Йон Линдквист – Человеческая гавань (страница 67)
— Можно мне?
Андерс кивнул, находя ситуацию немного абсурдной. Симон просил разрешения перелить воду из бутылки. Вроде бы ничего особенного, но, возможно, Майя была в воде, и Симон попросил так, как будто в бутылке человеческий прах. Прежде чем потревожить прах умершего, надо спросить разрешение родственников.
Андерс пытался вспомнить то, о чем Симон говорил ему несколько дней назад.
Когда? Время утратило значение.
Он уже собирался задать Симону вопрос, но тот достал спичечный коробок и сунул в него пальцы левой руки. Затем он закрыл глаза и быстро опустил в воду указательный и средний палец правой руки.
На кухне наступила полная тишина. Наконец Симон вынул пальцы и покачал головой.
— Нет, — сказал он, — что — то там есть, конечно, но оно очень слабое.
Он растерянно посмотрел на свои мокрые пальцы, как будто не зная, что делать. Сначала он рефлекторно хотел вытереть их о штаны, но передумал и помахал ими, давая высохнуть. Андерс поднял стакан ко рту и выпил воду.
— Ты правда думаешь, что это хорошо? — спросила Анна — Грета.
— Бабушка, — ответил Андерс, — ты даже не представляешь, как это хорошо.
Ему захотелось помочиться, и по дороге в туалет он заглянул в кладовку, чтобы распрощаться с ружьем и своими самоубийственными намерениями. Ему пришло в голову, что ружье надо бы куда — нибудь спрятать, разрядить или просто выкинуть, во избежание несчастного случая.
Остановившись перед унитазом, он посмотрел на картинку в рамке. Классический мотив: маленькая девочка с корзинкой в руке идет через узкий мост над пропастью. Рядом с ней — ангел с большими крыльями, он раскинул крылья, как бы защищая ее. Девочка не замечает ни ангела, ни опасности, которой она подвергается, она просто щурится от солнца, а щеки у нее розовые и свежие.
«Вот как?» — подумал Андерс.
Он и сам не понимал, как эта картинка связана с его историей, но он точно знал, что изображенные на ней вечные символы — красота, опасность и благодать — взаимосвязаны между собой.
Когда он вернулся на кухню, Анна — Грета растапливала печь. Симон сидел на своем обычном месте и смотрел на бутылку, как будто в хрустальный шар колдуньи, надеясь там что — то увидеть. Андерс сел по другую сторону стола.
— Симон, — сказал он, — а что произошло с Сигрид?
Симон оторвал взгляд от бутылки.
— Я знал, что ты спросишь, — ответил он, — кроме того, я и сам думал об этом.
— О чем?
— А разве ты не помнишь, как это было?
Андерс схватил бутылку и сделал несколько глубоких глотков.
— Нет, — сказал он.
— Что ты чувствуешь сейчас?
Андерс погладил ладонью грудь:
— Тепло. И не так одиноко, как раньше. Ну, что ты хотел рассказать про Сигрид?
Анна — Грета поставила кофейник на стол и села с ними.
— Я хочу сказать только одно, — сказала она, переводя встревоженный взгляд с Андерса на Симона и обратно, — учитывая то, что мы знаем, и то, что произошло… Я хочу сказать, что… не надо ставить такие опасные эксперименты. Не надо пытаться призывать море, потому что оно может откликнуться на призыв и это может плохо кончиться. Намного хуже, чем мы способны сейчас представить.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Симон.
— Я хочу сказать только то, что море — бесконечно. Оно может раздавить нас. В любое мгновение, как это уже бывало раньше. И ведь это касается не только нас. Тут живут и другие люди.
Андерс задумался о словах Анны — Греты. Наверное, она говорила правду, но кое — чего он все — таки не понимал.
— Почему ты так говоришь? — спросил он.
Анна — Грета налила себе кофе и потянулась за кусочком сахара.
— Я подумала, что это может быть полезным — напомнить. — Она отхлебнула немного кофе.
