Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 56)

Линус дождался, когда Хенрик повернет к нему лицо, и влепил ему такую хлесткую пощечину, что ладонь обожгла боль и заныло плечо. Раздался щелчок, словно от удара плеткой, и Хенрик упал вбок, но, прежде чем рухнуть на пол, успел подставить руку и зацепиться за стол. На глазах выступили слезы, щека стала пунцовой.

– Линус, какого?..

– Слушай сюда, – сказал Линус и встал лицом к лицу с Хенриком. – Ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не должен ничего брать у меня, если я отчетливо не сказал тебе это сделать. И особенно…

Хенрик выпрямился и оторвал ладонь от липкого пятна на столе.

– Я бы не начал первым, если бы я не…

Линус поднял руку в знак предостережения, и Хенрик замолчал. Линус сказал:

– Ты должен делать то, что я скажу, и не высовываться. Личные инициативы не нужны, понял?

Хенрик выпятил нижнюю губу, как капризный ребенок, и положил руку на щеку, по которой ударил Линус. Он не понимал новый расклад, действительно не понимал, и Линус начал размышлять, как и где ударит его снова, но вдруг Хенрик сказал:

– Понял.

– Что ты понял?

– Что я должен делать то, что ты скажешь.

– И почему же?

Рука Линуса болела после удара, и он надеялся, что Хенрик не ответит: «Чтобы ты меня не бил», ведь тогда именно это ему и придется сделать. К счастью для обоих, Хенрик ответил: «Потому что тебе лучше знать», а это и был правильный ответ.

Линус расслабился и продолжил с того места, на котором остановился Хенрик. Буркнув: «Да уж, тут точно не Гранд-отель», он принялся изучать стеллаж с дисками – там преобладала порнуха и фэнтези. Зная о том, что Жестянка нюхает кокс, можно было сделать вывод, что этот чувак испытывает острую потребность в эскапизме. Наверняка включает в автобусе автопилот и мечтает скорее оказаться дома, в своей дыре, где дрочит и мечтает о телках в металлических корсетах.

Картина вышла такой мрачной, что на секунду Линус ощутил угрызения совести. Выгнать Жестянку – все равно что выкинуть на мороз домашнего кота, и пусть выживает как хочет. Затем Линус вспомнил о крюке, электрошоке и подгузнике. Угрызения совести исчезли, а на смену им пришло желание проучить Жестянку как-нибудь еще. Хотя если не будет ломаться, то и этого достаточно.

В отличие от Хенрика, Жестянка, похоже, все понял. Понял, что дела его будут плохи, если не подчинится. Пять минут спустя он стоял в прихожей с набитым до отказа чемоданом.

– Ключ, – потребовал Линус, и Жестянка показал на крюк, на котором одиноко висел ключ с брелоком в виде Дарта Вейдера.

– Как долго ты будешь здесь жить? – осторожно спросил Жестянка.

– Сколько потребуется. Запасной ключ.

– У меня нет.

– Есть.

– Нет.

Линус слышал, что за спиной нетерпеливо топчется Хенрик, которому на этот раз удалось сдержаться и не проявить инициативу. Жестянка начал упираться, поэтому Линус поднял с пола лом, взвесил его на руке и обратился к Жестянке:

– Смотрел «Олдбой»?

Жестянка кивнул, его взгляд притягивали заостренные концы лома, которые прекрасно подходят для вырывания зубов.

– Хорошо, – сказал Линус. – Если ты настолько туп, что не сделал запасной ключ, то заслуживаешь, чтобы тебе пересчитали зубы. Хенрик, держи его.

Хенрик сделал шаг вперед, Жестянка покачал головой.

– Ладно, ладно, – сказал он и, порывшись в кармане, достал ключ и отдал его Линусу. Ключ висел на пластмассовом брелоке с изображением девушки в бикини, которое исчезало, если брелок пошевелить.

– Ты – жалкий мудак, тебе это известно? – спросил Линус и указал ломом на дверь. – Вали отсюда, пока зубы целы.

Жестянка умоляющим взглядом посмотрел на Линуса и подошел на шаг ближе. Почувствовав его несвежее дыхание, Линус чуть было не подался назад, но устоял, потому что так поступает братан. Жестянка понизил голос, словно было важно, чтобы Хенрик не услышал.

– Слушай, Линус, – сказал он. – А можно сначала нюхнуть дорожку, совсем маленькую?

Такого поворота Линус не ждал. Он внимательно посмотрел на Жестянку и подумал, что тот сказал бы, узнай он, что за спиной у Линуса целый килограмм того, полграмма чего он сейчас просил.

– Жестянка, – ответил Линус и погрозил ломом. – Если ты сейчас не уберешься, нюхать тебе будет нечем.

Удивительно, но, только когда Линус это сказал, Жестянка принял недовольный вид. Он только что лишился жилья и большинства вещей, но, видимо, это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы лишиться дорожки. Чувак просто истинный наркоман. На секунду показалось, что он начнет качать права, но он взял куртку и скрипучий чемодан и, не оглянувшись, вышел из квартиры.

