Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 18)

– Ты неудачно шутишь. Это твоя фишка. А поговорки – моя. У каждого из нас своя роль.

Впервые Томас намекнул, что, как и Томми, придерживается определенного образа, и Томми не знал, удручает его это или радует. Они сели в машину.

– Как же надо разговаривать с людьми, чтобы они кончали с собой? – спросил Томми, когда они выехали на шоссе Эссингеледен.

– Моя первая девушка в Швеции, Карин…

– Я серьезно.

– И я. У нее была невероятная способность: я все время чувствовал себя никчемным. – Томас провел указательным пальцем по шее. – И до этого было недалеко.

– Но у нее было время тебя обработать?

– Шесть недель. Потом я сбежал во все лопатки.

Томми напрочь забыл, что есть такое выражение. После смерти Томаса его мозг следовало бы завещать государственному архиву, чтобы в будущем оттуда смогли извлечь собрание разговорных выражений начала XX века.

– Да уж, – сказал Томми. – Но этот человек, если мы предполагаем, что речь идет об одном человеке. Экис. Похоже, ему удается управиться за одну встречу. А что за фигня с разными лицами? Это скорее указывает на несколько человек. С одним я еще готов смириться. Но целая группа, о которой я даже не слышал? Не могу этого понять.

– В профессии ты старожил, Томми. Придется сделать над собой усилие.

– Что еще за усилие?

– Мехди. Придется тебе поговорить с Мехди.

Эта мысль уже приходила Томми в голову. В разумных пределах Мехди, пожалуй, согласился бы поделиться свежей информацией. И все же Томми был бы рад, если бы можно было к нему не обращаться. Ничто не заставляло его чувствовать себя таким старым и отсталым, как общение с Мехди.

– Не хочу, – сказал Томми. – У него наверняка есть нужная инфа, но меня от этой мысли коробит.

– Волков бояться – в лес не ходить.

Томми вздохнул:

– Они у тебя никогда не заканчиваются, да?

6

Семтекс-Янне был медвежатником, сделал карьеру на взломах сейфов и больше не имел дело со взрывчаткой, давшей ему прозвище, разве что время от времени абсолютно легально импортировал ее для строительных работ. Кроме того, он был чистокровным психом, скороваркой с блестящей поверхностью, которая в любой момент могла взорваться. Он был одним из немногих в криминальной среде, кого Томми, по правде говоря, побаивался.

Возможно, представления Томми о расстановке сил в спальных районах устарели, но, приехав в порт Вэртахамнен, он почувствовал себя как рыба в воде. Если с Янне все в порядке, он и его подчиненные по-прежнему заправляют здесь всем, а значит, без его ведома и муха не пролетит.

Томми припарковался около высокого складского здания, рядом с которым блестел в предвечернем солнце «феррари» цвета металлик, словно подтверждая, что Янне еще в игре. Вместе с Томасом Томми поднялся по решетчатой лестнице и постучал в дверь.

– Кто там? – послышалось изнутри.

– Дед Мороз, – ответил Томми. – Здесь ведь никто хорошо себя не вел?

– Еще как вел. Заходи.

На территории порта Янне имел в своем распоряжении несколько складов, и все они были заполнены легальной продукцией, которую импортировал Янне. Для более интересных товаров склады служили лишь перевалочным пунктом.

Помещение, в котором оказался Томми, было завалено хламом, который Янне по какой-то причине решил оставить себе. Небольшой экскаватор с ковшами разного размера, три гигантских плоских телевизора в коробках, резиновая лодка, несколько электромопедов. Груды совершенно новой зимней резины, пара гидрокостюмов с трубками. С потолка свисали четыре зажженные люстры, в углу стояло чучело лося. И так далее.

Янне вышел из кабинета, одетый в джинсы, футболку и пиджак, который выглядел дорого и плохо на нем сидел. Томми всегда считал, что он похож на Бертиля Бертильсона[27], называвшего себя «худшим шоуменом Швеции». Несмотря на то что Янне покупал дорогие машины и дизайнерскую одежду, ему не удалось избавиться от обаяния провинциального рынка.

