Йоав Блум – Мгновение ока (страница 12)

– Поэтому я про такую возможность ничего не сказал, – кивнул Дорон и взял еще одну вафлю из пачки.

– Можешь хоть секунду побыть серьезным? Ты же сам просил объяснить, так послушай.

– Справедливо, я весь внимание. Какой второй способ?

– Способ, которым я решил воспользоваться, состоит в создании тоннеля между двумя точками пространственно-временно́го континуума. До сих пор этого удавалось добиться только в специальных лабораторных условиях, на очень короткое время и в микроскопических масштабах. Возникают проблемы с энергозатратами, с радиационным фидбеком, а также квантовые трудности – очень много всего. Но портал, который ты видишь здесь перед собой, может открыть пространственно-временной тоннель в любое место и время, согласно координатам, которые задаются заранее, с точностью почти до двух метров и на продолжительное время.

– Разве это не жутко дорого с точки зрения затрат энергии?

– Определенно не дешево, но доступно. Специально для этого мне пришлось разработать генератор, который обеспечит энергетический скачок, необходимый для открытия портала. Все эти контейнеры на стенах и за столами, которые ты видишь, – это мегабатареи, сконструированные мной специально для данной цели. В них я сохраняю энергию, необходимую для открытия портала. Но это все на порядок меньше, чем считалось нужным для поддержания пространственно-временно́го тоннеля. Конечно, мне пришлось решить еще несколько мелких проблем…

– Что за проблемы? – спросил Дорон.

– Давай представим, что мы хотим переместиться на один день назад во времени, – произнес Бренд. – Сюда, в эту комнату.

– Надо настроить машину так, чтобы она перенесла нас на двадцать четыре часа назад.

– Но куда?

– Сюда.

– Нет, – покачал головой Бренд, – здесь ничего не было двадцать четыре часа назад. Земля движется, она обращается вокруг Солнца со скоростью, примерно равной ста десяти тысячам километров в час, ее не будет здесь завтра в это время и не было здесь вчера.

– Понял.

– Солнце тоже движется. Вся Солнечная система обращается вокруг центра нашей Галактики. Все движется относительно чего-то, так что, если мы хотим попасть в конкретную точку, нам нужно вычислить ее с предельной точностью. И это, заметь, если мы хотим переместиться всего лишь на один день назад. Если же мы хотим перенестись на тысячи лет, даже в пределах Земли, то должны принимать в расчет дрейф материков, изменение рельефа земной поверхности. Есть вероятность, что, вычислив наиточнейшим образом положение Земли, мы откроем портал в точку, где в интересующий нас момент высилась гора.

– Но подобные накладки могут происходить и при перемещении на малые промежутки времени, – сказал Дорон, начиная воодушевляться. – Там, где сейчас ничего нет, пару лет назад, возможно, стояла стена или росло большое дерево.

– Или паслась корова.

– Почему корова?

– Ну это я так, просто для примера.

– Ладно.

Еще несколько секунд они молчали, погруженные каждый в свои мысли, пока Дорон не встрепенулся:

– Так ты решил эту проблему?

– Да, – признал Бренд, – в целом. Сначала производится очень точный расчет, чтобы доставить нас в точку с нужными координатами, а потом, перед открытием портала, машина осуществляет короткий технический запуск, занимающий несколько тысячных долей секунды, чтобы портал не открылся в пустоту или нечто подобное. И только потом портал открывается по-настоящему. Но есть еще одна проблема.

– Какая?

– Земля движется, помнишь? – проговорил Бренд. – А еще вращается вокруг своей оси, а еще обращается вокруг Солнца, а еще…

– Помню, помню. Но ты же только что сказал, что вроде бы решил эту проблему, разве нет?

– Вычислил точку открытия портала, да, – согласился Бренд. – Но Земля продолжает двигаться. Мы с тобой сейчас не чувствуем этого, потому что стоим на ней и движемся вместе с ней. Но если мы откроем портал в определенную точку пространственно-временно́го континуума и эта точка будет фиксирована, она, по сути, станет перемещаться относительно места, в которое мы хотим попасть. Значит, нужно убедиться, что сама точка открытия тоже движется. Зафиксировать ее в определенном месте, чтобы она продолжала двигаться вместе с порталом.

– То есть ты постоянно пересчитываешь местоположение портала и перемещаешь его туда?

