Йон Колфер – Код Вечности (страница 26)

– Хорошо, – сказал он. – Я принимаю ваше предложение, майор.

Крут швырнул окурок сигары в мусоросжигатель.

– Отлично, – сказал он. – Значит, договорились. Капитан Малой, канал связи держать открытым постоянно.

– Есть, сэр.

– Элфи.

– Майор?

– Будь осторожна. Твоя карьера висит на волоске.

– Так точно, сэр.

– И, каторжник?..

– Полагаю, ты имеешь в виду меня, Джулиус? – с притворной усталостью вздохнул Мульч.

Крут грозно воззрился на гнома.

– Все кончено, Мульч. Теперь тебе не сбежать. Так что приготовься к небу в клеточку и друзьям в полосочку.

Поднявшись со стула, Мульч повернулся спиной к экрану. Быстрым движением руки он расстегнул клапан специальных туннельных штанов и явил взгляду майора свою огромную заднюю часть. В мире гномов, как и в других культурах, это считалось страшным оскорблением.

Майор Крут в ярости ударил по кнопке, прерывая сеанс связи. Ответить на этот жест ему было нечем. Но очень скоро он встретится с этим ворюгой лицом к лицу, и тогда…

Когда Мокасин Макгвайр очнулся, голова его буквально раскалывалась на мелкие кусочки. Боль была настолько сильной, что он просто обязан был придумать яркий образ для ее описания – на случай, если когда-нибудь он все-таки издаст свои мемуары. Наконец Мокасин подобрал нужные слова: он чувствовал себя так, словно внутри его черепа метался разъяренный дикобраз. «А ведь неплохо, – обрадовался он про себя. – Не забыть бы записать в свой блокнотик».

"Стоп, – тут же нахмурился Мокасин. – В какой такой блокнотик? И кстати, как меня зовут? Кажется, мое имя как-то связано с обувью… "

Подобная реакция была естественной, когда люди приходили в себя после имплантации памяти. Несколько мгновений старая личность еще сохранялась, но затем в разум вторгались внешние раздражители и стирали ее навсегда.

Мокасин оперся на руки и сел. Дикобраз в его голове совсем обезумел – мелкие, но длинные иголочки принялись нещадно жалить мягкую мозговую ткань.

– О-о, – простонал Мокасин, сжимая руками разрывающуюся от боли голову.

Что все это значит? Куда его занесло? И, самое главное, как он тут оказался?

Мокасин посмотрел на свои руки. На какую-то секунду его мозг спроецировал на кожу образ татуировок, но и это воспоминание почти мгновенно испарилось. Кожа была безупречно чистой. По рукам струился, подобно водопаду, солнечный свет.

Вокруг Мокасина раскинулась пустыня терракотового цвета, окаймленная вдалеке сине-фиолетовыми холмами. Золотой диск солнца нещадно палил испещренную трещинами почву. Неподалеку сквозь тепловые волны бежали две человеческие фигуры, грациозные, как гепарды.

Эти двое были настоящими великанами, не меньше семи футов ростом. В руках мужчины сжимали овальной формы деревянные щиты и тонкие копья, а на поясах у них покачивались мобильные телефоны. В волосы незнакомцев были вплетены многоцветные бусы, и такие же многоцветные бусы украшали их шеи.

Мокасин вскочил на ноги. С удивлением он обнаружил, что одет в кожаные сандалии. Великаны предпочитали кроссовки фирмы «Найк».

– Помогите! – крикнул он. – -Помогите мне!

Великаны резко сменили курс и подбежали к испуганному гангстеру.

– Джамбо, брат. Ты заблудился? – спросил один.

– Простите, – сказал Мокасин на безупречном суахили. – Я не говорю на суахили.

Великаны переглянулись.

– Понятно. А как тебя зовут? «Мокасин», – подсказал мозг Мокасина.

– Нуру, – произнесли его губы.

– Очень приятно познакомиться, Нуру. Унатока вапи? И откуда ты родом?

– Я не знаю, откуда я родом, но я хочу пойти с вами, – заговорил рот Мокасина, наотрез отказываясь слушаться своего хозяина. – В вашу деревню. Там мое место.

Кенийские воины внимательно осмотрели низкорослого незнакомца. Он отличался цветом кожи, но в остальном выглядел вполне по-человечески.

Воин чуть повыше снял с пояса мобильный телефон и набрал номер вождя племени.

– Джамбо, вождь, это Бобби. Духи земли оставили нам еще одного.

Выслушав ответ, Бобби хохотнул и снова оглядел Мокасина с головы до ног.

