Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 10)

– С чего мне тебе доверять? – спросил второй. – Я тебя не знаю.

– Нет. Но знаешь моего товарища. Линус, иди сюда.

Линусу оставалось только послушаться, и он сделал несколько шагов вперед. Тогда он увидел, с кем разговаривает Алекс. Парень с татуировкой. По выражению его лица стало ясно, что и он узнал Линуса.

– Что за… – начал он, поворачиваясь к Алексу, и наткнулся на ствол пистолета.

– А сейчас спокойно, – сказал Алекс и прижал дуло к правому глазу парня, так что тому пришлось зажмуриться. – Линус. Открой сумку. Достань мяч и тряпку.

– Да ты хоть знаешь, кто я такой? – парень пытался звучать уверенно.

– Я очень хорошо знаю, кто ты такой. Тот, у кого ноль связей, кроме какого-то торчка в психушке. Ты все нашел, Линус?

Линус поцарапался обо что-то, копаясь в сумке, и достал резиновый мячик размером с мандарин и длинную тряпку. Согласно инструкциям Алекса, засунул мячик парню в рот и закрепил, натянув на него тряпку и завязав ее на затылке. Протесты были задушены.

Алекс вытолкнул парня к перекладине для выбивания ковров, дал Линусу кабельную стяжку и сказал привязать руки парня к раме. Пока Линус это выполнял, парень издавал гортанные звуки, а из глаз у него полились слезы. Алекс засунул пистолет в карман, расстегнул парню ремень и спустил с него штаны и трусы. Задница белела, как у убегающей косули, и содрогалась в спазмах.

– Так, теперь можно и потрепаться, да? – Парень кивнул, и ниточка соплей просочилась мимо тряпки и разжала ему губы. – На днях ты с приятелем довольно сильно отметелил моего братана. Ему всего тринадцать. В этом возрасте человек еще ребенок, не правда ли? Считаешь, так надо поступать с ребенком?

Парень мотал головой, по лицу текли слезы и сопли. Если бы Алекс спросил разрешения убить его бабушку, он, видимо, согласился бы.

– Нет. Вот именно. Теперь ты понимаешь, что был неправ. Тогда я могу рассчитывать на то, что это больше не повторится? Ты оставишь Линуса в покое, чем бы он ни торговал?

Кивок, кивок, кивок и стон, которые, похоже, можно было истолковать как «да, да, да».

– Вот слышишь, Линус, – сказал Алекс. – Неплохо, да?

Линус сглотнул и тоже кивнул. Несмотря на прежние мечты о мести, такой расклад ему не нравился. А больше всего ему не понравилось то, обо что он поцарапался в сумке.

– Ладно, – сказал Алекс и похлопал парня по обнаженной ягодице. – Тогда остается только… Вы довольно сильно избили моего кореша. Это мне совсем не нравится. Такое не может остаться безнаказанным.

Алекс наклонился над сумкой и надел перчатку. Парень в панике посмотрел через плечо. Его глаза расширились, и, когда он увидел, как Алекс достает полуметровый кусок ржавой колючей проволоки, он обделался. Испражнения потекли по ногам, воняя на всю поляну. Он попытался закричать, но резиновый мячик отлично заглушал все звуки, кроме животного поскуливания.

Линус ощутил ком в горле, губы задрожали.

– Алекс, – прошептал он.

– Что? – Алекс наклонился к нему.

– Он все понял, – прошептал Линус ему на ухо. – Хватит.

– Ты думаешь? – спросил Алекс, и Линус закивал еще сильнее.

– А мне так не кажется, – сказал Алекс. И взялся за дело.

Пять минут спустя парень на четвереньках уполз с поляны. Его брюки были в дерьме и крови, хоть выжимай. Алекс выкинул колючую проволоку в кусты и бросил перчатку в сумку. Линус едва сдерживал тошноту. Он видел только первый удар, а потом закрыл глаза и зажмуривался так долго, как только мог. Но звуки! Казалось, их не забыть никогда.

Только когда Алекс положил руку Линусу на плечо, он открыл глаза. Краем глаза увидел, как парень уползает. Алекс кивнул ему и сказал:

– Вот теперь он понял. Однозначно.

Челюсти у Линуса все еще тряслись, он не мог выговорить и нескольких слов. Алекс закурил и облокотился на перекладину.

– Отпускать нельзя, – сказал он. – Если будешь продолжать этим заниматься, ты должен это уяснить. Если отпустишь… рано или поздно это прилетит обратно тебе в лоб. Догоняешь?

Линус сглотнул комок слюны и кивнул. Алекс сжал губы и покачал головой.

– Не догоняешь. Пока. Но обещаю тебе… – Алекс махнул рукой на край поляны, где только что исчезли из поля зрения ноги парня с татуировкой. – Этот мудила. Сначала он бы испугался, на несколько недель залег бы на дно. Но потом его бы мучило, что такой малец, как ты, резвится на его территории. Он бы все забыл, чувствуя, что пора с этим что-то делать. А теперь… – Алекс отряхнул ладони друг о друга. – Теперь он не забудет. На ближайший месяц, даже месяцы. Чтобы вспомнить, ему достаточно просто сесть. И тогда это зафиксируется.

