Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 25)

Даже если бы Томми спустил в «Свенскт-тенн» миллион и заполнил квартиру дизайнерской мебелью и дорогими коврами, это бы не помогло. И в этом случае квартира была бы похожа не на дом, а скорее на склад краденого. Его талант – слова, а не форма.

Когда Томми был в настроении кокетничать, он говорил, что его школой в профессии был не журфак, а еженедельный журнал для женщин среднего возраста.

«Все началось в сортире у бабушки», – вещал он, стоя у барной стойки в «Кафе Опера» в окружении своих почитателей-мужчин и единичных женщин. В бабушкином сортире лежала стопка журналов, и Томми просиживал там по полчаса или больше, читая рубрику «Преступления недели». Было что-то завораживающее в фотографиях обычных людей, комнат, на которых стрелки и круги указывали, где брызнула кровь, где лежало оружие. Сам факт, что повседневность внезапно может перевоплотиться в насилие. Невидимая, мутная бездна в человеческой душе.

В одиннадцать лет Томми начал было писать детективную историю, но потом ему стало скучно, и он отредактировал рассказ так, что тот стал похож на отчет о реальном преступлении, которые Томми читал в журнале. Продолжил он в том же духе. Формально Томми так и не получил образования, а всему научился на практике сам и за основу брал материалы из журнала.

Томми откинулся в кресле, закрыл глаза и мысленно вернулся в бабушкин сортир с характерным запахом дерьма и торфа, попытался представить, как история захватила его настолько, что время перестало существовать.

Хансу-Оке оставалось жить лишь минуту… фу, нет.

Отражение в оконном стекле… слишком длинно.

Четырнадцатое октября, время 19:42… тьфу, если бы только в комнате были часы.

Его называют Экис, человека, который… соберись, Томми.

По опыту он знал: совершенно бессмысленно пытаться что-то из себя выдавить. Вдохновение – дело такое: придет так придет, но, если надо было соблюсти дедлайн, оно приходило всегда. До сих пор. Томми встал с кресла, немного постоял у окна, глядя на улицу. До встречи с Мехди остается три часа, а там уже и вечер.

И тут на него накатило. Одиночество. Томми научился его обуздывать и даже ценить, но иногда внутри посасывало от пустоты, и его мир, который он так редко с кем-то делил, накрывала немая пелена. Хагге – хороший товарищ, но он не свидетель, с сознанием, как у Томми, который мог бы взглянуть на него и подтвердить его существование. Для этого требовался человек. К счастью, такой человек у Томми был. Он позвонил Аните, и она ответила после второго гудка:

– Да? Привет.

Анита была очень болтлива, но ненавидела говорить по телефону. Объясняла она это тем, что у нее каждый раз возникает ощущение чего-то неживого – будто она разговаривает с отрубленной головой. Их разговоры обычно сводились к обсуждению места и времени.

– Не отвлекаю? – спросил Томми.

– Совсем нет.

– Сегодня?

– Давай.

– У тебя или у меня?

– У меня.

– О’кей. До встречи.

– После семи.

Не успел Томми спросить, захватить ли ему что-нибудь, как Анита повесила трубку.

Работая над книгой о торговле людьми, Томми несколько раз натыкался на имя Аниты, и ему удалось уговорить ее на встречу. Он так до конца и не понял, какова ее роль в сюжете, в центре которого были девушки из Восточной Европы, ложными обещаниями заманенные в Швецию.

С одной стороны, Анита утешала девушек, заботилась о них и иногда пускала пожить к себе домой. С другой стороны, сутенеры это терпели – свидетельство того, что она сама вовлечена в их бизнес и, вероятно, неплохо на этом зарабатывает. В этом механизме она служила смазочным материалом и, может быть, отличалась особой жестокостью. Или, наоборот – была хорошим человеком, который делал, что мог, в омерзительной системе. Томми не знал.

Он уже давно не смотрел на друзей и знакомых сквозь призму морали. В конечном счете они либо нравились ему, либо нет. Анита ему нравилась. Она была то уязвленной, то резкой, то нежной, то циничной. Непостижимой. А еще ей нравился Хичкок.

Анита и сама была проституткой, но, когда пересеклись их с Томми дороги, ей было сорок три, и она принимала дома лишь отдельных клиентов «по старой дружбе» – в основном пожилых мужчин, которые за пятьсот крон получали физическое удовлетворение и возможность поговорить. Может, вечером она ждала клиента и поэтому пригласила Томми прийти после семи.

Они никогда не занимались сексом. Когда в начале их дружбы об этом зашла речь, Анита не возражала, но предупредила, что станет иначе воспринимать Томми и он в каком-то смысле превратится для нее в одного из многих.

