Ынсан – Дом, где расцветают мечты (страница 3)

Ынсо уверяла, что даже не думала о школе с художественным профилем, что рисование – это только хобби. Она не могла признаться, что затеяла все это лишь ради того, чтобы понравиться мальчику. Ынсо даже пообещала, что оценки не пострадают, и попросила записать ее на занятия. Мама в конце концов согласилась, но с условием: только на месяц.

Ынсо нравилось в художественной школе. Она даже упрекала себя за то, что не открыла такой удивительный мир раньше. Наверное, все шло так гладко потому, что для нее эти занятия не были подготовкой к экзаменам. Когда первый месяц подошел к концу, Ынсо продлила занятия еще на один, сохраняя при этом хорошую успеваемость в школе. А затем решилась подойти к Пхёнтхэ.

– Можно взглянуть на твои рисунки? Я учусь рисовать и хотела бы о многом тебя спросить.

Пхёнтхэ уставился на нее своими печальными глазами, а затем слегка улыбнулся.

С того дня они начали встречаться: вместе ходили гулять, чтобы порисовать, вместе обедали и вместе смотрели кино по выходным. Ынсо чувствовала, как трепещет ее сердце рядом с Пхёнтхэ. Так было до тех пор, пока из-за того же рисования все не стало неловким.

Они сблизились благодаря рисованию, но проблема была в том, что руки и взгляд Пхёнтхэ не были заточены под него. Пропорции человеческого тела на его рисунках были полностью нарушены, даже натюрморты больше походили на абстракцию. Поначалу Ынсо думала, что у него просто такой стиль. К тому же Пхёнтхэ никогда не говорил про художественную школу, а значит, думала Ынсо, и не ходил в нее. Но оказалось, что он учился в ней с первых классов начальной школы и до недавних пор. Позже Ынсо узнала, что Пхёнтхэ ненавидел художку за то, что его навыки не улучшались, потому и бросил.

Навыки самой Ынсо росли с каждым днем. Ей нравилось рисовать, говорить о рисовании, ходить на выставки и болтать о жизни художников. Она была максимально далека от страданий Пхёнтхэ – человека, который не может заниматься тем, что ему нравится. Теперь, спустя десять лет, она начала понимать его чувства.

Однажды Пхёнтхэ заявил, что больше не будет рисовать, что ему нужно всерьез заняться учебой и больше они не смогут видеться. Должно быть, и сама Ынсо невольно повлияла на такое решение – Пхёнтхэ завидовал ее таланту. Очевидно, что рисование нравилось парню больше и занимался он им дольше, но теперь он оказался не ровней подруге.

Стоя на безымянном мосту – или, вернее сказать, на мосту с неизвестным названием, – они смотрели на путь, который только что прошли. С небольшой высоты открывался совсем иной вид на цветущую аллею вдоль ручья Пульгванчхон. Хорошо, что день уже потускнел и сумерки скрывали все лишнее. Да, это и есть любование цветением.

Ынсо взглянула на парня, молчавшего рядом. Если сначала он показался ей крепким, то теперь выглядел более утонченно. Она слышала, что сильнее всего мальчики меняются в старших классах. Если бы Пхёнтхэ изменился, то примерно так бы и выглядел. Может, это и правда он?

– А ты, случайно, не Кан Пхёнтхэ из средней школы G?

Он повернулся к ней и слегка улыбнулся. В его взгляде была та самая печаль. Он приоткрыл рот и не спеша заговорил:

– Кан Пхёнтхэ…

И чего он тянет время?

– Это…

Да он издевается?!

– Не мое имя.

– Нет, серьезно, ты издеваешься?

Ынсо сама не заметила, как повысила голос.

– Ты сама возложила на меня какие-то ожидания, так чего теперь кричишь? В любом случае, снова мимо. Ты не угадала мое имя за три попытки, так что сегодня будешь делать то, что я скажу!

Когда это правило вообще успело возникнуть? И в каком смысле делать то, что он скажет?!

Взгляд, оторванный от мира

Приказав Ынсо делать, что он скажет, парень молча стоял на мосту и наблюдал за людьми, прогуливающимися по дорожке вдоль ручья. Народ толпился среди деревьев, пытаясь заснять цветение, и Ынсо тоже вдруг захотелось сделать селфи. Она достала телефон и сфотографировалась на фоне людей внизу. Какая разница, что их лица отчетливо видны в кадре, она все равно не будет никуда загружать эти фото. Ынсо улыбнулась в камеру.

– Мне нравится, – сказал парень.

– Что?

– Когда ты так ярко улыбаешься.

– Ну можно сказать, это моя рабочая улыбка.

– Рабочая улыбка для селфи? Но ты всегда была улыбчивой.

Ынсо слегка наклонила голову набок – она такого не помнила.

