Только сегодня я начал жить; какое счастье, что я успел тебя повстречать», слезы навернулись у нее на глаза.
Разозлившись, Тереза стерла все песни любимой группы из компьютера и из плей-листа mр3-плеера. А что делать с кучей дисков? Девочка сгребла их в охапку и отправилась в подвал, где вывалила диски на колоду для рубки дров. Лишь тут она осознала, как глупо поступает, и опустила занесенный топор.
«Ну уж нет, не позволю им над собой смеяться!»
В конце концов, Bright Eyes — не личная собственность Агнес. Куда ей? Она ж ни одного слова в их текстах не понимает!
«Мне нужен любовник, которого не надо любить; мне нужен парень, пьяный в стельку, так чтоб лыка не вязал» — для нее всего лишь слова, крутые слова, которые круто слушать вместе с Юханнесом, лежа с ним на кровати, тесно прижимаясь к нему… Поставив топор на место, Тереза поднялась к себе в комнату и снова расставила диски на полке.
Сев за компьютер, Тереза зашла на форум жертв издевок в школе и оставила длинную запись, в которой интересовалась, каким оружием можно воспользоваться вместо огнестрельного, ведь в Швеции его раздобыть нелегко, а она задумала кровавую бойню на манер расстрелов в американских школах. Ответы должны были посыпаться один за другим, но, к сожалению, модератор удалил запись, прежде чем кто-либо успел ее прокомментировать.
Тогда Тереза зарегистрировалась как новый участник и рассказала свою трагическую историю о преследованиях в школе: бумажки с ругательствами, прикрепленные степлером к ее телу, и все в таком роде. Эту запись убрать не посмели, и на Терезу вылился поток не тронувшего ее сочувствия.
Пришли холода, деревья пожелтели и начали ронять листву, а у Агнес с Юханнесом было все серьезно. Кто бы сомневался.
Они постоянно держались вместе и не обращали внимания на смешки у себя за спиной. Со временем злые языки поутихли, и Агнес с Юханнесом стали данностью, которую все приняли.
Тереза напустила на себя равнодушный вид. Если Юханнес здоровался с ней в коридоре, она останавливалась, чтобы перекинуться с ним парой слов. Иногда Агнес тоже стояла рядом. В конце концов Тереза смирилась. Стоило лишь посмотреть на влюбленных голубков, чтобы понять: да они просто созданы друг для друга! Но иногда ее тошнило от одной только мысли о них.
Со стороны их троих можно было принять за близких друзей. Очевидно, близость подразумевалась не такая, как у Агнес с Юханнесом, но Тереза общалась с ними чаще остальных, и вместе они воспринимались как троица друзей.
На самом деле Терезе от одиночества хотелось сделать с собой что-нибудь ужасное: сунуть миксер в глаз или биться головой о стену, пока череп не треснет.
В конце сентября произошло событие, призванное многое поменять.
Все члены семьи Свенссон жили будто каждый в своем мире: увлечения разные, занятия разные, за столом собирались редко. Объединяла их только общая крыша над головой. Но осенью начали показывать телешоу «Стань звездой». Сначала поклонниками передачи стали братья Терезы, а потом втянулась и вся семья.
Возможно, это было их вынужденным спасением, к которому подсознательно пришлось прибегнуть. Ведь если б не передача, они не собирались бы вместе в гостиной и их семье можно было бы поставить окончательный диагноз: развалилась. За неимением лучшего просмотр «Стань звездой» превратился в семейный праздник, на котором разгорались оживленные споры и велись горячие дискуссии, чего обычно в их семье не было.
Именно в передаче «Стань звездой» Тереза впервые увидела Тору. Тору Ларссон из Стокгольма. Уже на первом прослушивании стало ясно: девочка она уникальная. Одни участники пели плохо, будто пленку зажевало, а потом сердились на судей, не осознавая своего провала. Другие пели хорошо и, получив заветное «да!», ликовали.
Тора отличалась и от тех и от других. Маленькая, худенькая, с длинными светлыми волосами, она вошла в комнату дляпрослушиваний и устремила взгляд своих невероятно голубых глаз куда-то поверх голов судей:
— Меня зовут Тора Ларссон. Я буду петь.
Судьи снисходительно улыбнулись, и кто-то из них уточнил:
— И как называется песня, которую ты нам споешь?
— Не знаю.
Судьи переглянулись. Казалось, вот-вот они позовут ассистента и попросят выпроводить участницу. Но тут она запела. Терезе мелодия показалась знакомой, но она не могла определить, что это за песня.
Обычно самонадеянные юные певцы исполняли стопроцентный хит, надеясь, что слава именитого предшественника озарит их творческий путь. Но Тора за славой явно не гналась. Если Тереза не ошибалась, для прослушивания девочка выбрала песню, давно вышедшую из моды.