Томми заговорил об этом, только чтобы проверить, не хочет ли этого она. Его же подобная перспектива не привлекала, он давно об этом знал. Геем Томми не был, насколько он мог судить. Просто не испытывал потребности. У него никогда не было секса. В повседневной жизни он никогда об этом не говорил, потому что подобное известие, скорее всего, вызвало бы большой переполох. Все вокруг словно помешались. Так что он успокоил Аниту по этому вопросу и заодно не стал одним из многих. Ему нравилось быть уникальным.

4

В начале девяностых заведение «Санкт-Эрикс боулинг» представляло из себя настоящее гангстерское гнездо. До казино вроде «Уксен» или «Монте-Карло» ему было далеко, но для места, где не было разрешения на подачу спиртного, оно пользовалось популярностью. Формальное отсутствие алкоголя, правда, роли не играло. Купить там можно было что угодно, как в открытую, так и из-под полы, а затем укрыться в уединенной части кафе и прекрасно проводить время.

Томми не раз там бывал и беседовал с представителями низших криминальных кругов, но так и не понял, почему именно это кафе с оранжевыми складными пластиковыми стульями и люминесцентными лампами стало важным местом встречи. Наверное, как часто бывает, просто так вышло.

После нескольких полицейских облав и банкротства кафе не работало несколько лет, а затем снова открылось под новым руководством. Парень с боснийско-хорватскими корнями по имени Драган полностью все переделал, отремонтировал дорожки и организовал диско-боулинг, что, в свою очередь, дало ему право продавать пиво. У одной из стен находилась сомнительная комбинация барной стойки и игрового уголка. Насколько Томми знал, репутация Драгана была безупречна, и он отказал бывшим завсегдатаям, когда те предприняли попытку вернуться. Время от времени Драган включал взгляд Терминатора и как минимум отпугивал всякую шушеру.

Мехди разговаривал с Драганом у кассы. Когда Томми вошел, оба повернули головы и странно на него посмотрели. Томми развел руками и показал на себя:

– Я жив, ясно? Жив!

– Да знаю я, – сказал Мехди. – А вот Драган слышал кое-что другое и порядком удивился, узнав, что я буду с тобой играть.

Вот и первый признак того, что у Драгана есть контакты в криминальной среде, – ведь, судя по всему, слухи о смерти Томми шли именно оттуда. Томми пожал руку Мехди и сказал Драгану:

– Давай разберемся. Кто сказал, что я помер, и что именно он сказал?

– Ронни, – ответил Драган. – Полицейский, который сюда захаживает.

– Не знаю такого, – сказал Томми. – Что же он сказал?

– Что ты писал не то и не о том, и тебя, как там у вас говорят, порешили.

– И о ком же я писал?

– О ком-то, за кем они охотятся. И кого не знают.

Теперь в разговор вмешался Мехди:

– Тот новый, о котором написал Томми?

– Откуда я знаю? – сказал Драган, и в его глазах на секунду промелькнул Терминатор. – Я со своим именем ничего поделать не могу.

После того как Мехди извинился и Томми выдали сменные ботинки, они пошли к дорожке, где Мехди выбрал черный шар номер 16, самый тяжелый, а Томми довольствовался темно-синей десяткой. Он не ожидал, что Мехди предложит встретиться в боулинге и сыграть пару партий.

Боулинг – единственная спортивная игра, в которой Томми был силен, и он решил, что Мехди это известно. Может, Мехди играет еще лучше и хочет воспользоваться случаем и уделать Томми еще и на этом фронте. Хотя на него это не похоже. Учитывая положение Мехди, он вел себя на удивление смиренно.

– Оригинально. – Мехди запустил шар, словно гирю. – Если все так и есть. Так сказать, заранее послать предупреждение. Кстати, отличный текст. Экис. Красиво. У тебя есть с ним контакт?

Томми медлил с ответом, и Мехди вопросительно вскинул брови:

– Значит, есть? Поздравляю! Ты с ним говорил?

– Он присылает фотографии. В «Снэпчате».

Мехди остановился, посмотрел на Томми и медленно кивнул.

– Что такое? – спросил Томми.

– Я говорил с одним парнем, – сказал Мехди. – Можно сказать, из верхушки. И вдруг ему приходит сообщение. Знаешь, этот звук. В телефоне. Помню, что подумал: «Снэпчат»? Им же пользуются только двенадцатилетние девчонки. Но это многое объясняет. Какие фотографии он шлет?

Томми взглянул на Мехди, тот отложил шар и поднял руки.

– Ладно-ладно. Сорри. Я ничего не выпытываю. Просто интересно. Начнешь?

Томми не играл уже несколько месяцев, и сейчас ему недоставало синхронности. Когда дорожка, шар и движение руки становятся единым целым, и у шара есть только один путь. Все же Томми начал неплохо и послал крученый шар, который ударил как раз там, где надо: в правую часть первой кегли. Страйк.

На пике формы Томми выбивал максимум две идеальные серии подряд, а в худшем случае выходило шесть-семь страйков за игру, остальное – спэры.