– Я ведь дал тебе подсказку, – сказал он, не скрывая веселья.

– Какую?

– Кружок вебтунов!

«Точно, он же упомянул его в самом начале. И почему я думала о младшей и средней школе?» – Ынсо мысленно постучала себя по голове за такую глупость.

Парень снова улыбнулся, будто читал ее мысли.

– Не хочешь сфотографироваться вместе? – предложила Ынсо. Но вопреки ее ожиданиям, он лишь покачал головой.

– Не любишь фотографироваться? Ну, тоже бывает.

Ынсо, стараясь подойти к парню поближе, случайно бросила взгляд с моста. Тот же мужчина, что и в начале вечера, вновь стоял внизу и на этот раз точно смотрел на нее. Мост с неизвестным названием был невысоким, построенным специально для пешеходов, поэтому разглядеть лица людей внизу было несложно. И хотя уже темнело, Ынсо была уверена – это Мастер. Он наблюдал за ними: за ней и парнем, стоящими на мосту.

Ынсо почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки. Мастер не был незнакомцем, но Ынсо не могла понять, зачем он так пристально наблюдает и не стоит ли ей поздороваться.

Хотя проблема, конечно, была не в приветствии. С того самого момента, как их с Мастером взгляды пересеклись, она не могла вымолвить ни слова, а тело застыло и совсем не слушалось. Ынсо будто парализовало. Она видела и слышала все, но ничего не могла сделать.

«Что со мной? Мне же всего двадцать шесть!»

Внезапно Ынсо накрыл ужас. Она хотела попросить о помощи парня, но не могла даже повернуть к нему голову. С трудом скосив глаза на его силуэт, она поняла: парень тоже смотрел вниз и не двигался.

Ынсо снова взглянула на Мастера. Теперь вокруг не было слышно ни звука, а перед глазами то темнело, то становилось невыносимо ярко, как будто она смотрела прямо на солнце.

«Что это, черт возьми, такое?»

Переданное кому-то утешение

Через какое-то время слух вернулся, а зрение пришло в норму.

– Это же…

Ынсо задумалась, не видение ли ей явилось. И место знакомое – класс старшей школы.

В этот момент в кабинет зашла Минён, точно такая же, как в годы учебы, даже в той же форме. Снова в школе? Ынсо хотелось подбежать к подруге и расспросить, что происходит, но тело не двигалось, хоть она и не переставала видеть и слышать.

Минён встретилась взглядом с Ынсо, но продолжила осматривать класс, словно кого-то искала. Затем, будто у нее не осталось другого выбора, помахала рукой:

– Привет.

Ынсо почувствовала, как поздоровалась в ответ, смущенно помахав:

– П-привет.

Голос оказался мужским! Ынсо ощущала, что говорит и делает, но ее голос принадлежал парню!

– Ты не видел Ынсо? – поинтересовалась Минён.

– Эм, нет, не видел, – ответил он, слегка запинаясь.

Ынсо догадалась, что оказалась в чужом теле. Теле какого-то парня. Она не могла говорить и двигаться, как хотела сама, но видела и слышала все его глазами и ушами. И даже могла чувствовать его эмоции…

Каждый раз, когда он слышал имя Ынсо, его сердце начинало биться сильнее и трепет мгновенно передавался Ынсо в его теле.

Дверь снова открылась, и в кабинет вошла старшеклассница Ынсо. Она ярко улыбалась, а затем, нахмурившись, поприветствовала Минён и парня:

– Привет. Простите, опоздала – зависла на унитазе.

– Ты что несешь? Совсем уже, что ли?

Ынсо рассмеялась на бурную реакцию Минён. Смущенный парень не мог произнести ни слова. Ынсо в его теле стало стыдно за себя прошлую. «Неужели я в старшей школе и правда была такой?»

Сейчас она с трудом вспомнила: это была фраза из манхвы «Крутой Лаки». Честно говоря, Ынсо никогда ее не читала, но сцена, в которой персонаж произносил эту фразу с серьезным лицом, казалась ей ужасно смешной, поэтому она частенько пользовалась ей, когда куда-нибудь опаздывала. Но чтобы говорить такое при незнакомом парне?!

Тем временем старшеклассницы Ынсо и Минён придвинули свои парты и сели рядом с парнем. Затем Ынсо достала из рюкзака скетчбук и ручку и положила на его парту:

– Теперь ты доставай свои материалы.

Ынсо в теле мальчика вспомнила, что это за день. Участники кружка собирались обсудить тему вебтуна, который планировалось создать и опубликовать в рамках кружковой работы. Остальным задачи, не связанные с подготовкой к экзаменам, были неинтересны. Так и вышло в итоге, что не согласился никто, кроме Минён и… мальчика, чье имя она не помнила.