Йен Макдональд – Восставшая Луна (страница 55)

Автомотриса «Маккензи Гелиум» замедляет ход, плавно перемещается на запасной путь и останавливается. На обочине путей – ангар техобслуживания ВТО, заваленный толстым слоем реголита, небольшая солнечная решетка, вышка связи и обычная для Луны свалка ненужной техники. В западной части горизонта изгибается Море Островов, в восточной вздымаются северные отроги Апеннин. Больше ничего.

– Совершенно очевидно, – говорит Брайс Маккензи, – что это не Хэдли.

– Ситуация в Хэдли быстро меняется, – говорит Финн Уорн. Брайс ерзает на сиденье. Он не может сидеть спокойно дольше нескольких минут.

– В смысле?

– Нас бы там не приняли.

– Я и не жду, что меня примут с распростертыми объятиями. Я жду, что меня будут уважать.

– Хэдли настроен враждебно. Я не могу подвергать вас напрасной опасности.

– У Хэдли не будет шанса увидеть во мне труса, – брызгая слюной, отвечает Брайс. – Со мной двадцать надежных джакару.

– Дункан выставил на поле против землян двести вооруженных джакару. Никто из них не отдал свое оружие.

Брайс раздраженно откидывается на спинку сиденья, замечает движение на линзе. С трудом наклоняется к иллюминатору автомотрисы и стучит пальцем по стеклу.

– Это еще что?

– Роверы из бригад, которые занимаются добычей гелия в Уоллесе и Море Паров. Мы пересядем в машины и встретимся с отрядами из Моря Дождей и Моря Ясности. Двести двадцать джакару. Закончим все на поверхности, в зеркальном поле.

– Осада? – спрашивает Брайс.

– Осада Хэдли, – отвечает Финн Уорн.

Брайс улыбается. На восточном горизонте поднимаются облака пыли, возвещая о прибытии «Маккензи Гелиум».

– Босс, – Бейли Дэйн, сержант отряда безопасности автомотрисы, зовет из задней кабины. – Новости Гапшапа. Вам надо это увидеть.

Брайс Маккензи презирает сетевые сплетни и болтовню в чатах, но они реагируют быстрее, чем любые другие лунные СМИ. Фейковые новости распространяются быстро. И вот перед ним Дариус Маккензи – волосы начесаны, бледно-желтый галстук заколот булавкой именно там, где надо, – заявляет о правах на «Маккензи Металз». Попугай сраный.

– Тащи меня в этот гребаный ровер! – орет Брайс Маккензи.

Тэди сдвигает в сторону панель, и ее глаза распахиваются.

– Да тут есть бар.

– Конечно, есть. – Денни Маккензи откидывается на спинку кресла и кладет ноги на скамеечку. – Приготовь нам что-нибудь, ладно?

– Чего ты хочешь?

Денни снова поворачивается к изгибу смотрового стекла и северной оконечности Апеннин. Автомотриса чартерная, не эксклюзивный ливрейный транспорт для Драконов, но все равно удобная, быстрая и хорошо оснащена.

– Кислота. Лимона – побольше, чтобы сморщиться. Чтоб слегка проняло. Сладость. Сироп. Ванильный сироп. Его меньше, чем кислоты. Жизнь, она не сахар. Для крепости – джин. Ледяной, конечно. На четыре пальца. Нет, на три. Золотая стружка. Чуток. Перемешать, налить, употребить.

Тэди открывает, печатает, готовит и наливает четыре бокала – для Денни, себя, Джи-Суна и Агнеты, которые прибыли с Денни Маккензи из Байрру-Алту. «Остальные последуют позже. Валет Клинков у вас в долгу. Поняли?» Долг Маккензи. В последнюю очередь в каждый бокал она насыпает щепотку золотой пыли. Та медленно оседает в холодной жидкости. Денни делает глоток и расслабленно откидывается на спинку кресла.

– Зашибись, великолепно. Давно не виделись, любовь моя. Я должен придумать тебе имя. «Экспресс Саншайн». Нет. Хрень нелепая. – Он салютует бокалом, обращаясь к вакууму. – «Возвращение героя»!

Лунотрясения бывают четырех типов: глубокие, ударные, термальные и неглубокие. Последние – самые разрушительные, и волна от них распространяется быстрее всего. Через несколько секунд после того, как из Дворца Вечного света прилетели новости, Меридиан сотрясся от проспектов до Байрру-Алту от толчков, вызванных убийством Дункана Маккензи. Люди в Высоком Городе ощутили их и собрались на своих лестницах и мостках.