10

Пока Хенрик изучал стеллаж с дисками, Линус провел осмотр в квартире. На кухне не было стола, и, учитывая липкий журнальный столик, Жестянка наверняка ел перед телевизором. Кухонной утвари почти не было: Линус не нашел ни венчика, ни лопатки. Объяснение этому обнаружилось в морозилке, забитой полуфабрикатами и мороженым, мороженым, мороженым… В мусорном ведре под раковиной лежали две скомканные коробки из-под пиццы. Ничего удивительного, что Жестянка отрастил себе брюхо.

Вопреки опасениям Линуса, в ванной оказалось не так грязно. На полотенцесушителе болтался автомобильный ароматизатор в форме елки с запахом «Новый автомобиль», который смешивался с запахом чистящего средства. На двери висел календарь со «Звездными войнами», а на подоконнике ванной выстроились в ряд пластмассовые фигурки героев «Властелина колец». В груди у Линуса заныло – тяжелый печальный скрежет.

Наконец, спальня. Дыра внутри дыры. На окне тонкая красная штора, на стене разноцветная гирлянда, создающая ощущение дешевого ночного клуба. На прикроватном столике несколько книг в жанре фэнтези с яркими обложками, рядом девяностосантиметровая кровать с вязаным покрывалом. Скрежет в груди у Линуса усилился, когда он увидел белого игрушечного медведя, сидящего у спинки кровати. Словно кто-то отказывался прекращать грустный рассказ, а только добавлял новых деталей.

Линус открыл дверцу шкафа и нашел там объяснение тому, откуда у Жестянки такое прозвище. Двустворчатый шкаф был забит пустыми банками из-под пива, заботливо поставленными друг на друга. Несколько сотен штук, и, насколько видел Линус, там не было и двух одинаковых. С внутренней стороны дверцы висел написанный от руки огромный список. Столбец за столбцом названия сортов пива, напротив каждого – оценка по шкале от одного до пяти. Рядом с наименованиями, получившими пятерку, приклеены маленькие желтые звезды.

Эти звездочки стали последней каплей. Линусу сдавило грудь, будто гигантские руки отжали его легкие, словно тряпки. В глазах потемнело, и пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Горе, треклятое горе, не жизнь, а сплошной беспросветный ад и одиночество – вот и ищите тут смысл, если можете.

Тело словно превратилось в один большой гудящий колокол, в голове грохотало и шумело, когда язык колокола касался металла, и Линуса затрясло от вибраций, а на спине проступил холодный пот. Ужас. В чистом виде ужас.

Что я сделал?

Ты сделал себя сам.

Кто я?

Ты – ничто. Есть только мрак.

Линус попытался втянуть воздух в сжавшиеся легкие и обнаружил, что у него получается. Глубже и глубже, пока не смог выпрямиться. Звон колокола стих и превратился в далекое эхо, Линуса больше не трясло, пот на спине высох. Он подошел к кровати, взял медведя и бросил его в шкаф, сбив все банки, после чего закрыл дверь.

Когда Линус вошел в гостиную, Хенрик уже закончил рассматривать диски и сидел на диване с кока-колой и книгой фотографий со съемок «Темного рыцаря».

– Блин, ну и хата, – повторил он.

Очевидно, Хенрика так вдохновило то, что они сделали с Жестянкой, что теперь он считал себя настоящим гангстером.

– Даже не пытайся, – ответил Линус. – Все равно звучит нелепо.

Хенрик допил колу и состроил обиженную гримасу. Линусу было плевать. У него был собственный момент слабости, но он прошел. Оставались еще дела, которые надо было сделать, и на выяснения отношений у него не хватало времени.

– Мы уходим, – сказал он и пошел в прихожую. Только открыв входную дверь, Линус заметил, что Хенрик за ним не пошел. Он раздраженно покачал головой и вернулся в гостиную, где Хенрик изучал клочья пыли на полу. – Я сказал, мы уходим. Это означает, что мы уходим.

Хенрик посмотрел на него так, словно хотел что-то сказать, но не решался. Линус поманил его рукой:

– Выкладывай. Сразу.

– Ну, это самое… может, я тоже смогу здесь жить?

– Где?

– Здесь. На диване.

На секунду Линус задумался и увидел расклад, который его устраивал. Он сказал:

– Ладно. Но тогда тебе придется стать Золушкой.

Глаза Хенрика сузились. Сложно придумать что-то еще более унизительное, чем быть принцессой из диснеевского мультфильма. Он снова недовольно нахмурил брови и помотал головой.

– Что значит Золушкой? Не хочу я быть Золушкой.

– Ладно. Больше не хочешь быть моей сучкой? Если ты будешь здесь жить, тебе придется делать уборку. Мыть посуду. Стирать. Готовить.

– Я не умею.

– Что не умеешь?

– Готовить.