Yokk – Б/Н (страница 6)
Андрей будто очнулся (а может просто проснулся после вчерашнего) и спросил:
– А я-то тут при чем?
– А при том, что будешь в маршрутной паре с Сергеем. Вы же уже познакомились? Тем более, что все уже определились со своими парами. Сейчас остались последние приготовления – через неделю-полторы экспедиция должна выдвинуться. Зимник вот-вот поплывет. Короче: предлагаю вам такой вариант – до объекта Сергей слушается Андрея, на поиске наоборот! Согласны? – Мы покивали головами – что нам оставалось? Его тон в любом случае не предполагал возражений.
– Тогда вперед, не теряйте времени! – воскликнул Николай, махнув рукой на дверь, и мы, подхватив верхнюю одежду, выскочили из кабинета.
Следующие 2 недели мы посвятили организации сбора продуктов, объезжали окрестные колхозы, где договаривались с председателями о лошадях и каюрах, починяли палатки, спальники, топоры и прочей, не самой интересной, но необходимой суете. Параллельно я оформился как инженер-геолог треста Якутзолото.
Как только я обжился, страшный сон снова вернулся ко мне – удивительно, но в дороге – пока я добирался на поезде и потом, зимником до Незаметного, спал я хоть и мало и неудобно, но крепко и без сновидений. А в комфорте он снова начал мучать меня, хоть и нечасто – раз в пару неделю.
Глава 9
Я к этому моменту вовсю готовился к поступлению (в Московский Университет, разумеется) все свободное время у меня занимали подготовка к экзаменам, дополнительные занятия, домашние задания и прочие хлопоты последнего класса школы. Кроме того, на подготовительных в универе у меня появился приятель, Костя, который хорошо шарил в персональных компьютерах – в тогдашнем совке диковеннейшая невидаль.
Его отец был большим ученым и его пригласили преподавать в один из американских университетов, куда он и переехал на 2 года вместе с семьей. Соответственно, Костик последние 2 класса школы заканчивал в Америке, и кроме своей любви к компьютерам привез из штатов вполне приличный разговорный английский, что было в диковинку не только нам, но и преподам английского в университете в дальнейшем.
Все свободное время мы проводили в поиске и установке новых деталей на комп, тестировании разного софта и совместимости железа разных производителей. То, что сейчас кажется совершенно обыденным, тогда казалось чем-то фантастическим. Взять хотя бы простейшие текстовые редакторы – до этого момента печатать можно было только на машинке, предварительно несколько раз выверив текст в рукописи. То, что текст можно много раз править в напечатанном виде, потом просто распечатать на принтере, причем неоднократно, настолько облегчало жизнь, что в это не верилось.
А уж когда мы научились на бейсике писать простейшие программы – казалось, что мы повелители железа и софта! Типа мы члены секретного общества и несем какие-то тайные знания, мы могли часами украдкой курить на чердаке и обсуждать компьютеры на никому непонятном языке.
Тогда еще не было ни Горбушки, ни магазинов электроники – детали продавались в квартирах на разных концах города, и мы, словно странники с секретными записочками ехали в Строгино за «памятью», а в Люблино за «виндом». Все детали продавались исключительно по знакомству, то есть нужно было позвонить и сказать что-то вроде:
– Мы от Санька с ФилЕй.
– А, ну проходите. – и хозяин квартиры проводил нас в комнату от пола до потолка заполненной компьютерными внутренностями – мамами, хардами или памятью – и глаза разбегались, хотелось все попробовать, пощупать руками, но хозяин квартиры, как правило, подозрительно посматривал на нас – посетители таких квартир обычно были люди постарше, нас воспринимали, как безусых детей, пришедших за деталями по поручению старших. Всегда по нескольку раз пересчитывали принесенные доллары, а иначе тогда и не рассчитывались, и только убедившись в правильном расчете, выдавали товар. Больше всего нам хотелось пообщаться с такими же, как мы, как мы думали, посвященными в чудеса сборки и оживления железа. Но мы, вероятно, в силу возраста не воспринимались серьезно. Но каждый раз, когда удавалось переброситься несколькими фразами с компетентными дядьками, как правило, бородатыми и грузными, мы ловили все советы и наставления.
Предки Костика были довольно свободных взглядов, с ними можно было гораздо легче обсудить наши подростковые проблемы, покурить на кухне, выпить пива. Мировые предки, словом, к тому же они поощряли его любовь к компам, подкидывали деньги на новинки и, кстати сказать, сами пользовались ПК. Иногда коллеги Костиных предков просили собрать комп себе, и мы с радостью брались за эту задачу. Мы непрерывно совершенствовали наши знания о железе и софте, и, как мне кажется, каждая новая машина получалась все лучше и лучше.