«Но ведь он сделал тебя изгоем».

– Мой отец умер! – рычал Денни Маккензи.

«Он тебе сказал, что ты ему не сын».

– Я ему подчинялся. Так заведено у Маккензи. Я был непоколебим.

«Он лишил тебя наследства».

Денни поднял руку, которую искалечил в знак покорности обычаям семьи.

– Кровь говорит другое.

«А что она говорит, Валет Клинков?»

– Что я должен пойти и взять принадлежащее мне.

«У тебя ни союзников, ни помощников, ни гроша».

– Я доберусь туда, даже если мне придется идти пешком! – крикнул Денни Маккензи. – Союзники? Кто из вас со мной?

Тэди, Джи-Сун и Агнета спрыгнули со своих насестов и жердочек, встали рядом. По Байрру-Алту до самых лестниц, ведущих вниз, прокатились воодушевляющие крики, но потом один голос спросил: «А кто теперь будет нас защищать?»

На 85-м уровне фамильяр Денни вернулся к жизни. Воздух, вода, данные. Деньги. И послание: «Главный вокзал Меридиана. От верного джакару».

– Это ловушка, – сказала Агнета.

– Возможно. А может, и нет. Но я уже наносил поражение Брайсу и забрал лучшее, что у него было, его Первый Клинок. Пока едем на лифте. Разве что вы хотите заиметь мышцы бедер, похожие на то гребаное дерево из Тве.

– У тебя ведь есть нож, – прошептал Джи-Сун, когда они спустились на проспект, по которому носились моту и велосипеды.

– Два ножа, – уточнил Денни Маккензи. Когда эскалаторы опустили их в пасть Главного вокзала Меридиана, пришло еще одно сообщение: «Платформа для частных автомотрис. Ты не вернешься домой, как нищий, выклянчивающий кислород. От джакару, который помнит».

Рука администратора потянулась к кнопке вызова охраны, но заграждение открылось, и Денни провел своих товарищей туда, где на полу лежали толстые ковры, а свет реагировал на настроение.

– Добро пожаловать, мистер Маккензи. Ваша автомотриса стоит у пятого перрона, отправление через тридцать минут. Пожалуйста, наслаждайтесь нашими всеобъемлющими удобствами.

– В душ, друзья! – воскликнул Денни.

– У нас ведь есть душевые, – проворчала Тэди.

– Но здесь вода горячая.

«Десять минут до Хэдли, мистер Маккензи», – говорит автомотриса.

– Идите сюда и посмотрите, – Денни подзывает своих товарищей. – Это одна из главных достопримечательностей Луны.

Автомотриса едет по разрушенным землям в южной части Болота Гниения: борозды разглажены, кратеры срыты до складок на лунной шкуре, реголит переработан не один раз, просеян и перебран до последнего ценного атома.

– Вон там, видите? – Денни указывает на ослепительно яркую звезду, которая медленно восходит над близким лунным горизонтом. – Хэдли. В любой момент мы войдем в зеркальную решетку. Смотрите! – Он встает, раскинув руки, будто на сцене. Звезды вспыхивают по обе стороны от рельсов; автомотриса едет по путям из блестящей расплавленной стали через массив из пяти тысяч зеркал, и все они фокусируют свет на вершине темной пирамиды Хэдли. – Гребаный «Тайян» думает, что управляет Солнцем. Мы это сделали первыми, и мы это делаем лучше.

– Ден.

– Что, Тэд?

– Там есть другие огни.

Он бросается вперед. Над неподвижными солнцами зеркальной решетки падают огни поменьше размером: созвездия красного и зеленого. Искры синего. Яркое белое пламя: секунда, две – и снова синие росчерки. Огни маневровых двигателей.

– Лунные корабли, – шепчет Денни. – Тормозят на спуске.

– Сколько их?

– Они тут все. Повсюду над гребаным Болотом.

– ВТО? Твоя мать – Воронцова, – говорит Джи-Сун. И кончик лезвия нависает над его роговицей.

– Моя мать – Маккензи. Скажи ее имя.

– Аполлинария Воронцова-Мак… – Испуганный визг.

– Как ее зовут?

– Аполлинария Маккензи.