Йоханна Синисало – Тролль (страница 17)
Через семь лет злые люди снова пришли в ту же деревню. На краю поля они встретили детей и спросили: «У вас еще живет черный кот с кисточкой на хвосте?» Дети сказали: «Да».
И злодеи никогда больше не осмелились зайти в тот дом.
MAPTEC
Я еще раз смотрю на экран, отодвигаюсь и делаю глубокий вдох. «Черт побери!» — с чувством говорю я про себя.
Да уж, господи, игра стоила свеч, вот уж воистину стоила.
Микаэль стоит с сияющей улыбкой у меня за плечом, так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его бедра, от этого я испытываю дискомфорт и, может быть, слишком быстро поворачиваюсь к нему на своем вертящемся кресле.
— Ты сделал это в фотошопе?
— Да, — отвечает Микаэль.
Я киваю, невольно улыбаюсь и вижу, что моя улыбка отражается на лице Микаэля, освещая его, словно я щелкнул выключателем.
— Ты просто фокусник Нигде ничего не заметно, как не ищи. Разве что в том месте, где состыкованы хвост и штаны, да и то, чтобы обратить на это внимание, надо обладать таким профессиональным орлиным взглядом, как у меня.
Микаэль смущенно улыбается.
— Нет, конечно, такое уже встречалось. Делаешь хоро шие фотки животного, надеваешь на модель джинсы, велишь принимать те же позы, что у зверя, снимаешь, и дело в шляпе. Но все-таки ты сделал потрясающую работу.
— Это заняло не так уж много времени.
— Ты всегда скромничаешь. А снимки тролля — из архива зоопарка в Эхтери?
Микаэль нервно смеется, эта старая шутка ему знакома. Когда у одного из нас рождается хорошая идея, которая требует участия животного — медведя, крота или пингвина — и он начинает беспокоиться, где взять фотографии, кто-нибудь обязательно скажет: «В архиве зоопарка в Эхтери», — даже если речь идет о белом носороге.
— Надеюсь, проблем с авторским правом не возникнет? Ты ведь сканировал фотографии тролля из какого-то международного фотоархива… Невозможно же было раздобыть их тайком.
Микаэль объясняет, что у него есть брат, он занимается натурными съемками для какой-то частной фирмы. Он ездил в Русскую Карелию, где тролли встречаются чаще, там один местный обнаружил тролля, забравшегося в медвежье логово, а брат как раз оказался рядом и заснял зверя, пока его не успели прикончить. Теперь понятно, отчего фотографии так выразительны, они производят впечатление материала, снятого прямо с натуры, без всяких подставных фигур. Но Микеланджело смонтировал их настолько искусно, что кажется, будто вся съемка произведена в студии, даже легкие тени нанесены компьютером с такой достоверностью, что просто диву даешься.
— Так что с авторским правом?
Микаэль как-то слишком торопливо продолжает объяснения, но это не удивительно. Он, наверно, догадывается, какое сокровище представляет собой диск, засунутый в мой компьютер. Эти фотографии принадлежат именно им — брату и ему, это их общая собственность, фото агентства не имеют к ней никакого отношения. Весь гонорар можно перевести на счет Микаэля, брату так удобнее по каким-то причинам, связанным с налогами.
Меня не интересуют эти подробности — главное, что мы скоро получим все права на фотографии, все права, благодарение Господу.
— А вообще как они тебе нравятся? — щеки Микаэля покрывает легкий румянец, он становится похож на застенчивую невесту. По глазам видно, как страстно ему хочется получить одобрение.
— Отлично сделано.
Микаэль явно надеялся на большее, но теперь надо вести точную игру. Если он поймет, какой подарок нам преподнес, то и цену запросит соответствующую… Конечно, можно было бы и раскошелиться, но ничего страшного не случится, если мы заплатим ему поменьше.
— Надеюсь, вам это подойдет? — в голосе Микаэля зазвучал страх, и я понимаю, что пора проявить великодушие. Я кладу руку ему на плечо — тяжело, по-мужски и многозначительно.
— Конечно, подойдет. Во всяком случае, как один из вариантов.
В глазах Микаэля вспыхивает лучик надежды, связанной уже не со снимками и не с деньгами.
— Мне пришло в голову, что это актуальная тема.
Во всех газетах полно сообщений о появлении диких животных в городах. Это все равно что готовая реклама: люди напуганы, везде идут разговоры…
«Эх ты, бедолага, — думаю я. — Тебе больше не придется продавать свои снимки. Считай, что они уже проданы».
— Пойдем, выпьем кофе и обсудим кое-какие дела, — я подталкиваю Микаэля к дверям, а он чуть не спотыкается, стараясь двигаться так, чтобы моя рука оставалась на его плече.
АНГЕЛ
Я сижу в забегаловке, потягиваю пиво, и сердце мое все еще бьется от счастья и волнения.
— Ты сделал это, Песси, ты сделал это, — тихо шепчу я. — Я раздел тебя, я одел тебя. Теперь мы — одна команда.
ОТРЫВКИ ИЗ ДНЕВНИКА СУОМУССАЛМЕЛЬСКОГО ПОГРАНИЧНИКА УРЬЕ ЛУУККОНЕНА. ХОЙККАВААРА, 1981
Птн. 10.7.1981.