Глава 10
Ранним утром 22 марта, спустя примерно полтора месяца после моей беседы с Максим Яковлевичем, мы в составе 1-й Джугджурской партии выдвинулись к месту планируемой стоянки. Ну как – планируемой? Планировалась она в основном по рассказам пары старателей да нескольких зверобоев, промышлявших в той стороне. Даже глазомерного абриса на бассейн реки Аллах-Юнь не было.
Стоит ли говорить, что последнюю ночь перед выездом я не спал, да и Андрей тоже немного нервничал, хотя и вида не подавал и шутил как обычно. Получается, и в первый, и в десятый (или какой он уже у Андрея? Восьмой?) раз отправляться в неизвестность при 34х градусном морозе – занятие чрезвычайно волнительное, отметил я про себя. По рассказам Андрея, настоящих геологов, закончивших хоть какой-то институт или училище, было человека 3, остальные самоучки после нескольких лет работы помощником геолога либо с купленным дипломом, либо вовсе без.
– А из Питера, ты, почитай, у нас один! Ну, не считая начальника партии, Николая. – Андрей косился на меня и с надеждой спрашивал: – Ты же меня подучишь? А то до сих пор я в полях ничего, кроме кайла и лотка не видел, а хочется выучиться. Я пообещал по дороге немного рассказать про теорию строения речной долины.
Около полусотни человек – не только геологи, но и топографы, но в основном – промывальщики и разнорабочие, на 23 санях, растянувшись на добрые полкилометра по зимнику, двинулись в Томмот, где нас ждал, как выяснилось последний организованный ночлег в этом сезоне. Оказался он обычным бревенчатым бараком с грубо сколоченными из теса нарами в 3 яруса.
Когда первые сани подошли к бараку из него выбежал запыхавшийся дед в ушанке набекрень и расстегнутой телогрейке, выметая перед собой метлой пыль и листья:
– Ребятки, мне тока полчаса назад сообщили о вашем приезде! Печки я уже растопил, ща вымету – с прошлого года никто не жил тут! – и умчался хлопотать внутрь.
Андрей, парень продуманный, моментально подхватил свой вещмешок и ужом протиснулся внутрь, так, что пока я взял свои пожитки и вошел в барак, он уже занял лучшие места – в середине избы у печки. Печь гудела от тяги, сквозь щели виднелось яркое пламя уже разгоревшихся дров, но пока еще в бараке было не теплее, чем на улице – дыхание десятков людей на морозе повисало в воздухе туманом и скоро в помещении стало не видно на вытянутую руку.
Однако печь грела, и мы закурили, сняв рукавицы и грея руки по очереди от уже горячей печи. Тусклая лампочка еле-еле освещала барак. Вдруг на мою рукавицу со стуком упала черная косточка. Тут же она расправила лапки и побежала, я инстинктивно стряхнул ее. Тут же они посыпались одна за другой. Андрей наклонился ко мне и скомандовал:
– Хватай вещи и бегом на выход! – когда мы вышли, он в свойственной манере рассмеялся:
– Серег! – я в его иерархии вырос со студента до Сереги, мне это понравилось. – Мы думали будет последняя теплая ночевка, а будет первая холодная! Барак – то вшивый оказался. Они, когда холодает, залезают повыше, где теплее, там и замерзают. А сейчас отогрелись, гниды, и стали оживать и падать. Словом, дело твое, я в палатку. – сказал он, бешено отряхивая себя и свои пожитки.
Начальник экспедиции укатил к руководству поселка и спрашивать было некого. Мы с Андреем были не одиноки – за нами потянулись и другие члены экспедиции, отряхиваясь. Сообща мы поставили здоровенную брезентовую палатку и устроились в ней на ночлег. И, надо сказать, давно я не спал так крепко и без всяческих сновидений, как на своей первой холодной ночевке!
На следующий день вышли на замерзший Алдан и погнали вниз по течению – потянулась рутина – десять часов неспешной, дабы не утомить лошадей, езды – снова устройство на ночлег, добыча дров для отопления и приготовления пищи, и дальше по кругу. Ночевали в основном в поселках якутов, точнее даже не поселках, а в отдельных юртах или группах юрт, располагающихся на высоких берегах Алдана, в которых обычно жила большая якутская семья. Юрту окружали хозяйственные постройки – амбары, погреба, загоны для скота. Лошади отправлялись на выпас – в Якутии из-за климатических особенностей выпадает довольно мало снега и они без проблем добывают прошлогоднюю траву. К тому же якутские лошади – одни из самых неприхотливых домашних животных в мире, если других, например, коров, якуты в холодные ночи загоняют к себе в юрты, то местные приземистые и кряжистые лошади запросто проводят любые морозы на выпасе или в свободных загонах.