Алекс затушил сигарету, смяв ее между большим и указательным пальцами.

– Я не говорю, что это обязательно было бы так, не думаю, что этот хрен достаточно крут, но, возможно, я спас тебе жизнь. Может быть.

Судороги, которыми свело Линусу челюсти, прошли настолько, что он смог произнести:

– Спасибо.

Алекс кивнул.

– Спасибо – это хорошо, но ты должен уяснить еще кое-что. Я для тебя кое-что сделал. Может настать момент… через месяц, через год, когда я попрошу тебя сделать что-то для меня. И ты сделаешь. Потому что это расплата. Так это работает, о’кей?

Алекс протянул Линусу руку, и тот ее пожал.

7

Прошло четыре года, и теперь Линус стоял на том же месте, а в кармане у него лежали сто грамм ядреного порошка. Предсказания Алекса сбылись. Линус спокойно занимался своими делами и со временем расширил сферу деятельности, которая теперь включала в себя русскую контрабандную водку и краденое из отгрузочных доков. Он собрал команду из Хенрика и Матти, и, за исключением времени, проведенного в исправительном центре в Катринехольме, все шло гладко.

Как и все живое, Линус жаждал роста, хотел сделать шаг наверх, выйти на уровень, где проворачивают настоящие дела и гребут бабло лопатой, но сейчас, сжимая в кармане пакет, он задумался, не слишком ли он разинул рот и не задушит ли его кусок, который ему в рот запихали.

Вопрос номер один: нужно ли было втягивать Хенрика и Матти?

Они его команда, но далеко не такие решительные. Особенно Хенрик может смалодушничать, если обстановка накалится, пока, правда, таких ситуаций не возникало. К тому же неизвестно, понравится ли это Алексу.

Вопрос номер два: что же, блин, делать?

Среди клиентов у него нет тяжелых торчков, а только те, кто на вечеринках занюхивает полграмма и потом спокойно дожидается следующих выходных. Конечно, не считая таблеток, которыми располагает Линус.

Если то, что Алекс сказал о качестве, правда, они наверняка захотят попробовать товар Линуса, но тем самым он зайдет на территорию Чиво, а Линус всякое слышал о том, на что способен Козел – так называли этого Чиво в южном квартале. Фишка Алекса с колючей проволокой напоминала номер из репертуара Козла. Линус полчаса просидел у перекладины для выбивания ковров, но так и не нашел решения.

Видеть возможности.

С одной стороны, он находится в прекрасной ситуации. Сто грамм кристально чистого вещества в кармане, можно ли было об этом мечтать? С другой стороны, он как будто носит с собой тикающую бомбу. «Две недели», – выплюнул из себя Алекс, а это значит «ровно две недели, и ни дня больше».

Линус, конечно, не думал, что Алекс его убьет или изобьет до полусмерти, если ничего не выйдет, но стопроцентной уверенности не было. Алекс изменился, и Линус даже знать не хотел, какое выражение теперь может принять его недовольство. А если Линус потеряет товар? Страшно даже представить, что в таком случае может произойти. Соцслужба уже несколько раз без предупреждения приходила домой и что-то вынюхивала.

Итак. Пункт первый: спрятать товар в месте, где его не найдет даже натасканная на наркотики собака с мозгами Лейфа Перссона[8]. Пункт второй: придумать способ толкнуть товар. Разложенная на составляющие, задача теперь казалась выполнимой. Линус встал и пошел домой.

Переступив порог квартиры, он услышал доносящийся из кухни голос и замер. Твою мать. Дядя Томми приехал в гости. Линус ничего не имел против дяди, наоборот, но, учитывая содержимое его карманов, ситуация была не очень. К тому же Томми наверняка взял с собой Хагге, а в этом псе было что-то жуткое, он как будто все понимал.

Линус схватил с полки вязаную шапку, засунул в нее пакет и положил на прежнее место. Из кухни послышалось цоканье, и в следующую секунду в проеме двери появился Хагге. Собака остановилась, подтянув за собой протез, и уставилась на Линуса так, что его пробрала дрожь.

Если он сейчас посмотрит на полку, я закричу.

Но Хагге только помахал обрубком хвоста, покачиваясь подошел к Линусу и позволил себя погладить. От облегчения на глаза у Линуса навернулись слезы, он сидел рядом с Хагге, гладил его и шептал:

– Да-а-а, Хагге… ты же хороший пес?

Взгляд Хагге будто бы говорил: я-то да, а вот ты – хороший мальчик? Хотя он, конечно, ничего такого не говорил. Да нет, говорил. Линус зациклился, а тут еще и дядя вышел из кухни, подошел к нему и сказал:

– И кто это у нас тут?

Голова Томми находилась сантиметрах в сорока от полки, и Линусу вдруг захотелось кинуться ему в ноги, признаться во всем и тем самым решить проблему. Да, привет. Вместо этого он пополз по полу, словно играя с Хагге, который не проявлял к игре ни малейшего интереса. Зато Томми был вынужден отойти от полки и пойти за ним. Когда Линус дополз до гостиной, он поднялся и обнял дядю.