В 18.20 я подошел к будке и подвесил к крыше липкую ленту от комаров. Вороны клевали падаль. Кукушки куковали неподалеку от будки. Я сделал несколько снимков. Вороны кончили питаться около 21 часа, после этого наступила полная тишина. В 22.50 солнце стоит так низко, что верхушки деревьев, окружающих пруд, лишь слегка розовеют. В 23.00 я замечаю тролля, который собирается поесть. Он приближается к падали медленно, иногда останавливается и прислушивается. Тролль все время прячется за деревьями, так что я не могу как следует поймать его в объектив. Он подбегает к падали, отдирает мясо от ребер и тут же заглатывает. Освещение такое слабое, что я не делаю снимков. Потом тролль когтями передних лап принимается рвать жертву на большие куски. Я решаюсь все-таки поснимать. Услышав первый щелчок, зверь вздрагивает, услышав второй, вскакивает. Схватив кусок мяса, он убегает в лес так быстро, что у меня получается лишь несколько туманных кадров. Я не ложусь до четырех часов, но тролль больше не возвращается.
Вскр. 12.7.1981.
По-прежнему ничего. Я понимаю, что чуткий самец, услышавший щелчок фотоаппарата, уже не вернется, но думаю, что, может, сюда еще забредет какой-нибудь другой тролль.
Пнд. 13.7.1981.
Я вытянул пустой билет. Возле будки никого, кроме двух кукушек, в 21 ч. три вороны прилетели поужинать. В 21.45 они отправляются в сторону болота Хартикка.
Вт. 14.7.1981.
Подхожу к будке в 19–30. Еще слишком светло для троллей, зато появился медведь. Под левым глазом на площади около 4 см у него выдрана шерсть, это место распухло, глаз затек почти целиком, справа на морде царапина. Медведь ест и уходит в 20.20. В 23 ч. приходит медведь П. Теперь, когда медведи обнаружили труп, тролли вряд ли осмелятся к нему приблизиться.
Субб. 11.7.1981.
Ночью я несколько раз смотрел, не подошел ли кто-нибудь к остаткам туши. Я очень надеялся поймать в объектив самку троллей с детенышами — такой фотографии еще никто не сделал. Но вчерашняя встреча с троллем-самцом была моей единственной наградой.
АНГЕЛ
Но когда я возвращаюсь домой, опьянев от счастья, я обнаруживаю дверь приоткрытой. Песси исчез.
ПАЛОМИТА
Я несу сумку с радостью и опаской. Я купила кошачьей еды, не такую банку, как в прошлый раз. Мне хочется узнать, как поживают тролль и Микаэль. Я насобирала бутылок, скопила небольшую сумму и купила банку — это не за счет Пентти.
С лестницы доносится какой-то звук.
Черный призрак, клочок ночной тьмы мелькнул где-то в тени перил, и я знаю, что это такое.
Ведь я уже его видела. Ему каким-то образом удалось выбраться из квартиры.
Опускаю сумку на пол, торопливо подцепляю колечко и открываю банку с едой. Сую палец в светло-коричневую массу, встаю на корточки и подзываю его, помахивая рукой. Зверь сразу чует пищу, его уши появляются над перилами, потом он осторожно приближается ко мне, готовый, чуть что, бросится наутек, наконец приседает передо мной, ноздри подрагивают на маленькой изящной мордочке. Он тянется ко мне, облизывает мой палец, как будто помнит (а может, и правда помнит) то время, когда он был болен и слаб, а я была его мамой.
И шаги, шаги. Сверху. Я поднимаю глаза, тролль вздрагивает, но не убегает. Это Микаэль.
— Боже мой, боже мой, боже мой! — твердит он. — О господи! Черт побери, спасибо.
Он подходит и берет зверя на руки, словно ребенка, тот не сопротивляется, а хватает его за рубашку, как обезьянка. Микаэль не говорит больше ни слова, он молча поднимается по лестнице, перешагивая через две ступени, а я иду за ним. Сумка и открытая банка с кошачьей едой остаются на лестнице. Ну и пусть.
АНГЕЛ
Паломита входит в дверь следом за мной. Я запираю квартиру, иду в гостиную и опускаю Песси на пол. Не знаю, принести ли рулет или дать ему столько перепелиных яиц, сколько он пожелает.
— Вот черт, как он сумел это сделать? — спрашиваю я вслух, не думая о том, понимает ли женщина вообще, о чем я говорю. Меня трясет, но при этом я весь вспотел.
А что было бы, если бы эта сплетница, эта старая корова увидела Песси на лестнице?
Я тяжело опускаюсь на диван. Паломита садится рядом. Я начинаю быстро, почти истерично лопотать по-английски.
— Могу ли я тебя просить, могу ли надеяться, что ты никому не расскажешь о моем любимце ни ползвука?
В этом доме, кажется, нельзя держать животных, я его лишусь, если кто-нибудь узнает. Он никому не мешает. Он очень умный, он меня слушается, а других, может быть, слушаться не станет. С ним может что-нибудь случиться.
Женщина кивает и улыбается так, что ее узкое большеглазое лицо становится почти красивым. Она уже второй раз спасает Песси. Мне надо бы как-нибудь ее поблагодарить, но я не знаю как. Женщина смотрит на меня глазами кокер-спаниеля.