– Нет, это слишком опасно, – возразил Бренд. – Это значило бы, что мы зависим от вычислительной скорости машины и в случае задержки движение портала прервется. Это может привести к катастрофе. Я нахожу какой-то объект в пространстве, куда открывается портал, и закрепляю портал на него. Таким образом, точка выхода пространственно-временно́го тоннеля все время движется, однако кажется стабильной, точно так же как и точка входа, – он махнул рукой в сторону округлого сооружения в центре комнаты, – всегда движется, но закреплена. К тому же подобного рода расчеты могут различаться в зависимости от места. Если мы хотим попасть на Северный полюс, например, то должны учитывать, что скорость вращения там совсем другая, нежели на экваторе. И расхождение скоростей вращения будет еще больше, если мы захотим открыть портал на Луну или на Марс.

– Ты можешь открыть портал на Марс? – удивился Дорон.

– Теоретически, – скромно ответил Бренд.

– Стало быть, открытие портала – это, по сути, расчет четырехмерной точки? – спросила Авигаль.

– Да, точки, которая все время движется, – ответил Дорон.

– И во времени тоже?

– Да, – подтвердил он, – только с движением во времени куда меньше проблем. Если мы не будем пытаться открыть портал на космический корабль, движущийся со скоростью света, то скорость, с которой идет время в точке выхода, окажется очень близкой к скорости в точке входа. Разница незначительна, и нет необходимости что-то специально рассчитывать. Другая проблема – это даты.

– Что не так с датами?

– Даты – это довольно позднее изобретение человечества. Они не слишком точны, и есть множество видов и способов датировки. Годовые календари разные, методы их вычисления меняются. Чем дальше пытаешься углубиться в прошлое, тем сложнее это становится… В какой день вы родились? – спросил Дорон.

– Пятого декабря, – ответил Банкер.

– Допустим, я хочу открыть портал в пятое декабря прошлого года, – сказал Дорон. – Это легко. По описанию такой временно́й точки не составляет труда вычислить количество дней, которое прошло с тех пор. Но что произойдет, если я попытаюсь попасть в десятое октября тысяча пятьсот восемьдесят второго года?

После нескольких секунд озадаченного молчания Авигаль улыбнулась:

– Зависит оттого, куда именно.

Дорон улыбнулся ей в ответ, впервые с тех пор, как они познакомились.

– В Рим, например.

– Тогда у вас ничего не получится, – заявила Авигаль.

Банкер перевел непонимающий взгляд с Дорона на нее:

– Почему? Что тогда произошло?

– Не существовало такой даты, – пояснила Авигаль.

– В каком смысле?

– До пятого октября в ходу был юлианский календарь, – просветила Авигаль, – по которому продолжительность года составляла триста шестьдесят пять дней шесть часов. Использование его привело к тому, что каждые четыре года набегало примерно три лишние четверти часа относительно периода обращения Земли вокруг Солнца. С течением времени накапливалась разница между календарем и скоростью обращения Земли, это вызывало расхождения между реальным и календарным циклами смены времен года и создавало неудобства при исчислении даты религиозных праздников. Поэтому в тысяча пятьсот восемьдесят втором году при папе Григории Тринадцатом в календарь были внесены изменения, чтобы сделать его более точным, и мы перешли с юлианского календаря на григорианский.

– И что?

– Но к тому моменту уже накопилась разница в десять дней между датой, которая должна была наступить, и фактической датой. Поэтому пятого октября тысяча пятьсот восемьдесят второго года все католические страны Европы перескочили на десять дней вперед. После четверга четвертого октября наступила пятница пятнадцатое октября.

– А что произошло в некатолических странах?

– Значительная часть их долго не переходила на новый календарь. Британия, например, перешла на григорианский календарь только в тысяча семьсот пятьдесят втором году и вынуждена была перескочить уже на одиннадцать дней.

– Ты хочешь сказать, что на протяжении сотен лет в разных частях Европы один и тот же день приходился на разные даты?

– Именно, – подтвердила Авигаль, – так что иногда пересечение границы между странами становилось путешествием во времени…

– Да, вот так мы, люди, относимся к датам, – сказал Дорон. – Мы считаем их чем-то неизменным, но заблуждаемся. И это мы еще не брали в расчет календарь, который был принят до юлианского, а также календари, которых придерживались за пределами Европы. Я уже не говорю о временах, предшествовавших началу летоисчисления, о проблеме определения точного часа до изобретения часовых поясов и тысяче других вещей.

– Так что же сделал Бренд? – озадачено спросил Банкер.

– В идеале создание универсальной машины, которой мог бы пользоваться каждый, требовало учета и отслеживания всех упомянутых изменений на протяжении истории, а также синхронизации всех календарей и различных методов датировки. Но Бренд создавал машину для себя, поэтому он производил расчеты по календарю, который привычен нам.