– Он совсем маленький, но выглядит сильным и улыбается шире, чем очищенный банан.

Мокасин постарался растянуть губы еще больше – на случай, если основным критерием отбора была ширина улыбки. Почему-то больше всего на свете ему хотелось отправиться в деревню этих воинов и зажить там полезной обществу жизнью.

– О'кей, вождь, я приведу его. Отдадим ему старую хижину миссионера.

Бобби пристегнул телефон к поясу.

– Хорошо, брат Нуру. Мы согласны. Следуй за нами и постарайся не отставать.

Воины побежали дальше. Мокасин, который теперь превратился в Нуру, поспешил за ними, смешно шлепая кожаными сандалиями. «Нужно будет обязательно купить пару кроссовок», – подумал он.

А в пятидесяти метрах над их головами парила невидимая Элфи и снимала все происходящее на камеру.

– Перемещение прошло благополучно, – наконец произнесла она в микрофон шлема. – Объект принят в племя. Видимых признаков прежней личности не обнаружено. Следующая проверка объекта через месяц. На другом конце линии ее слушал Жеребкинс.

– Превосходно, капитан, – откликнулся он. – Немедленно возвращайся к шахте Е77. Если дашь полный газ, успеешь на вечерний шаттл и через пару часов будешь снова в Ирландии.

Элфи не нужно было повторять дважды – не часто удавалось получить разрешение на сверхскоростной полет. Чтобы случайно не столкнуться со стервятниками, она включила радар.

– Итак, – пробормотала она, – посмотрим, удастся ли мне побить рекорд. – И запустила секундомер.

Прежний рекорд скорости был установлен Джулиусом Крутом восемьдесят лет назад.

ЧАСТЬ 2

КОНТРАТАКА

Глава 8

КРЮЧКИ, ГРУЗИЛА И ЛЕСКИ

Данные зашифрованы

"… Сегодня с отца снимали мерки для ножного протеза, при этом Артемис Фаул-старший все время шутил, словно заказывал не протез, а новый костюм на Графтон-стрит. Должен признаться, хорошее настроение отца было заразительно. Мне дозволили поприсутствовать при этой процедуре – я сидел в углу палаты и наслаждался обществом отца.

Многое действительно изменилось. В прошлом добиться с отцом встречи было практически невозможно. Он редко с кем-либо встречался, а если и соглашался на какую-нибудь встречу, то строго ограничивал ее по времени. Ворваться в кабинет Фаула, не имея на то веских причин, считалось непозволительной вольностью. Однако сейчас я чувствовал, что он рад моему присутствию. И это было приятное ощущение.

Мой отец всегда любил делиться своими мыслями, но теперь он больше говорил о жизни, нежели о финансах, тогда как в прежние времена мы чаще обсуждали котировки акций, опубликованные в последнем номере «Файнэншл таймс».

«Посмотри-ка, Артемис, – отмечал он. – Упали цены на все, кроме золота. А все потому, что этого драгоценного металла людям не хватает. И так будет всегда. Покупай золото, мой мальчик, и храни свои сбережения исключительно в золоте».

Раньше я с жадностью внимал тем жемчужинам мудрости, которыми делился со мной отец, но теперь подобные мысли перестали быть мне близки.

Как-то раз я сидел на больничной койке отца, а он тем временем заново учился ходить. И совершенно случайно, сам не пойму как, я заснул. Проснувшись, я обнаружил, что отец стоит рядом и задумчиво смотрит на меня.

– Я хочу кое-что сказать тебе, Арти.

Я молча кивнул, не зная, что и ожидать.

– Понимаешь, будучи в плену, я очень много думал о жизни. Ведь я растрачивал ее впустую, посвятив все свое существование накоплению богатств и совершенно забыв о своей семье, о своих близких и родных. Человеку представляется не так много шансов изменить свою жизнь. Очень редко нам дается возможность поступить правильно. Иначе говоря, стать героем. Так вот, теперь я собираюсь посвятить всего себя именно этой борьбе.

Я не слышал, чтобы прежде мой отец говорил о чем-либо подобном. Но что стало причиной таких разительных перемен? Он сам, или это магия волшебного народца так повлияла на него? А может, и то и другое вместе?

– Раньше я считал подобную борьбу пустой тратой времени и сил. Мир невозможно изменить, думал я.

Взгляд его был напряженным, моего отца переполняли новые чувства.

– Но теперь все иначе. Теперь у меня другая цель в жизни. Я исправлюсь и стану героем, каковым и надлежит быть настоящему отцу.