Йон Колфер – Парадокс времени (страница 23)
Элфи смеялась и плакала одновременно, поливая слезами грудь Артемиса.
— Конечно, я спасла тебя. Я не могу без тебя. — Она была счастлива, магические силы переполняли ее, поэтому она наклонилась и поцеловала Артемиса, и там, где их губы соприкоснулись, заплясали, как крошечные огни фейерверка, магические искры.
Десятилетний Артемис внимательно следил за разворачивавшейся в вольере у гориллы драмой.
— Troglodytes gorilla, — сообщил он Дворецки. — Название было дано доктором Томасом С. Сэвиджем, американским миссионером, который работал в Западной Африке и первым дал научное описание гориллы в одна тысяча восемьсот сорок седьмом году.
— Неужели, — пробормотал телохранитель, которого больше интересовал радиус укуса этой твари, чем правильное название.
Воспользовавшись суматохой, они незаметно выскользнули из искусственного укрытия и пробрались через небольшой двор к вольеру с лемуром, расположенному рядом с жилищем гориллы.
Странные гости были слишком заняты, чтобы заметить, как их соперники открыли магнитным ключом замок и распахнули дверь в вольер.
— Ты только посмотри на них. Зря теряют время. Никто никогда не увидит меня за подобным делом.
Дворецки хмыкнул, как всегда, прежде чем произнести нечто серьезное.
— Никто никогда не увидит за каким-либо делом…
Артемис позволил себе улыбнуться. День выдался интересный, и юный гений испытывал удовольствие, решая постоянно возникавшие проблемы.
— Вот и все, — тихо произнес он. — Мы нашли последнюю в мире шелковистую сифаку. Примата стоимостью сто тысяч евро.
Лемур сидел высоко на мадагаскарской пальме, ухватившись за ветви цепкими задними конечностями с отстоящими большими пальцами. Его белоснежную шубку ничуть не портило коричневое пятно на груди.
— Окраска объясняется наличием грудногорловой пахучей железы, — объяснил Артемис.
— Угу, — отозвался Дворецки, которого это интересовало еще меньше, чем научное название гориллы. — Давайте поймаем животное и уйдем отсюда, пока наши друзья не перегруппировались.
— Думаю, у нас есть в запасе пара секунд, — сказал Артемис.
Телохранитель внимательно следил за соседним вольером. Поразительно, что горилла не разорвала юношу на куски, прежде чем непонятно откуда появившаяся девушка отогнала животное. Впечатляет. У девицы явно не один туз в рукаве. Но подобное немыслимо без применения высоких технологий. Может, ткань прошита программой маскировки, что объясняет появление искр. Он знал, что американцы разрабатывали маскировочный костюм, подходящий для любой местности. Один из знакомых вояк как-то раз кинул ему ссылку на просочившуюся в Интернет видеозапись.
В вольере находилось еще одно существо — волосатый тип, который освободил первых двоих из багажника «бентли», взломав считавшийся неприступным замок. Это существо не являлось ни зверем, ни человеком — косматый приземистый субъект, способный перемещаться под землей при помощи неведомой силы, а в данный момент страдающий от мучительного приступа метеоризма. Это существо каким-то образом прорыло за несколько минут тридцатиметровый туннель. Если бы не модульная конструкция вольеров с ступенчатыми стенами, оно легко могло бы оказаться на территории лемура. По сути, оно и выскочило из земли прямо под лемуром, но не в том вольере.
Дворецки понимал, что Артемису не терпится изучить этих странных существ, но в данный момент ни время, ни место к этому не располагали. Они с подопечным пребывали в полном неведении, а в таком положении люди часто погибают непросвещенными.
Телохранитель достал стреляющий дротиками пистолет, но Артемис, услышав шорох вынимаемого из кобуры оружия, погрозил ему пальцем.
— Только в крайнем случае. Не хочу, чтобы наш дружок сломал шею, свалившись с дерева. Сначала попробуем не силу, а убеждение.
Артемис достал из кармана небольшой пакетик, заполненный янтарным желе с черными и зелеными вкраплениями.
— Сам приготовил, — похвастался он. — Сифаки относятся к семейству приматов, называемых индриидами, кои, как тебе известно, являются строгими вегетарианцами.
— Кто ж этого не знает? — отозвался Дворецки, но пистолет в кобуру не убрал.
Артемис открыл пакетик, и тут же в воздухе распространился сильный сладковатый аромат, который неминуемо должен был достичь ноздрей лемура.
— Концентрат живицы со сборной солянкой из африканских растений. Ни один лемур не устоит. Но если у этого примата мозг сильнее желудка, придется стрелять. Прошу тебя, один выстрел, и постарайся не попасть в голову. Даже иголки достаточно, чтобы проломить этот крошечный череп.