– Томми! Давненько! Еще и охранника с собой привел, как я погляжу. Ты же не боишься дядю Янне?

Томми представил Томаса как своего аудитора, на что Янне рассмеялся.

– А ты забавный, как и всегда. Знаешь что? Я ведь собирался тебе звонить.

– Почему же не позвонил?

– Слышал, ты помер. Проходи в кабинет. И аудитора бери с собой, у меня есть счета, которыми можно его занять.

Томми хвалил себя за умение считывать людей, но Янне был редким экземпляром, который Томми был не в силах разгадать. За улыбкой Янне мог скрываться план по применению электрошока, чтобы довести человека до потери сознания, а затем порубить на куски, но с тем же успехом улыбка могла выражать искреннее добродушие. Краем глаза Томми заметил, что Томас осматривает помещение в поисках вероятных угроз. Когда Томми встретился с ним взглядом, тот лишь пожал плечами.

Они устроились в кабинете Янне, обшарпанной комнате с бетонным полом, куда Янне затащил роскошный белый кожаный диван, такие же кресла и стеклянный стол. Янне сел в кресло, а Томми и Томас устроились рядом на диване.

– Так почему ты собирался мне звонить?

Янне подался вперед, потирая ладони.

– Дело вот в чем. Я решил взяться за автобиографию, но, поскольку со словами я не в ладах, мне нужен кто-то… да вот как ты. Как у Златана[28] и того, другого.

Если бы Томми составлял список ста причин, почему Янне пожелал ему позвонить, до такого пункта он бы не додумался.

– Как… тебе такое на ум пришло?

Янне почесал затылок и, казалось, смутился.

– Да вот дочь, ну, ты знаешь…

– Жанетт.

– Точно. Жанетт. Весной она выходит замуж. За врача. Все должно быть красиво. А у него в роду народ афар и все такое. И я подумал, что ее старик, то есть нижеподписавшийся, если бы был, как бы это назвать…

– Панегирик?

Янне щелкнул пальцами и просиял.

– Вот и я о чем! Сразу видно – пишущий человек! Панегирик! С ним было бы… ну, ты понимаешь.

– Я понял идею, но, если бы я написал обо всех твоих делах, это не…

Янне замахал руками.

– Нет-нет! Не об этом. О другом. Я ведь чем только не занимался.

– Пойми правильно, я тебя не критикую, – сказал Томми. – Но это как писать о Златане и не упоминать футбол.

Тон разговора был настолько шутливым, что Томми неверно оценил ситуацию. По лицу Янне пробежала тень, и появился другой Янне, который, как слышал Томми, неоднократно голыми руками калечил людей.

– Что ты такое говоришь? Обо мне даже написать нечего?

Прежде чем Томми успел сформулировать что-то, чтобы разрядить обстановку, на помощь пришел Томас.

– Как по мне, отличная идея, – сказал он. – Ты же сам об этом говорил по дороге сюда, Томми. Что о жизни Янне можно книгу написать. Надо уметь выделять в человеке положительные черты.

Томми кивнул, словно задумавшись, но Янне – уже совсем недобрым тоном – спросил:

– Что ты хотел? Зачем приехал?

– Была поставка, – ответил Томми. – Огромная поставка. Практически чистый кокаин. Который оказался здесь. Ты что-нибудь слышал об этом?

Янне пристально посмотрел Томми в глаза и наклонился вперед, сократив расстояние между ними до минимума.

– Я ничего не знаю, – сказал он. – Совсем ничего.

7

– Прошло так себе, – сказал Томас, когда они снова сели в машину. – Зачем было говорить о Златане? Я думал, ты можешь лучше.

– Издержки профессии, – сказал Томми. – Не могу устоять перед шикарной формулировкой. Да и не так это важно.

– Сейчас я потерял нить.

– Во-первых: нет ни единого шанса, чтобы такое событие здесь прошло мимо Янне.