Йон Линдквист – Впусти меня (страница 44)

Одна мысль вертелась у Томми в голове, как навязчивый гитарный аккорд.

Умер так умер. Умер так умер. Умер так умер.

Мама вздрогнула, прижалась к нему.

– Жутко как-то.

– Да?

– Да. Стаффан рассказал мне такую страшную вещь…

Опять Стаффан. Неужели нельзя хотя бы здесь поговорить о чем-нибудь другом?

–Мм.

– Слышал про тот пожар в Энгбю? Ну, про ту женщину, которая…

– Да.

– Стаффан сказал, что они делали вскрытие. По-моему, ужасная процедура. И как только можно…

– Да, да. Конечно.

Дикая утка шла по хрупкому льду к проруби, образовавшейся возле сточной трубы на берегу озера. Мелкая рыбешка, которую здесь можно было выловить летом, воняла помоями.

– Интересно, что это за труба? – спросил Томми. – Сток из крематория, что ли?

– Не знаю. Ты что, не хочешь слушать дальше? Тебе неприятно?

– Не-не, давай.

И весь путь домой через лес она пересказывала услышанное. Постепенно Томми заинтересовался, начал задавать вопросы, на которые мама затруднялась ответить, – она знала лишь то, что ей рассказал Стаффан. Да, Томми задавал столько вопросов, причем с таким живым интересом, Ивонн даже пожалела, что завела этот разговор.

Позже тем же вечером Томми сидел на ящике в бомбоубежище и крутил в руках статуэтку стрелка. Потом водрузил ее на картонную коробку с кассетниками как трофей. Венец мастерства.

Это ж надо – стырить у полицейского!

Он тщательно запер бомбоубежище на цепь с висячим замком, спрятал ключ в тайник, сел и задумался о рассказанном матерью. Вскоре послышались осторожные шаги, приближающиеся к двери склада. Затем тихий шепот: «Томми?»

Он встал с кресла, подошел к двери и распахнул ее. На пороге стоял Оскар и с нервным видом протягивал ему деньги:

– Вот. Деньги принес.

Томми взял полтинник, небрежно сунул в карман и улыбнулся Оскару:

– Ты, я смотрю, зачастил! Входи.

– Да не, мне надо…

– Да входи, кому говорят. Вопрос есть.

Оскар уселся на диван, сцепив руки замком. Плюхнувшись в кресло, Томми пригвоздил его взглядом.

– Оскар. Вот ты же у нас парень умный…

Оскар смущенно пожал плечами:

– Слыхал о пожаре в Энгбю? Ну, про ту тетку, которая вышла во двор и сгорела прямо перед домом?

– Ага, я читал.

– Я так и думал. Не помнишь, там что-нибудь писали про вскрытие?

– По-моему, нет.

– Вот то-то же. А ведь его делали. Вскрытие. И знаешь, что выяснилось? У нее в легких не нашли дыма. Соображаешь, что это значит?

Оскар немного подумал.

– Что она уже не дышала.

– Вот именно. А когда человек перестает дышать? Когда он мертв. Я прав?

– Да. – Оскар внезапно воодушевился. – Я об этом читал. Точно! Поэтому вскрытие обязательно делают после пожаров, чтобы установить, не устроил ли кто-то поджог в целях сокрытия убийства. Ну, чтобы труп сжечь. Это я в журнале «Дом» вычитал – там писали об одном англичанине, который убил свою жену и об этой фишке знал, так он, прежде чем ее поджечь, засунул ей шланг в горло, и…

– Ладно, ладно, вижу, что знаешь. Хорошо. Но тут-то дыма не было, и все равно та баба выбралась из дома да еще и по участку носилась, пока не померла. И как такое может быть?

– Ну, может, она дыхание задержала. Хотя нет. Так не бывает, я об этом тоже читал… Поэтому люди и…

– Ладно, ладно. Тогда как ты это объяснишь?

Оскар уткнул лицо в ладони, задумался. Потом ответил:

– Либо они ошиблись, либо та баба бегала после того, как умерла.

Томми кивнул:

– Вот именно. И знаешь, я не думаю, чтобы легавые могли так ошибиться. А ты?

– Нет, но…

– Умер – значит умер.

– Да.

Томми выдернул нитку из обивки кресла, скатал ее в шарик и щелчком отбросил в сторону.

– Да. По крайней мере, хотелось бы в это верить.

Часть третья

Снег, тающий на коже

Дав руку мне, чтоб я не знал сомнений, И обернув ко мне спокойный лик, Он ввел меня в таинственные сени.

– Я – не какая-нибудь простыня.

Я НАСТОЯЩЕЕ привидение. У! У-у-у! Бойся меня! —

Но я не боюсь.

Четверг, 5 ноября

Ноги Моргана совсем окоченели. Мороз, ударивший, когда подводная лодка села на мель, за минувшую неделю заметно усилился. Морган обожал свои старые казаки, но на шерстяной носок они не лезли. К тому же одна подошва протерлась до дыр. Он мог бы, конечно, купить по дешевке какой-нибудь китайский ширпотреб, но уж лучше мерзнуть, чем носить такое дерьмо.

Часы показывали половину десятого утра, и он шел домой от метро. Он ездил на автомобильный развал в Ульвсунде в надежде сбыть дверную ручку, за которую можно было выручить пару сотен, но дела шли неважно. Похоже, в этом году зимних сапог опять не видать. Он перекусил с мужиками в конторе, заваленной каталогами автомобильных запчастей и календарями с голыми бабами, а потом поехал домой на метро.

Из высотки показался Ларри. Вид у него был, как всегда, такой, словно ему вот-вот вынесут смертный приговор.

– Здорово, старик! – окликнул его Морган.

Ларри сдержанно кивнул, будто с самого пробуждения знал, что увидит здесь Моргана, и подошел.

– Привет. Как дела?

– Ноги мерзнут, машина на свалке, работы нет, иду домой жрать суп из пакетика. Сам-то как?