Дворецки уже собирался хмыкнуть, но тут лемур зашевелился. Он пополз по ветке, опустив нос в сторону источника запаха и даже высунув узкий язычок.
— Гмм, — пробормотал телохранитель. — Надеюсь, это зелье на людей не действует.
— Спроси через шесть месяцев, — сказал Артемис. — Я как раз экспериментирую с феромонами.
Лемур, словно загипнотизированный восхитительным запахом, бросился вперед. Спрыгнув с ветки, он побежал к ним на задних лапках, протягивая передние к пакетику.
Артемис усмехнулся.
— Игра окончена.
— Не уверен, — заметил Дворецки.
Длинноволосый юноша в соседней клетке уже поднялся на ноги, а девушка начала издавать странные звуки.
Ореол магии вокруг четырнадцатилетнего Артемиса и Элфи померк, а вместе с ним исчезло и фантастическое гипнотическое состояние, в котором пребывал юноша.
Он мгновенно насторожился. Элфи поцеловала его. Артемис вскочил на ноги, попятился и тут же широко раскинул руки, чтобы побороть внезапное головокружение.
— Э, спасибо, — неуверенно пробормотал он. — Честно говоря, не ожидал.
Элфи улыбнулась, пряча смущение.
— Все в порядке. Еще одно исцеление, и ты превратишься в сплошные рубцы, сшитые магической нитью.
Артемису очень хотелось остаться здесь и продолжить разговор в том же духе, но в соседнем вольере его будущее убегало вместе с прошлым.
Он сразу сообразил, в чем заключался их просчет. Нос Мульча привел их в нужное место, но вольеры представляли собой подогнанные друг к другу блоки, как в тетрисе. Лемур находился одновременно и над ними, и за решеткой. Артемис должен был об этом помнить, если бывал здесь раньше. Но у него не сохранилось никаких воспоминаний о посещении огороженной территории. Память свидетельствовала, что директор велел принести лемура в специальное смотровое помещение. И теперь Фаул никак не мог взять в толк, что происходит.
— Ладно. Как я понимаю, нам… — Его голосу недоставало уверенности.
Он думал вслух, приводил в порядок мысли, стараясь пока забыть о поцелуе. Еще будет время подумать об этом.
Артемис потер глаза, прогоняя красные искры, и обернулся так быстро, как позволяло еще не утихшее головокружение. И увидел себя, приманивающего шелковистую сифаку пакетиком с янтарной пастой.
«Живица, наверняка. Скорее всего, с добавлением листьев и веточек. Ну разве я не был гением уже тогда?»
Требовалось немедленно измыслить гибкий и стремительный план. Артемис снова потер веки, как будто это могло ускорить мыслительный процесс.
— Мульч, копать можешь?
Гном открыл рот для ответа, но его вырвало.
— Не знаю, — спустя несколько секунд отозвался он. — Голова еще не встала на место. И желудок тоже. На сей раз меня конкретно перетряхнуло. — Тут в животе у него заурчало так, словно заработал подвесной мотор. — Прошу прощения, кажется, мне надо…
Ему действительно было надо. Юркнув в заросли папоротника, Мульч выпустил остатки содержимого кишечника. Некоторые растения сразу же завяли.
«Бесполезно, — подумал Артемис. — Здесь нужно чудо, иначе этого лемура уже можно считать мертвым».
Он схватил Элфи за плечи.
— У тебя осталась магия?
— Совсем немного, Артемис. Всего несколько искр.
— Ты можешь разговаривать с животными?
Элфи дернула подбородком так, что щелкнули шейные позвонки, и проверила запасы.
— Могу, только с троллями ничего не получается. Они на такое не ведутся.
Артемис кивнул, что-то бормоча про себя. Он думал.
— Ладно, ладно. Напугай лемура так, чтобы он убежал от меня. Младшего меня. И еще мне нужна общая паника. Сумеешь?
— Попробую.
Элфи закрыла глаза, глубоко вдохнула через нос, наполнив легкие воздухом, запрокинула голову и испустила вой. Он звучал фантастично, словно голоса львов, обезьян, волков и хищных птиц слились воедино. В нем слышались отрывистые крики мартышек и шипение тысяч змей.
Старший Артемис, повинуясь инстинктивному страху, отпрянул. Какая-то примитивная часть его мозга истолковала этот крик как выражение боли и ужаса. По коже у него забегали мурашки, и он с трудом подавил желание убежать и спрятаться.
Младший Артемис наклонился и помахал открытым пакетиком перед подрагивающим носом лемура. Самец сифаки доверчиво оперся подушечками пальцев на его запястье.
«Он мой, — подумал юный ирландец. — Деньги на экспедицию — мои».
И тут на него, словно десятибалльный шквал, накатилась волна жуткого шума. Охваченный необъяснимым ужасом, младший Артемис попятился и выронил приманку.