— Сигрид, когда я нашел ее, в воде пролежала совсем не долго, — сказал Симон, — только несколько часов, и это несмотря на то, что исчезла она больше года назад.
— Но она была мертва? — спросил Андерс.
— Да, — сказал Симон, — она была мертва. Это точно.
Анна — Грета подвинула кофейник Андерсу, но он нетерпеливо отмахнулся. Анна — Грета поставила кофейник обратно на поднос, а затем погладила Андерса по лбу.
— Что ты говоришь — то? — спросил Андерс. — Как я понял, она больше года назад утонула, но в воде была только несколько часов? Как это?
— Вот так, — ответил Симон, — она пропала год назад. Но утонула за несколько часов до того, как я нашел ее.
Андерс посмотрел на бабушку, которая сидела неподвижно, закрыв глаза. Между бровями прорезалась глубокая морщина. Андерс недоверчиво покачал головой:
— Но где же она была? Весь этот год?
— Я не знаю, — сказал Симон, — но где — то она, конечно, все это время была.
Андерс почувствовал мурашки по всему телу.
— Как и Майя, — прошептал он, — и сейчас она без своего комбинезона.
Некоторое время все трое молчали. Анна — Грета смотрела на кофейный поднос, на что угодно, но только не на Андерса. Симон возился со спичечным коробком. За окнами дышало море. Андерс периодически вздрагивал.
Совсем недавно Майя была в нем, и одновременно она находилась где — то в другом месте.
Анна — Грета прервала молчание. Она повернулась к Андерсу и сказала:
— Еще когда твой прадедушка был ребенком, один человек из поселка, на западном берегу острова, потерял жену. И он не прекращал поиски. — Анна — Грета указал на восток. — Ты видел остов лодки на скалах в Лединге? Там уже все доски сгнили, только просмоленный киль остался. Это была его лодка. Далеко от воды осталась она лежать.
— Прости, — сказал Симон, — ты сказала, что он из той самой деревни?
— Да, — сказала Анна — Грета, — я к этому и веду. Там все дома исчезли. Шторм налетел в одно мгновение. Волны смыли в море восемь домов, пять человек погибли. Даже дети не успели убежать. — Последние слова она произнесла, в упор глядя на Андерса. — И он тоже. С его дома все это и началось.
Андерс ничего не сказал, и она прибавила:
— Что еще здесь происходило, ты знаешь. Мы тебе рассказывали вчера.
Андерс схватил пластиковую бутылку и сделал несколько глотков.
Анна — Грета рассердилась.
— Я понимаю, как ты чувствуешь, — сказала она, — или… я могу догадываться, что ты чувствуешь. Но это опасно. И не только для тебя, а для всех, кто тут живет. — Она протянула руку через стол и положила ее на руку Андерса. — Я знаю, что это звучит ужасно, но… я видела сегодня в Нотене, как ты стоял и смотрел на кладбищенские якоря. Многие утонули, многие исчезли. Майя могла быть одной из них. Прости за то, что я скажу, но… ты должен смириться с этим, чтобы не накликать беды на других и на самого себя.
Андерс сел на краешек своей кровати в комнате для гостей. В голове крутилась только одна мысль.
Она мерзнет, где бы она сейчас ни была.
Если бы он только мог набросить на нее куртку, если бы только он мог сделать это. Он взял комбинезон и погладил пальцами материал. На этикетке было изображение Бамсе.
Симон и Анна — Грета отправились спать часом раньше. Андерс предложил было, что он останется на диване в гостиной, чтобы… не мешать им в их брачную ночь. Предложение осмеяли и отвергли.
Андерс обнял куртку. Он чувствовал, что разрывается между двумя мирами. Один мир — нормальный, если можно так выразиться. В этом мире его дочь утонула два года тому назад. В этом мире можно спать на диване, люди тут вступают в брак и едят сладости.
И мир другой. В нем Думаре находится во власти темных сил и человек должен следить за каждым своим шагом. Мир, в котором он должен быть готов в любой момент — к чему угодно.